Дверь распахнулась без стука. Сергей поднял голову и едва не выругался вслух. На пороге застыл в театральной позе Арнольд Копылов. Словно искал слова — и никак не находил, только цокал восторженно языком да хлопал беззвучно в ладоши. Оставалось дождаться конца представления.
Наконец пошел текст:
— Браво! Браво, старик! Обскакал всех! Тут и звездочка вторая светит!
— Поздравления, старик, когда эта звездочка засветит с погона, заставил себя улыбнуться Надеждин. — А сейчас самая запарка, так что извини — занят.
— Да я на минутку и по делу.
Копылов шагнул в кабинет и плотно затворил за собой дверь. Мягко ступая, приблизился к столу вплотную и склонился к Сергею.
— Вот что, старик, ровно в двенадцать ноль-ноль в кафе «Дон» тебя ждет один старый знакомый. Постарайся не опаздывать — это очень важно для тебя.
Злорадство! Вот что было в кошачьих глазах Копылова в тот момент. Но Сергей уловил в них еще и добрую примесь плохо скрытой зависти. Забавный получился коктейль. Сергей вместе с креслом подвинулся назад и строго сдвинул брови:
— Ты, Копылов, не темни. Что за знакомый?
Почему это важно для меня?
— Знакомый этот твой — американский подданный, и как только ты его увидишь — сразу узнаешь. Так он сказал. Почему важно для тебя? Ну… Это касается некоторых обстоятельств исчезновения Валерия Симонца-Меченого.
Может, на лице Сергея и не дрогнул ни единый мускул, но что-то в этом лице отразилось такое, что Копылов испуганно отшатнулся назад.
Впрочем, Арнольда трудно было напугать — это Сергей понял, когда тот снова заговорил. Оказалось, в голосе Арноши тоже может звенеть оружейная сталь.
— В кафе «Дон», в двенадцать ноль-ноль. Все. Да ты не дрейфь, — Арнольд почти победно осклабился. — Это будет только разговор, пока, — подчеркнул нарочито, — разговор.
— А мне дрейфить нечего и некого, — зрачки Сергея злобно сузились. Оставлять поле боя за Копыловым он не собирался. — Я буду вовремя. Только имей в виду, Арноша, ты в этом деле — сопля на носу, так что смотри, как бы тебя по стенке не размазали.
— Ну-ну… — Копылов одобрительно кивнул. — Бог в помощь.
Дверью Арнольд не хлопал — не имел такой привычки, просто растворился после этих слов, словно его и не было.
— Хер знает, что такое, — под нос буркнул Сергей. — Этого еще не хватало. Что за друг-американец?
Хоть убей — ну никак не мог припомнить ни единого знакомого-штатника, да еще и старого знакомого.
«А на встречу идти придется. Кажется, интересный поворот готовится», решил Сергей и трижды громыхнул в стену кулаком, вызвав таким примитивным способом Бачея из соседнего кабинета.
…Летнее кафе «Дон» расположилось неподалеку от Управления, всего в двух кварталах. Но, вероятно, знакомый из Америки выбрал его не из этих соображений. Просто «Дон» входил в число на редкость благопристойных заведений. А еще в нем дежурила пара крепких ребят, следящих за порядком и за тем, чтобы посетители не распивали принесенных с собой горячительных напитков.
Расчет правильный, хозяйский: хочешь пить — на здоровье, но покупай на месте и не нажирайся до хамства.
Сергей подъехал без пяти двенадцать. Выезд обставил круто и не без шика: черная служебная «Волга» тридцать первой модели, за спиной — двое гвардейцев на загляденье. Двухметровый Володя Бачей с безупречной синевой в глазах киллера и необъятный в талии Андрей Залужный с менторской ухмылкой на сочных губах. Оба в стильных костюмах, при галстуках. Одна рука в кармане брюк, другая, словно невзначай, за лацканом пиджака. А сам Сергей… ни дать ни взять преуспевающий бизнесмен из новоявленных. За последние годы в Южанске к подобным картинкам попривыкли.
Конечно, такая помпа вроде и ни к чему: Сергей был уверен, что до грубой «разборки» дело не дойдет. Но имелись и другие соображения. Во-первых, неизвестно, что за американец и что ему нужно? Однако в любом случае марку выдержать стоило. Все же Надеждин — начальник отдела, да какого! У «них», в Штатах, — крупная шишка. Во-вторых, Сергей давал понять, что не намерен придавать встрече оттенок особой кулуарности и таинственности. Все на виду.
Впрочем, никого, кроме Залужного, Бачея и Мелешко, к обеспечению не привлекал. Но это уж американца не касалось.
Публика в кафе набивалась обычно к вечеру, и больше половины столиков сейчас пустовали. Сергей занял угловой, уселся спиной к стене. Бачей и Залужный заняли соседний — так, чтобы и «хозяину» не мешать, и сразу очутиться рядом в случае необходимости. Где-то поблизости крутился и Мелешко, но его Сергей пока не засек. Алексей должен был «проводить» американца.
Залужный, томно придерживая официантку за руку, тотчас заказал сто пятьдесят коньяка, кофе, лимон, шоколад и кока-колу. Бачею же он незаметно показал язык. Бедный многодетный Володя, который к тому же вел машину, тяжело вздохнул и удовольствовался чашкой кофе. Впрочем, симпатии девушки-официантки все равно были на его стороне — слушала она Залужного, а улыбалась Володе.
Американец нарисовался ровно в двенадцать и вовсе не так, как представлял Сергей. Никаких «Мерседесов» и «Кадиллаков» он не дождался.
Просто вынырнул невесть откуда смуглолицый, черноволосый парень, приблизительно одного с Сергеем возраста, и попросил разрешения присесть за его столик. Сергей окинул взглядом неброский, хотя и респектабельный костюм, темные очки и кейс в руках и собрался было вежливо отказать. Но парень приподнял очки, мило улыбнулся, и Сергей осекся на полуслове.
Да! Точно знакомый и точно американец!
Правда, русский по происхождению. Отсюда и отсутствие акцента в речи. И знакомство давнее…
МГУ, юрфак, второй курс… Ответный визит Горбачева в США, встреча с Рейганом… Американцы — русские — братья… Товарищеская миниуниверсиада в Москве, Беркли — МГУ. Гребля, баскетбол, легкая атлетика, бокс…
На Сергея Надеждина команда МГУ не без оснований возлагала большие надежды. В полутяжелом весе равных ему в университете тогда не было, и форму он держал отличную. В финал прошел легко, даже бравируя этой легкостью. А вот в финале столкнулся с неожиданным противником.
Звали того парня Эдуардом, фамилия Фитцжеральд. Что ж, типичная, даже чересчур, американская фамилия, да только, как проинформировали Сергея перед боем, соперник его — россиянин, казак чистейших кровей, и фамилия у него на самом деле — Самойлов. Дед Эдика, отважный есаул, осел в Белграде, а после его смерти родители Эдика эмигрировали в Штаты, еще в сорок пятом, родился Эдуард в Лос-Анджелесе, а фамилию Фитцжеральд приобрел, когда родители получили американское подданство.
Последние факты из жизни соперника особой симпатии у Сергея не вызывали. На бой настроился серьезно — следовало хорошенько разъяснить лому эмигрантишке, — «ху из ху».
При церемониале знакомства на ринге Сергей вяло пожал противнику руку, скользнул по фигуре профессионально оценивающим взглядом, не нашел в ней ничего выдающегося и презрительно отвернулся. Эдуард, наоборот, улыбнулся ему широко и доброжелательно и руку стиснул с чувством.
Первый раунд работали на равных. Фитцжеральд, правда, демонстрировал несколько странную технику защиты. Между руками его в блоке всегда почему-то оставались просветы, и под удар он руки не подставлял, а старался встречным движением «увести» удар, как бы отбивая перчатку противника в сторону.
А реакция у парня была отменная, и удар держал отлично!
Во втором раунде Сергей несколько раз пустил в ход свой «коронный» крюк левой в корпус.
Ощутимых результатов это, однако, не принесло — противник дышал ровно и мощно.
А в самом начале третьего раунда Сергей пропустил несильный, но болезненный удар в нос — и рассвирепел, чего с ним раньше никогда не бывало. Он обрушил в ответ на противника шквал коротких и жестких ударов. Его левая снова и снова таранила грудную клетку и солнечное сплетение Фитцжеральда, которые тот то и дело открывал, стремясь ненадежнее прикрыть голову.
Однако усилия Сергея пропадали даром. С таким же эффектом он, казалось, мог лупить железобетонную стену.
В конце концов Сергей увлекся настолько, что перестал замечать правую Фитцжеральда. Эта правая практически все три раунда бездействовала, лишь изредка нанося пристрелочные удары в голову, верней, в «защиту» Надеждина. Сергей в запале про нее забыл и… был наказан.
Он в очередной раз загнал противника в угол под одобрительный рев болельщиков. Какой-то толстяк в первом ряду с натугой горланил: «На отбивную его, а-а-а!» Сергей последовал совету и резво принялся обрабатывать соперника со всех сторон. Голову открыл на долю секунды — не более. Правая рука Фитцжеральда стремительно распрямилась и со звоном приклеилась к челюсти.
Голова Сергея резко дернулась, а ноги остались на месте — лучший показатель качества удара.
Впрочем, Сергею было уже не до оценки показателей: когда секунд через десять к нему вернулась способность любоваться красками жизни, Фитцжеральд принимал поздравления.
Сергей вяло отпихнул секунданта, который двоился в глазах, слабо трепыхнулся в могучей руке рефери, которая, увы, вознеслась кверху с рукой его соперника и, пошатываясь, побрел в раздевалку.
Минутой позже туда вошел Эдуард. Он проковылял неторопливо к Сергею, поникшему в углу, присел рядом на скамеечку и без малейшего акцента дружелюбно предложил:
— Не будем дуться друг на друга, а? Может, еще и сквитаешься техника-то у тебя посильнее моей. Просто увлекся, а мне повезло — поймал на контратаке, но сомневаюсь, чтобы это прошло еще разок. Так что друзья? О'кей?
И он протянул Сергею ту самую правую, поставившую точку в поединке. Сергей замешкался на мгновение, но быстро сообразил, что недавний соперник действительно прав: чего ради дуться на неплохого, судя по всему, парня? И, на этот раз от души, стиснул цепкие пальцы Фитцжеральда. Тот улыбнулся, встал и направился к выходу из раздевалки. Сделав несколько шагов, он, к превеликому удивлению Сергея, охнул, схватился за левый бок и начал медленно валиться на пол. Сергей успел вскочить и поддержать отяжелевшее тело.