— Хорошо. Я запомнил тебя, — Сомора жестом руки отпустил слугу и с увлечением занялся крабами.
Бразильская «кухня» венчала парад мясных блюд. Пробил час десерта. Томные восточные девы долго виляли голыми животами и обширными задами, добавляя сладости в рахат-лукум, шербет, миндаль в сахаре, изюм и урюк.
Фруктовые коктейли Кубы освежали и бодрили, а после них началась японская церемония чаепития. Она завершала представление.
Сомора полюбовался немного миниатюрными японками, с трудом вылез из-за стола и направился к любезному хозяину прощаться. Время уже перевалило за полночь, и у Соморы были основания торопиться.
Красавица черкешенка уже томилась в ожидании властительного господина, но перед самым входом в будуар Сомора наткнулся на Джексона.
Постная рожа секретаря могла испортить впечатление даже от столь великолепного ужина. Сомора тяжело вздохнул и вяло поинтересовался:
— Что? Новости от Орландо?
— Да, — угрюмо подтвердил секретарь. — От него прибыл человек.
— Ага. И этот остолоп хочет сообщить, что «братья» укокошили Хосе и благополучно смылись?
— Угу, — промычал Джексон.
— Ну-ка, тащи этого молодца в кабинет, — свирепо распорядился Сомора и круто развернулся на каблуках. Красавице черкешенке пришлось еще потосковать в одиночестве.
«Человек» от Орландо находился в весьма плачевном состоянии. С расцарапанной физиономией, с забинтованной правой рукой, он вдобавок хромал на левую ногу и то и дело морщился от боли. Весь его вид никак не соответствовал тому боевому духу, который Сомора культивировал в своей армии.
Лицезрение великого патрона и фельдмаршала в этой армии почиталось за особую честь. Но в этот раз лицо увечного вояки не источало радости.
Он отчаянно трусил и испытывал лишь непреодолимое желание улизнуть целым и невредимым.
Сомора насупил брови и проткнул беднягу острым взглядом:
— Как звать?
Тот попытался быстро назвать имя, но первый же слог застрял в горле, и он едва слышно прохрипел:
— Лу… Лукас.
— Ты что, соплями подавился? Отвечай четко и вразумительно. Я тебя сейчас драть не буду. Это потом, — ободрил его Сомора.
От такого ободрения тот совсем расстроился и, казалось, потерял возможность трезво мыслить.
Глаза его широко раскрылись, он покачнулся, едва не потерял сознание, и если не грохнулся на пол, то только благодаря Джексону, который с брезгливой гримасой поддержал его сзади за плечи.
Сомора презрительно сморщился и процедил сквозь зубы:
— Джексон! Влей этому слюнтяю пинту рома в глотку, не то он обмочится прямо на ковер.
Джексон метнулся к бару и тотчас вернулся со стаканом, до краев наполненным желтоватой влагой. Его подопечный ответил на любезность жалкой благодарной улыбкой и в мгновение ока осушил посудину.
— Ого! — не без примеси легкой зависти констатировал Сомора. — Жрать неразбавленный ром ты ловко насобачился, если бы и дело так же делал.
— Синьор Сомора! Да разве я виноват в чем? — зачастил взбодренный «инъекцией» вояка. — Клянусь Пресвятой Девой Марией, это не люди, а дьяволы!
— Это расскажешь своему падре на исповеди.
А мне толком говори и по порядку.
— Ну! Хосе они пристрелили первым. Это милях в десяти от плантации «Черный камень».
Знаете, там есть поворот такой, как выезжаешь из лесу.
— Знаю. Возле заброшенного бунгало.
— Точно так, синьор. Хосе вел свой джип.
Ну… они его и пристукнули из кустов. Да как ловко! Хлоп — и башка у Хосе разлетелась, как яйцо.
Но мы засекли тот кустик. Ну… как полагается… рассыпались и потихоньку стали обходить кустик со всех сторон. Заодно вызвали ребят с «Черного камня».
— И пока вы дожидались и обходили кустик со всех сторон, — насмешливо продолжал Сомора, — они благополучно дали деру.
— Вовсе нет, синьор. Они и не думали удирать.
— Вот как? Сколько же их было: рота или две?
— Человека три, не больше. Хотя мы их не считали.
— Три человека? — вскричал Сомора. — А сколько же было вас, остолопов?
— Шестнадцать…
— Ну и?
— Синьор! Честное слово! Это не люди, а дьяволы. Они перестреляли нас всех, как фазанов.
Одному мне повезло. Я хотел перебежать от дерева к дереву и попал ногой в яму, упал. А он как раз выстрелил. Если бы я не упал, он попал бы мне в сердце. Прямо в сердце, синьор, а так только в руку. Я еще вывихнул ногу и не смог сразу подняться. Я только слышал, как шла перестрелка. Минут десять, не больше. Наши палили куда попало, а они били точно. Потом все стихло. Я не мог встать, пока не приехал Сампрас с «Черного камня» и с ним два десятка кокерос. Но им осталось только собрать мертвецов — ровно пятнадцать мертвецов с Хосе вместе. И ни одного раненого, кроме меня.
Ни одного! Синьор! У всех или башка вдребезги, или дырка прямо в сердце.
Руки бедняги задергались, он вдруг рухнул на колени и заплакал:
— Синьор! Пощадите! Я не виноват! Лучше бы я остался на той проклятой поляне!
— Да! Так было бы лучше, — сурово подтвердил Сомора.
Провинившийся вояка зарыдал еще громче.
Он вытирал слезы забинтованной рукой, и проступавшая сквозь бинты кровь оставляла на его щеках красные расплывчатые полосы.
И странное дело: Сомора, который никогда и ни к кому не испытывал жалости, вдруг почувствовал нечто вроде легкого укола слева в груди.
Словно что-то прикоснулось на миг к сердцу. Он поймал себя на этом ощущении и, горько усмехнувшись, подумал: «Старею… Если вид этого тупого болвана уже вызывает к себе сочувствие, то… пора свертывать дело…»
По непреложным законам парня должно было примерно наказать. Хотя… по сути, он и вправду виноват лишь в том, что не вошел в число «мертвяков». Сомора поразмыслил секундочку и решил махнуть рукой: «А! Черт с ним! Пусть катится подальше». И, честное слово, на душе малость полегчало.
— Ладно, — буркнул он и отвернулся. — На этот раз прощаю. Пойдешь на плантацию Циклопа. Будешь работать там, но смотри… — Он погрозил парню пальцем. — А теперь проваливай.
Тот, пролепетав слова благодарности и еще не веря своему счастью, испарился в мгновение ока.
— Ну что, Джексон! — ласково улыбнулся Сомора секретарю. — Кажется, теперь твоя очередь?
Ночное освещение в кабинете было мягким и ненавязчивым, а Джексон стоял шагах в десяти от стола. Сомора разглядел, как побледнело лицо Джексона, а на лбу секретаря заблестели капельки пота.
«Ага, дружище, — удовлетворенно отметил Сомора. — Посмотрим, куда теперь денутся твои джентльменские манеры. А, впрочем, держится пока молодцом».
— Да, синьор, — сквозь стиснутые зубы процедил Джексон. — Следующий на очереди я.
«Эге! Да ты готов меня сейчас разорвать на куски. Погоди, голубчик, так просто от меня сегодня не отделаешься», — решил Сомора, словно намереваясь взять реванш за слабость, проявленную к другому подчиненному минуту назад.
— А как ты считаешь, — вслух поинтересовался он. — Может, стоит внести деньги на этот счет… э-э… какой там номер?
— 534985 «В», — без запинки отрапортовал Джексон.
— Вот-вот… Так, может, перечислить?
— Я думаю, не следует торопиться, — тихо ответил секретарь.
— А., ты себя оцениваешь дороже?
— Нет, но…
— Что «но»?
Джексон поднял голову и, глядя прямо в лицо шефу невидящим взглядом, подчеркнуто раздельно и внушительно произнес:
— Я считаю, синьор Сомора, что из меня получится замечательная приманка, которую вы должны использовать.
— Браво, Джексон! — захлопал в ладоши Сомора и расхохотался. — Ты становишься профессионалом нашего дела. Ладно, — он резко оборвал смех и застыл в своей привычной позе — прямая спина, руки на столе, лицо сфинкса. — Поговорим серьезно. Ты знаешь мою виллу «Сайта Эсмеральда»?
— Знаю о ее существовании.
— Это маленькая крепость и, заметь, с замечательным подвалом. Впрочем, я думаю, подвал тебе без надобности — с вертолетом так близко к городу они не сунутся. Хотя… как знать… Я дам тебе десятка два своих личных, слышишь? Личных телохранителей. Плюс твоя гвардия — знаю, обзавелся уже и собственной. Сиди на вилле и не высовывай носа. Кроме того, я установлю патрулирование дороги и окрестностей «Сайта Эсмеральды». Генерал Фортес обеспечит. И посмотрим, как эти лихие ребята тебя достанут. А деваться им некуда — слово надо держать. Но! Джексон! Если они и тебя ухлопают… Я огорчусь. Может… и платить придется. Выезжай завтра же утром на бронетранспортере, — хмыкнул Сомора. — Так и быть — одолжу свой на денек. Все. Иди.
11
Мейсон блаженствовал, валяясь в густой траве в трех милях от виллы «Сайта Эсмеральда». Он лежал на спине, жевал тонкий стебелек и любовался безоблачной голубизной колумбийского неба.
Доули расположился в двух шагах от командира и занимался сосредоточенным изучением позиций противника в большой артиллерийский бинокль.
«Сайта Эсмеральда» — приземистое двухэтажное здание, обнесенное высоким каменным забором, несколько портила угрюмым видом чудесный окружающий ландшафт. Вопросы гармонии мало занимали практичного сержанта, но тем не менее он стремился к торжеству оной через полное уничтожение кощунственно неприглядного объекта.
— Сэр! — с кровожадным прищуром обратился он наконец к Мейсону. — А может, по-простому? А? Ночью. Шарахнем из гранатомета по воротам и по крыше. Я с гранатами пойду в лоб, отвлеку внимание, а вы зайдете с тыла. А капрал прикроет Нас пулеметом. Вы же знаете: когда Джони брал эту машину в руки, можно было садиться на бруствер и спокойно курить сигару. Под таким прикрытием мы будем, как у Христа за пазухой. А он согласится… я уговорю.
— Клиф, — полюбопытствовал Мейсон, любуясь одиноким облачком. — Ты вчера не ел грибов?
— Нет, — недоуменно вытаращился сержант. — А что?
— Видишь ли… некоторые разновидности поганок, — задумчиво протянул Мейсон, — даже в умеренном количестве вызывают галлюцинаторный бред с манией величия. Вот я и подумал: уж не слопал ли ты вчера парочку за обедом?