Состояла она из Литовченко, Люка Тенесси, который обеспечивал «техническую» сторону операции и Джефри Гордона. Джефри, первоклассного пилота-вертолетчика, рекомендовал Фитцжеральд, и на него возлагались особые надежды — если удастся добраться до вертолета на крыше.
Бачей возглавлял предприятие.
— Вперед, — энергично кивнул Литовченко и вместе с Люком стал подниматься по лесенке на второй этаж. Бачей и Гордон остались пока внизу.
Бак Хиппи не обманул: вдоль всей стены коридора, на высоте человеческого роста, тянулись два тонких кабеля. Люк тотчас занялся ими, а Жора стал у дверей, ведущих во владения шеф-повара.
Ощупав кабели, Люк снял со спины ранец и извлек из него небольшой чемоданчик, щелкнув замками, распахнул его. В чемоданчике разместился прибор, напоминающий то ли небольшой компьютер с круглым экраном монитора, то ли сложный осциллограф.
Люк размотал два провода, идущих от него.
Провода заканчивались толстыми иглами-электродами. Люк воткнул иглы в кабель и склонился над прибором. Завертел какие-то ручки. На индикаторах прибора заметались стрелки. Люк до отказа опустил вниз ползунок на приборной панели и повернулся к Литовченко:
— Все, сейчас у них полетят мониторы, минут через двадцать они пойдут по кабелю — если догадаются.
— О'кей! Берем кухню! — Жора тихонько приотворил дверь кухни, осторожно глянул внутрь.
Повар, к счастью, стоял к нему спиной. Честно говоря, Жора надеялся увидеть розовощекого толстяка, но, увы, повар Лича был на удивление мал, тощ и тщедушен. Единственное, что указывало на его профессию, так это белоснежные, щедро накрахмаленные колпак и фартук. Впрочем, наверняка это субтильное создание умело верещать громко и противно. Можно было бы прихлопнуть его из револьвера с глушителем, но электронное «ухо» в стене… звук падения тела… А главное — Жоре, как и Бачею минуту назад, стало жаль это мизерное создание.
Литовченко вздохнул и вынул из кобуры на поясе «кольт» с глушителем. Затем решительно проскользнул в кухню, встал у входа, широко расставил ноги и навел ствол на колпак повара. Тот как раз дегустировал из черпака свое кулинарное творение. Найдя его, видимо, незавершенным, повар покачал головой, отложил черпак, вытер руки о фартук и медленно повернулся.
Глаза его расширились от ужаса, затем рот проделал ту же процедуру, и на худом лице образовались три одинаковые окружности. В глотке его что-то булькнуло. Жора быстро поднес указательный палец к губам, затем многозначительно постучал им по стволу револьвера.
Повар благоразумно захлопнул рот и невольно покосился на камеру под потолком. Литовченко отпустил камере уничижительный взгляд и сделал жест, хорошо понятный мужчинам всего мира.
Повар пожал плечами. Жора, опять-таки пальцем, поманил его к себе. Тот так энергично закачал головой, что едва не уронил колпак. Литовченко не стал настаивать и пошарил глазами по кухне. Взор его остановился на громадной холодильной камере. Он переложил «кольт» в левую руку и шагнул к камере. Убедившись, что внутри достаточно пространства, а, главное, дверь не отворяется изнутри, Жора великодушно отключил электропитание и галантным жестом пригласил повара.
Тот было опять заколебался, но Жора решительно взвел курок. Повар задом, не отрывая взгляда от черного зрачка «кольта», попятился к приготовленной холодильной камере, что стала его камерой заключения. Жора одобрительно кивнул, погрозил повару напоследок и захлопнул за ним дверь. Забыв про шлем, хотел смахнуть пот со лба, но рука наткнулась только на холодный пластик.
— Порядок, — шепнул Жора в микрофон шлема. — Можно подниматься на кухню.
Его звенящий шепот услышали в наушниках не только четверо непосредственных участников операции. Слышал его и Сергей Надеждин.
Он, с десятью боевиками из «личной» группы Фитцжеральда, на двух бронированных автомобилях обосновался на самой границе владений Лича.
Но, увы, мог оказать четверым смельчакам чисто психологическую поддержку. Если бы на каком-нибудь этапе разработанная до мелочей операция застопорилась и дала сбой, Сергей ничем не смог бы помочь своим ребятам что такое десять его боевиков против полусотни вооруженных до зубов «гвардейцев» Лича?
Между тем лифт уже доставил на кухню Бачея с Гордоном. Владимир тотчас разложил на полу содержимое своего ранца и быстро собрал два гранатомета. Люк тоже запустил руку в свой необъятный ранец, но вытащил из его недр… крысу. Механическую крысу, в шубке, сшитой из кусочков меха. Она как две капли воды походила на настоящую, так же быстро бегала и даже видела благодаря фотоэлементу. А в чреве крысы находился еще и «сюрприз». Он предназначался в подарок охраннику, что дежурил у парадной лестницы, в холле второго этажа.
Там, в холле, начинался длинный коридор. Он тянулся по всему этажу. С обеих сторон в коридор выходили двери, одна из которых вела в комнату секретарей Лича и через нее в его личные апартаменты. В этой комнате неотлучно дежурили два телохранителя и секретарь.
Апартаменты же Лича включали кабинет, за ним диванную, гостиную, ванную и, наконец, спальню. Из спальни потайной ход вел на крышу, к вертолету. Все это стало известно только благодаря Юджин Кастл, но знать — еще не все, весь этот лабиринт предстояло пройти с боем.
Пока же на очереди стоял страж у парадной лестницы, один, но он занимал исключительно удобную позицию. С одной стороны, видел всех, кто поднимался по лестнице. С другой — следил за перемещениями в коридоре благодаря громадному зеркалу на стене. Устроившись вполоборота к этому зеркалу, охранник наблюдал за коридором, а сам не высовывался из-за угла.
Люк нажал под брюхом крысы кнопочку, осторожно приоткрыл дверь кухни и выпустил ее в коридор. Крыса крутнулась на месте и медленно побежала прямо к зеркалу вдоль коридора. При этом она забавно шевелила мордочкой и вертела хвостом.
Часовой в холле уже давно изнывал от скуки, как вдруг его недремлющее око уловило в зеркале движение. Охранник, тучный усатый мужчина, привстал с кресла и вгляделся.
— Крыса! Святая Дева! Точно — крыса! — он едва не захлебнулся от восторга. Затем проворно вскочил, прижался к стене и занес ногу, намереваясь «пробить», как только «мяч» подкатится к ботинку.
Крыса почуяла неладное. Она остановилась, повела носом.
— Ну давай же, давай, милая! — страстно зашептал усатый, не сводя завороженных глаз с зеркала. Но крыса дальше не шла.
— Ну что же ты, — едва не плача, запричитал охранник, — давай…
Воистину, стоит чего-нибудь очень сильно захотеть — и твое желание обязательно исполнится.
Крыса помедлила еще секундочку, резво пробежала оставшееся расстояние и юркнула за угол.
О! Желанный миг удачи! Мощнейший удар подбросил ее чуть не к потолку. Раздался легкий хлопок, и, к превеликому удивлению усатого охранника, бедное животное разорвалось на куски. В нос ударил резкий удушающий смрад.
Глаза охранника вывалились из орбит. Он попытался что-то прокричать, но лишь захрипел и, раздирая скрюченными пальцами рубаху на груди, сполз по стене на пол.
— Спасибо тебе за идею, Эрни Джокер, — истово поблагодарил Бачей и скомандовал: — Вперед!
— Первая, вторая, третья, — считал он двери на ходу. — Здесь! Владимир мощным ударом ноги вышиб дверь в «секретарскую». Жора тотчас зашвырнул туда связку гранат.
Глухой взрыв потряс стены виллы. Тугая ударная волна вырвала дверной косяк и выбросила в коридор тучу известковой пыли. С потолка посыпался град из кусков штукатурки и лохмотья обоев.
Звон стекла, треск дерева, чей-то истошный вопль — этот аккомпанемент еще звучал в ушах, когда Бачей вломился в приемную. В клубах оседающей пыли он различил контуры бронированной, но заделанной под дерево двери в кабинет Лича. Дверь эта удержала ударную волну и, казалось, совсем не пострадала.
Владимир вернулся в коридор, стал на колено под стеной, высунул трубу гранатомета и влепил в дверь бронебойную гранату. Осколки снова прошелестели над головой, но дверь кабинета вывалило внутрь, и Бачей ринулся туда.
Джакомо Лич, всемогущий Джакомо, валялся возле покосившегося стола, уткнувшись лицом в подвернутую руку. Он умер, так и не успев добежать до спасительного потайного хода. А за перевернутым креслом в стене зияла огромная черная дыра.
— Ход! — радостно завопил Жора, вслед за Бачеем вломившийся в кабинет, и в восторге выпустил из «скорпиона» длинную очередь в черный провал. И тотчас из темноты ответила не менее длинная очередь. К счастью, мимо.
— А, черт! — выругался по-русски Жора, прижавшись к стене. — Ну получай! — и он зашвырнул в ход очередную связку фанат.
На этот раз Жора несколько перебрал. Взрывом разворотило едва не полстены. Владимира спас дубовый стол — он отразил шквал обломков.
Жору же рухнувшая стена едва не завалила.
А Владимир уже рванулся в провал и едва не споткнулся о чье-то тело. Тело принадлежало Гризли Бобу. Главный телохранитель Лича допустил роковой просчет — и в результате ему оторвало голову в самом прямом смысле. Помятая голова Боба валялась метрах в десяти от туловища. Что и говорить, зрелище не из приятных даже для бывшего «афганца». Бачей брезгливо поморщился, но решительно перешагнул через тело и устремился вперед. Теперь его интересовал только ход на крышу. Видимо, туда и вела винтовая металлическая лестница.
Владимир вынул из кобуры «кольт», левой рукой уцепился за поручни и стал медленно и осторожно карабкаться наверх. Слава Богу, Лич не распорядился выставить охрану еще и на этой лестнице, не то им пришлось бы туго. Бачей беспрепятственно долез до самого верха и уперся головой в люк. Естественно, что тот не открылся.
Литовченко и остальные уже сопели где-то за спиной.
— Врежем из гранатомета? — посоветовал Жора.
— Нет, — отмахнулся Бачей. — Еще вертолет на крыше повредим. Ах! Только бы он не помахал крылышками.
Владимир снял с пояса динамитный патрон:
— Вот, это в самый раз. Все вниз. — и первым, с ловкостью корабельного юнги, заскользил по перилам.