Двадцать пять процентов, это все, что мы хотим.
— Да по какому праву? — последний раз попытался вспылить Завадский.
— По праву сильного, — глаза Мейлора зло сверкнули. — До первого августа взнос в сто тысяч должен поступить на счет № 300628 Панамериканского национального банка. И имейте в виду, если деньги не будут внесены, голубой карбункул не дойдет до Эль-Кхаба. Так, кажется, зовут вашего покупателя?
Завадский подавленно молчал, но доктор Мейлор решил добить его:
— На десятое сентября Джокер наметил очередную крупную акцию. Имейте в виду — успех его предприятия целиком в ваших руках.
Джокер хранил свои планы в таком секрете, что о них не знали даже его ближайшие сообщники. Завадского он никогда не посвящал в свои дела, да и сам Завадский, следуя неписаному закону, никогда ими не интересовался. Но если о планах Джокера знал доктор Мейлор, значит, он знал все.
Впервые в жизни Завадский почувствовал, что из-под этого нового своего противника ему не вывернуться.
— Хорошо, — выдавил он, явственно ощущая нехватку воздуха в груди, — я подумаю.
— Подумайте, — согласился Мейлор. — Но помните, для раздумий у вас осталось совсем немного времени.
Доктор встал и учтиво откланялся. Едва за ним захлопнулась дверь, как Завадский выбрался из-за стола и на цыпочках прокрался к окну. Он чуть-чуть раздвинул шторы и осторожно выглянул в образовавшуюся щель. Визит доктора показался ему мистификацией… бредом…
Но нет: вполне живой, реальный «доктор права» пересек пружинистой походкой лужайку перед домом Завадского, вышел через калитку и направился к бежевому «Кадиллаку».
Тотчас из машины выскочил мощный верзила и почтительно распахнул перед ним заднюю дверцу.
Доктор замешкался на секунду, обернулся и помахал рукой в направлении зашторенного окна.
Завадский отпрянул назад и набожно перекрестился.
Воистину, этот доктор знался с самим сатаной, если видел сквозь стены.
4
В ювелирном магазине Сьюди Мелвилла никогда не толпились покупатели. Товар Мелвилла был рассчитан на солидного клиента, обычный «средний» клиент предпочитал обращаться в магазин Гопкинса — в соседнем квартале. У Гопкинса можно было приобрести и недорогую золотую безделушку, и искусную подделку под золото. Мелвилл предлагал изделия только высшей пробы и камни «чистой воды». Такая интеграция вполне устраивала и Гопкинса и Мелвилла, а потому они даже не числили друг друга в конкурентах.
Жаркий день десятого сентября подобрался к своей полуденной точке. За прилавком, на высоких стульчиках, чинно восседали два продавца.
Клиент, как всегда, не шел. Один из продавцов, старший, глянул на часы и сладко зевнул. Но едва он успел захлопнуть рот, как старинный колокольчик над дверью весело прозвенел, и в магазине появился клиент молодой человек с необычной внешностью.
Строгий темный костюм, галстук, аккуратно подстриженные светлые волосы, уверенный взгляд — все соответствовало облику обеспеченного американца. Необычной была лишь нижняя челюсть молодого человека. Она поражала своей массивностью и резко выдавалась вперед. Эта челюсть изрядно портила парню внешность.
Между тем молодой человек даже не удостоил взглядом выставленные под стеклом изделия и сразу обратился к старшему по возрасту продавцу:
— Я хотел бы приобрести гарнитур для жены. Цена… в пределах семидесяти-ста тысяч. Мне рекомендовали господина Мелвилла.
— О, не извольте беспокоиться, — оживился продавец, — одну минуточку.
Его младший коллега резво соскользнул со своего стульчика и исчез в недрах магазина. Второй засуетился перед заказчиком:
— Присядьте, пожалуйста, вот здесь. Чашечку кофе? Или что-нибудь прохладительное?
— После, — коротко отрезал посетитель.
Говорил он гнусаво и глотал половину согласных. Но теперь продавец разглядел его поближе и установил причину странного дефекта: шею молодого человека, почти от уха до уха, пересекал тонкий, едва заметный шрам. Челюсть наверняка была искусственной. А поскольку посетитель говорил не размыкая зубов и пользовался для артикуляции одними губами, продавец предположил, что у парня, возможно, не все в порядке и с языком.
Бедняга, наверно, перенес большую операцию и теперь был вынужден таскать такую вот уродливую маску…
Впрочем, судя по всему, его кошелек набит, а это с лихвой окупает издержки внешности.
Ожидание не затянулось, через минуту-другую младший продавец вернулся в сопровождении могучего молодца с ручищами ниже колен и колючими, всевидящими глазками.
— Мистер Рейнси проводит вас к господину Мелвиллу, — любезно раскланялся продавец.
Посетитель ничего не ответил и решительно направился в глубь магазина. Сзади, на расстоянии двух шагов, следовал атлантоподобный мистер Рейнси.
Коридор, ярко освещенный неоновыми лампами, заканчивался небольшой кабинкой — такие кабинки можно увидеть на любой таможне.
Посетитель дошел до кабинки и вопросительно оглянулся.
— Прошу прощения, — пояснил его сопровождающий, — господин э-э…
— Мортимер.
— Господин Мортимер. Поймите нас правильно и зайдите на секундочку в контрольную камеру. Если у вас есть оружие, вам придется его оставить здесь — на время, конечно.
Мортимер пожал плечами и шагнул в кабинку.
Тотчас над входом в нее зажглась зеленая лампочка.
— Еще раз прошу прощения… теперь сюда.
Они прошли еще один прямой коридор и уперлись в бронированную дверь. В лицо Мортимеру уставились объективы сразу трех телекамер.
Рейнси уверенно нажал какую-то кнопку в стене, и дверь бесшумно ушла в сторону. Мортимер сделал еще шаг вперед и очутился в небольшой комнатке.
Это и был кабинет господина Мелвилла.
Внешне он ничем не отличался от тысяч таких же кабинетов в офисах представительных фирм. Все атрибуты: и вращающиеся кресла, и полированный массивный стол, и ковры на полу, и компьютер, и даже фотографии детей директора.
В этом кабинете не было только окон. Все дело в том, что окон в сейфах не бывает, а кабинет директора Мелвилла и представлял собой бронированный сейф, встроенный в глубине здания.
Стены сейфа, толщиной в шесть футов, напоминали слоеный пирог. Они состояли из нескольких прослоек бетона, брони и пластмассы. Такую стену нельзя было ни пробить, ни взорвать, ни просверлить. Кроме того — сейф не горел.
Та дверь, через которую посетитель попадал в кабинет, представляла лишь элемент, фрагмент заслонки, блокирующей комнату-сейф. Сама заслонка, такая же многослойная и толстая, как стена, герметически закупоривала при необходимости комнату. В действие она приводилась мощным механизмом, вмонтированным в стену.
Механизм подчинялся кодированному радиосигналу, излучаемому электронным ключом. Таких ключей насчитывалось три — два из них на ночь сдавались в местный банк. Ими пользовался владелец магазина господин Мелвилл. Третий ключ, запасной, хранился в подвалах центрального банка «Пан-Америкен».
Покидая магазин, директор запирал сейф электронным ключом и сдавал ключ в банк. Утром он получал и… Эта процедура повторялась ежедневно.
Дверь, через которую вошли Мортимер и Рейнси, открывалась по команде изнутри, когда там находился Мелвилл.
А кнопка, которую нажал Рейнси, соединялась с обыкновенным звонком.
Неприступная и чудесная комната-сейф являлась той самой «святыней», в которой хранились несметные сокровища — предметы вожделения женщин и гангстеров всего мира.
Бедняге Мелвиллу приходилось целый день проводить взаперти в бронированной коробке.
А мистер Рейнси — единственный, кто допускался в святая святых, составлял директору плохую компанию, ибо от природы был угрюм и молчалив. Зато он верно служил хозяину и один стоил десятка телохранителей.
Мортимер с любопытством огляделся по сторонам, уселся на предложенный директором стул и небрежно забросил ногу на ногу.
— Итак, господин Мортимер, — начал директор, — вы желаете приобрести гарнитур для жены?
— Да… тысяч на семьдесят-сто.
— Жемчуг, бриллианты, рубины или, может, изумруды?
— Бриллианты… впрочем… жемчуг покажите тоже.
— Прекрасно, — потер руки Мелвилл. — Для такого клиента у нас всегда найдется что показать.
Он открыл простым ключом обычный несгораемый сейф, достал оттуда десятка два футляров и аккуратно разложил их перед Мортимером.
И по мере того, как он откупоривал сафьяновые и бархатные раковины, комната преображалась. На столе словно кто-то зажег сотни маленьких, ярких лампочек. Тоненькие лучики разбегались от каждого камешка, будто от миниатюрного солнца и голубыми, красными, зелеными искорками вспыхивали на потолке, стенах и в глазах Мортимера и Мелвилла.
Мелвилл молча наслаждался произведенным эффектом.
— Да, — восхищенно прошамкал Мортимер — У вас действительно есть что предложить.
— Обратите внимание на это колье, — Мелвилл взял со стола бархатную коробочку, — украшение композиции — вот этот бриллиант в центре. Это зеленый бриллиант — очень редкий, так называемый «оптический» бриллиант и…
— И, если не ошибаюсь, огранка «принцесса»? — продолжил за него Мортимер, демонстрируя прекрасное знание предмета. — Последний крик моды?
— О… Я вижу, что имею дело с настоящим ценителем, — польстил ему Мелвилл. — Тогда смею предложить вашему вниманию вот этот гарнитур… Все камни «голубой» воды… Огранка классическая — всего шестнадцать граней…
— Значит, камешки с «историей»? — тотчас уловил его мысль покупатель.
— Совершенно верно, — обрадовался Мелвилл.
— А вот этот гарнитур? — Мортимер протянул руку и взял со стола кожаный футляр. На дне его поблескивали всего несколько камешков в скромных с виду оправах.
— О… У вас наметанный глаз, — погрозил ему пальцем Мелвилл.
Мортимер безошибочно выбрал из бриллиантовой россыпи самое дорогое, действительно редкое произведение ювелирного искусства.
— Это «красные» бриллианты. Огранка «сердце», — благоговейно прошептал директор. — Однако… стоимость этого изделия значительно превышает ту, которой вы, господин Мортимер, готовы манипулировать.