— Девушки-красавицы, есть тут кто живой?! — раздался радостный мужской голос из соседнего помещения, и в костюмерную ворвался высокий симпатичный мужчина лет пятидесяти, с вьющимися седыми волосами и приветливой улыбкой на лице.
— Опять травитесь? — поморщился он.
— Не опять, а снова, — улыбнулась Тамара. — Здравствуйте, Иван Петрович.
— Привет, привет, царица Тамара! По работе соскучилась?
— Куда же я без вас?! Да и вы без меня, пожалуй...
— Верно, верно, — закивал Иван Петрович и окинул Алину быстрым профессиональным взглядом. — А это что за наяда?
— Натурщицу новую вам привела. Это — Алина.
— Алина — это хорошо... — задумчиво протянул Иван Петрович и резко повернулся к Лане. — Обнаженку позирует?
— Да, — кивнула та.
— Первая постановка, четвертый курс. Обе моих группы. В расписании уточнишь когда.
— Хорошо, — кивнула Лана. — Я запишу.
— Запиши, запиши, а то забудешь. Да, мне протокол последнего собрания нужен.
— Сейчас. — Лана аккуратно погасила сигарету и вышла вслед за Иваном Петровичем.
— Это кто? — спросила Алина.
— Декан наш. Ты ему, похоже, понравилась.
— Я не поняла, что он про группы говорил? Про постановку какую-то?
— У него две группы на четвертом курсе. Он их ведет как преподаватель живописи, — пояснила Тамара. — Ему нужна обнаженная модель, одна на обе эти группы. Постановка ставится часов на шестнадцать-двадцать.
— Двадцать часов позировать? — ужаснулась Алина.
— Да нет же, — рассмеялась Тамара. — Позировать ты будешь по четыре часа. Два раза в неделю. Четыре часа в одной группе, четыре в другой. Полчаса позируешь, десять-пятнадцать минут отдыхаешь. Советую где-нибудь рядом класть часы, потому что интуитивно определить время очень сложно. Когда стоишь, оно вообще ползет как черепаха. Тебе кажется, что прошло уже минут сорок, если не час, а на самом деле еще и десяти не натикало... Четвертый курс обычно начинает со стоячей модели. Так что готовься! Когда будешь нужна — Ланка тебе позвонит и вызовет. А если хочешь больше денег заработать — сама звони почаще. Главное, чтобы у тебя по времени группы не совпадали. Когда расписание на стену вывесят, перепиши, не помешает.
— А... — Алина замялась, — позировать обнаженку... это вообще без всего?
— На живописи без всего. А на рисунке можешь в трусиках остаться. Только не цветных. Лучше телесного цвета, можно белые или черные... Хотя Виктор Ильич, например, с тебя их снимет. Не любит он лишних деталей.
— Девочки, паспорта забирайте! — крикнула Лана.
Алина с Тамарой вернулись на кафедру.
— У тебя телефон есть?
— Есть, — кивнула Алина и продиктовала телефон.
— Договоры подпишите. Вот здесь и здесь.
Тамара поставила витиеватую роспись.
— На четвертый курс не пойду, сразу говорю. Давай на третий, к Игорю. Четвертый сейчас стоячую модель рисовать будет, а у меня ноги болят. Пусть вон Алинка стоит, она молодая еще, здоровая.
— Хорошо. На портреты пойдешь?
— Если другого ничего не будет — пойду. Сама знаешь, после лета деньги нужны.
— Кому они не нужны? — философски вздохнула Лана. — На мою зарплату только птичка проживет.
— Ты не совсем ее больше, — улыбнулась Тамара. — Алин, пошли на рисунок сходим.
Девушки прошли по темному коридору до дверей с надписью «Кафедра рисунка».
Из-за стола им навстречу поднялся Михаил Иванович.
— Тамара, Алина! Какие люди! Что, Алина, решилась-таки?
— Решилась, дядя Миша! — тряхнула волосами Алина.
— Сейчас Наталья на вас договоры составит. — Михаил Иванович указал на высокую, слегка полноватую темноволосую девушку, сидящую за соседним столом.
— Так мы же уже подписали, — удивилась Алина.
— Это вы на живописи подписали, а на рисунке еще нет.
Алина вслед за Тамарой протянула девушке паспорт и вновь продиктовала телефон.
— Обнаженку будешь позировать? — спросил Михаил Иванович, опережая вопрос Натальи.
— Будет, — ответила за Алину Тамара. — Моя школа.
— Вечером в мастерские приходите, — заговорщически подмигнул Михаил Иванович. — Надо первый рабочий день достойно отметить.
— Да знаю уж! Не первый год замужем! Во сколько собираемся?
— Часиков в шесть.
— Хорошо. — Тамара забрала паспорт и вслед за Алиной расписалась в договоре. — Все, мы пошли. Увидимся еще.
— До вечера, — махнул рукой Михаил Иванович.
...Вечером в мастерских дым стоял коромыслом. Было много спиртного, говорились какие-то тосты, звучала музыка, Тамара с Игорем откровенно целовались, какие-то неизвестные Алине люди приносили водку, поздравляли друг друга с новым учебным годом и желали благополучно дожить до его конца. У Алины уже слегка кружилась голова, она никогда не пила так много. В одной из комнат неожиданно зазвучала гитара.
— Хочешь, пойдем послушаем? — предложил Глеб.
Алина кивнула и вышла вслед за ним из мастерской Игоря.
В комнате Михаила Ивановича, заставленной всевозможными деревянными скульптурами, на отшлифованном пне, наклонившись к гитаре так, что длинные волосы почти закрывали его лицо, сидел... Илья.
Алина вздрогнула: сразу нахлынули воспоминания о том злополучном дне рождения, потом — такси... Потное, злобное, пыхтящее тело водителя, вдавливающее ее в сиденье машины... Господи, как тесен мир...
— Ты его знаешь? — тут же спросил Глеб, моментально уловив смену ее настроения.
— Видела один раз, — призналась Алина. — На том дне рождения... Помнишь?..
— Помню. — Глеб взял ее руку в свою. — Он старый друг Игоря. Играет тут неподалеку в кабаке и частенько к нам забегает. Хороший парень... Жаль, что вы познакомились при таких обстоятельствах...
Илья допел песню и оглядел вновь вошедших.
— Глеб, привет! Присоединяйтесь, у нас тут море водки! По-моему, я тебя уже где-то видел, — пытался он вспомнить, глядя на Алину, и она поняла, что парень уже изрядно пьян.
— Ты ошибся, — сказала она. — Мы раньше не встречались.
— Может быть, — пожал плечами Илья и разлил по рюмкам водку. — Все равно присоединяйтесь!
— Как Кира? — спросил Глеб, поднимая рюмку. — Почему ты сегодня без нее?
— Мы расстались, — сказал Илья и залпом опрокинул рюмку. — Она достала меня своими нотациями. Туда не ходи, этого не делай, с тем не общайся, много не пей... Не женщина, а бензопила какая-то! Да черт с ней! Слушайте лучше, я вам свою новую песню сыграю.
Илья снова склонился над гитарой.
Алина чокнулась с Глебом и отпила из своей рюмки. Песня снова была тоскливой. На этот раз о человеке, который каждое утро, бреясь перед зеркалом, замечал тоску в своих глазах и ничего не мог с этим поделать. Он искал отсутствие этой тоски в глазах своей девушки, но в них отражалось только небо, всегда только небо, сколько бы он в них ни смотрел...
Глеба кто-то позвал к телефону. Михаил Иванович почти дремал в кресле.
— Все-таки я тебя где-то видел, — сказал Илья и снова налил себе водки. — У меня профессиональная память на лица. Как тебя зовут?
— Алина.
— Мне даже имя твое знакомо. Ты — новая любовница Глеба?
Алину передернуло от такой бесцеремонности.
— По-моему, это не твое дело.
— Не мое так не мое, — покладисто согласился Илья. — Выпьешь?
— У меня еще есть.
— Давай! — протянул Илья свою рюмку. — За то, чтобы наши женщины нас не бросали!
Алина сделала глоток.
— Слушай, ты мне нравишься, — неожиданно сказал Илья. — В тебе есть что-то... Приходи ко мне в ресторан, а? Мы как раз сейчас начинаем играть новую программу. Скажешь на входе, что тебя Илья пригласил, и тебя пропустят.
— Я посоветуюсь с Глебом, — сказала Алина.
— Зачем нам кузнец? — криво усмехнулся Илья. — Нам кузнец не нужен... — Он хотел что-то еще добавить, но тут в мастерскую вернулся Глеб.
— Нас Илья к себе в ресторан приглашает, — повернулась к нему Алина. — Новую программу послушать.
— Можно как-нибудь сходить. Почему бы и нет? — согласился Глеб.
— Пойдем. — Алина направилась к двери. — Я хочу танцевать.
— Я с вами, — тяжело поднялся Илья, отставив в сторону гитару.
В мастерской Игоря на одной половине уже царил полумрак, Тамара с Игорем танцевали, слившись почти в одно целое. Оставшийся за столом народ продолжал выпивать, не обращая на них никакого внимания.
Глеб обнял Алину, и они закружились в танце. Он шептал ей на ухо что-то нежное и волшебное, Алина чувствовала, как начинает медленно таять в его руках, но что-то извне мешало ей целиком погрузиться в это блаженное таяние. Алина повернула голову и встретила напряженный, пристальный взгляд сидящего за столом Ильи. Ее слегка передернуло.
— Давай сбежим, — шепнула она Глебу на ухо.
— Давай, — с готовностью согласился он.
И, не прекращая танцевать, они направились к двери.
В мастерской Глеба Алина привычно устроилась в деревянном кресле.
— Сегодня Иван во всеуслышание восторгался новой натурщицей, которую привела Тамара.
— Иван? — не поняла Алина.
— Петрович. Декан.
— А... — улыбнулась Алина. — Он меня на первую постановку к себе записал.
— Не страшно? — серьезно спросил Глеб.
— Страшно, — призналась Алина. — Но Томку же не съели.
— Томка уже прошла огонь, воду и медные трубы. Ей, по-моему, в этой жизни уже ничего не страшно.
Дверь мастерской заскрипела, Глеб с Алиной одновременно повернули головы.
На пороге стоял парень лет семнадцати, с зачесанными назад светлыми волосами и тяжеловатым взглядом карих глаз. Кого-то он Алине сразу же напомнил. Вот только она никак не могла понять, кого именно...
Глеб стремительно поднялся:
— Привет! Ты какими судьбами?
Молодой человек обвел мастерскую неприветливым взглядом:
— Мать просила узнать, когда ты сегодня домой придешь. — При этих словах он посмотрел на Алину. — До вас невозможно дозвониться.
«Господи, это же его сын! — ахнула про себя Алина. — Он действительно мой ровесник...»