Надеждин вышел из кабинки и опустился на садовую скамейку. Прикрыл глаза — так легче думать. В голове завертелись обрывки мыслей, чьи-то имена, фамилии. Сергей сосредоточился — обрывки выстроились в линию, словно на бланке телеграммы. Надеждин прочитал «телеграмму».
Получалось вот что: «Сочи — Южанск — героин — Валера — десятое октября». А еще: «Машина — состав от собак — паром». И все стало на свое место.
2
Своего единственного (пока) секретного агента, Алексея Мелешко, Сергей подобрал в буквальном смысле на улице. Подобрал в не столь далекие времена, когда первый начальник впервые созданного отдела по борьбе с наркобизнесом приступил к формированию штатов.
Первым начальником ОБН города Южанска и стал тогда капитан милиции Сергей Надеждин.
Почему именно он, самый молодой капитан в областном Управлении? Да именно потому, что самый молодой, хотя за спиной и Высшая школа милиции, и юрфак МГУ, и опыт кой-какой. Но больше потому, что претендентов на должность ни в области, ни даже в министерстве не оказалось Дело ведь новое, непривычное, зато хлопотное, и лавров особых не заслужишь. Это было понятно любому мало-мальски опытному оперативнику.
Наркомания, беда ничуть не новая, существовала столетиями, но во все совимперские времена удерживалась (в европейской части Союза) на полулюбительском уровне. Понятно, конечно, что сведения о ширевых, нюхачах и колесниках старательно замалчивались, но, хотя в благословенной Отчизне можно было десятилетиями замалчивать даже чудовищный геноцид ГУЛага, в случае с наркоманией великих Эверестов компартийной лжи и не требовалось. Процент наркопреступности растворялся в общей «бытовухе», как капля в реке.
Наркотики — это большие деньги, очень большие деньги, и если не ограничиваться отечественной коноплей и маком, а привлекать отраву более глубокой переработки и кокаин, то деньги еще должны быть свободно конвертируемыми. Таких денег на обычном уровне в Союзе не было, на элиту, сынков и дочерей номенклатуры и теневиков пушеры (еще тоже одиночки, «работающие» на свой страх и риск) не могли ориентироваться — слишком специфический, да и узкий слой. Поэтому организованная преступность, наркомафия, как таковая, появилась только в конце восьмидесятых, и сводки наркопреступности, равно как наркомании, резко поползли вверх.
А еще юридической «привязки», нормальной законодательной базы для борьбы с организованной преступностью пока не существовало практически никакой, и неизвестно, когда еще она появится. Работай как хочешь, как Бог на душу положит.
Правда, в этом были свои преимущества…
А еще, пытаясь хоть немного компенсировать несовершенство законодательства, министерство сделало небывало смелый, по сравнению с блаженными застойными временами, шаг: инструктивно дало всем созданным отделам невиданные доселе полномочия, даже разрешение на тайную агентуру. А вот что эта «тайная агентура» из себ представляет и как с ней работать, никто пока толком не знал.
Конечно, было на что опереться: мало того, что у каждого приличного участкового существовали платные и добровольные осведомители, милиционеры знали (в том числе и на своей шкуре) о семидесятилетней практике деятельности гэбистских «стукачей». Но все же здесь требовались не просто вербовка и наблюдение, как минимум, требовались внедрение, тайная оперативная работа, «черные» деньги, аппаратура, оружие и прочая, прочая, прочая — целая область, практически полностью лежащая вне рамок наших все еще действующих законоуложений.
Правда, пока что в юридической неразберихе можно было рискнуть и поставить дело так, как представлялось целесообразным, и следовало помнить, что страна у нас хоть и большая, но не единственная на свете, а наркобеда свалилась на нас много позже, чем на «цивилизованный мир».
Горский, не в последнюю очередь потому, что в Южанске в связи с близостью к Кавказу и Средней Азии дела всегда обстояли с наркотой напряженно, с точки зрения милиции, естественно, проявил разворотливость и даже рискнул — и поэтому Сергея и четырех его коллег из других областей даже направили на три месяца в Штаты, на стажировку. И надо сказать, кое-чему они в Штатах научились. Осталось действовать — в частности, создать тайную агентуру на местах.
Официальный штат Надеждин набрал без труда. Кто перешел из утро, кто из ОМОНа, и в райотделах нашел он несколько толковых парней. Но с секретной агентурой дела не наладились. Проблема возникала и у американских коллег и заключалась в следующем: во-первых, тайный агент должен обязательно состоять на службе в законоохранительных органах и получать высокий оклад.
Это определяло его полномочия с одной стороны, а с другой, давало определенную гарантию, что агент не станет вести двойную игру. Конечно, это не распространялось на обычных платных осведомителей. Но! Ранее, до вступления в эту должность, тайный агент ни секунды не должен был работать в полиции или аппарате шерифа. Глобально проблему в Штатах решали так: претендентов в агенты набирали среди молодежи или военнослужащих, готовили в спецшколах и зачисляли в штат ФБР. И если такой агент выполнял задание гденибудь в Нью-Йорке или Техасе, то его задачу и полномочия знали только высокопоставленные полицейские чины штата или города, либо не знал никто.
Управления полиции крупных городов также имели своих тайных агентов, находили они их в тех же спецшколах ФБР, либо направляли в эти школы подходящих молодых парней и девушек, либо… вообще вербовали агентов на улице и ничему не учили. Главное, чтобы голова у человека работала.
Никаких таких спецшкол в России, естественно, не было, да и наше ФСБ это вам не их ФБР.
Поэтому Надеждин и решил пойти нетрадиционным путем: найти агента на улице, провести в штат отдела — ну и подучить, конечно, по мере скромных возможностей… Легко сказать: найти на улице! Но нашел… Алексея Мелешко нашел.
Как-то вечерком выдался у Надеждина свободный час. Еще не стемнело, воздух благоухал неповторимо, как только может благоухать майский воздух большого города. Аромат сирени чудесным образом смешивался с запахом свежеостриженного газона. А легкий ветерок доносил влажное дыхание Дона.
Странно, но набережная в этот час выглядела безлюдной. Сергей припарковал машину и решил немного прогуляться. Он заложил руки за спину и неспешно зашагал вдоль парапета. Так отмахал порядочно — километра три — и уже собиралс повернуть обратно. Тут его внимание и привлек молодой бродяга лет тридцати. Парень полулежал, примостившись на прогретой солнцем широкой плите парапета, и сосредоточенно изучал содержимое какой-то брошюры.
Тертые старые джинсы, линялая тенниска, драные носки, из которых торчали грязные пальцы… Короче — обычный бомж, только еще не полностью опустившийся. На тротуаре, рядом с растоптанными кроссовками — торба с выглядывающими из нее горлышками пустых бутылок.
Надеждин собирался было пройти мимо, но тут взгляд его упал на заглавие брошюры, которую парень так старательно штудировал. «Судебно-медицинская экспертиза лиц старческого возраста» — так она называлась «Ого, уважительно подумал Сергей, — занимательное хобби у человека. Только не собирается ли парень ухайдакать какую-нибудь старуху фарцовщицу, по Достоевскому? Вид у него подходящий, вот только на топор сданной стеклотары может не хватить…»
Между тем парень повернулся к замешкавшемуся Надеждину.
— Что, может, здесь нельзя сидеть? — нагло вопросил он с характерным казацким выговором, глядя Сергею прямо в глаза. — Чё, нельзя опять на Дону-Ивановиче читать? Чи у пана мэнта в мусарне новый Указ прорабатывали — про борьбу с организованным бродяжничеством, га?
— Ас чего ты взял, что я милиционер? — оторопел Надеждин.
— Тю… — парень оскалил ровные белые зубы и брезгливо сплюнул в сторону. — У тебя ж на роже написано. Мент, да к тому же еще интеллектуал из новоявленных Терпеть не могу таких типов.
— Ну а чем же плох интеллектуальный… гм… милиционер? — полюбопытствовал Надеждин.
— А тем, что такого гибрида в природе не существует. Интеллектуальный милиционер! — Бродяга вдруг зашелся хохотом и едва не свалился с парапета. — Это то же самое, — выдавил наконец сквозь смех, — что проститутка-девственница.
Теоретически возможно, но противно. Ну нет: или мент, или интеллектуал, среднего не дано.
— Правда? — рассмеялся вместе с ним и Сергей. — А я, если честно, был о себе более высокого мнения…
И туг Сергею и пришла в голову сумасбродна мысль. Он сразу от нее попробовал отказаться, но какой-то чертик в голове шепнул: «Попробуй, а вдруг?» — и Сергей решился:
— Слушай, а не хочешь со мной перекусить на пару? — неожиданно предложил он. — Ну и по стопочке за знакомство, как?
Бродягу такое предложение ошарашило. Он удивленно вскинул брови кверху, но тотчас вернул их обратно:
— Что же, сэр, я готов принять ваше любезное предложение. Только… некоторые финансовые затруднения… э-э… отсутствие фрака…
— Ну… — протянул Сергей. — О чем ты, старый, я угощаю.
— Вот как, — хмыкнул бродяга. — Никогда еще не угощался за счет нашей доблестной милиции — разве что угощение имело вид дубинки на первое, второе и на десерт. Что ж, я готов, — и он проворно спрыгнул с парапета.
— Э! А бутылки?
— А ну их, таскаться… — парень пренебрежительно пнул свою торбу ногой. — Пошли.
Завернули за угол и сразу наткнулись на кооперативное кафе «Теремок». Надеждин здесь никогда не бывал, но выглядело кафе достаточно импозантно.
— Во! Можно здесь, — ткнул пальцем в вывеску бродяга. — Кухня неплохая, только, извини, если у тебя с «капустой» негусто, то лучше пройти дальше — в «Ромашку». Кстати, меня зовут Алексеем.
— С деньгами у меня нормально, — махнул рукой Надеждин. — Давай здесь. А меня зовут Сергеем.
— Ну, пошли тогда — отметим знакомство.
Пахло в «Теремке» весьма соблазнительно и зал выглядел уютным. Публики негусто — человек десять, все больше парочки. Они заняли столик, и Сергей сделал заказ — по своему усмотрению.