— Итачи-кууун~ — женским голоском пролепетала Ни, а про себя она смеялась как сумасшедшая. — Где твой братик? Ты сказал, что он скоро будет здесь, и ты познакомишь меня с ним…
— Пх… — Кисаме быстро зажал рот рукой и повалился под стол, когда увидел всё это, а также лицо самого Итачи, который сначала с мелким удивлением посмотрел на Орочимару под Хэнге, а следом на своего младшего брата, который остановился рядом на середине улице Конохи со своим сенсеем. Кисаме не мог не провалиться под стол от лица постоянно безэмоционального Итачи, что в этот момент выглядел крайне забавно.
Саске и Какаши шли по улице и молчали. Они направлялись на тренировку, но вдруг за одним из уличных столиков кафе с данго раздался громкий голос, что принадлежал красивой женщине средних лет с длинными русыми волосами.
Но не это заставило их замереть на месте, а имя: «Итачи-кун», а следом и лицо парня, который сначала носил соломенную шляпу, что скрывала его внешность.
Саске застыл и задрожал всем телом. Он протёр глаза, но даже после этого он видел своего старшего брата, что сидел за столом с женщиной в объятиях.
Перед Учиха младшим была его цель, которую он поклялся преследовать всю жизнь, пока не убьёт своими собственными руками. И если бы Саске встретил Итачи в других обстоятельствах, то он даже не задумываясь, бросился бы в атаку. Но сейчас его старшего брата обнимала некая женщина, а сам старший Учиха выглядел невероятно шокированным. Саске никогда не видел своего брата таким, поэтому ему показалось, что это ему мерещится.
Первым пришёл в себя Какаши, что тут же активировал Шаринган, и без промедления схватив своего ученика, отпрыгнул на безопасное расстояние.
Итачи, не смотря на свой шок, быстро взял себя в руки и, посмотрев на Орочимару испепеляющим взглядом, исчез в вихре Шуншина. Кисаме и Ни, которых вся эта ситуация забавляла, последовали за напарником.
— И… тачи… — сквозь зубы прошипел отошедший от удивления Саске, а в его глазах горел Шаринган с двумя Томоэ.
— Саске, иди тренироваться без меня. — Какаши не обратил на поведение ученика внимания и также исчез в вихре Шуншина. Оказавшись в резиденции Каге, он быстро проинформировал совет старейшин об опасности. Место Хокаге после убийства Хирузена Сарутоби ещё не было занято, хотя совет уже выдвинул кандидатуру в виде Цунаде Сенджу, что также присутствовала в деревне.
Получив в распоряжение доступных после атаки Суны сильных Шиноби, Какаши, Куренай и Асума Сарутоби направились в сторону границ Конохи. Копирующий ниндзя не был обычным шиноби и уже при встрече с Итачи пометил того своей чакрой, хотя она не продержится больше часа.
— Итачи-кун, теперь ты понимаешь, насколько опасно не доверять своему напарнику? — во время бега по воде, с усмешкой сказала Ни. Сейчас они отступали, так как миссия по скрытному проникновению была провалена.
— … — Итачи, что бежал посередине, посмотрел на Орочимару нечитаемым взглядом, но Кисаме мог чувствовать всеми фибрами души его раздражение и злость.
«Орочимару… нет, Орочимару-сама, у вас всё-таки получилось разозлить Итачи…» — Кисаме преувеличенно восхищённо посмотрел на змея.
— Хо… они уже догнали нас. — после слов Ни, перед ними появилось трое Шиноби, одну из которых она прекрасно узнала — Куренай Юхи, жена и ученица Мастера.
Куренай не была удивлена присутствием Ни, так как Цунаде уже предупредила её о прибытии Принцессы Змей.
— Закройте глаза! — воскликнул Какаши и приготовился к бою. — Я единственный кто может сражаться с Итачи Учиха. Вы двое, будете прикрывать меня от…
— Ара-ара, Какаши-кун, прекрати толкать такие пылкие речи. — Ни усмехнулась. Она не особо была знакома с беловолосым, но уже пару раз встречала его, когда тот был ещё ребёнком. — Я и эта акула-чан не будем вмешиваться. Мы оставим всё Итачи-куну.
— … —
— … —
Настало всеобщее молчание. Кисаме слегка скривился в лице, но быстро отбросил своё недовольство, так как ему уже не впервой сталкиваться с нападками Орочимару.
От Итачи на секунду стало исходить убийственное намерение, но оно было направлено на союзника — Орочимару.
— Эм… И это, Орочимару? Один из Легендарных Сэннинов? — с неверием спросил Асума с сигаретой во рту и закрытыми глазами. До него уже доходили слухи об этом отступнике, но он не предполагал, что бледнолицый змей будет обладать таким вот вызывающим характером. — Куренай, ты уже встречалась с ним в детстве. Он всегда был таким?
— Возможно. — неопределённо ответила Куренай. И хотя перед ней стояла Ни, но та была в облике её мужа, поэтому ей было слегка не по себе.
Но, поговорить шиноби Конохи не дало Гэндзюцу. В одном из глаз Итачи появился Мангёкьё Шаринган, а следом на воду попадали тела Асумы и Куренай. Хотя в случае Юхи, она притворилась, что была свержена иллюзией.
Какаши в следующее мгновение, даже не успел что-либо предпринять, как тут же присел на одно колено и стал учащёно дышать. Его лицо побледнело, а большие капли пота стали стекать по его подбородку и падать на гладь воды, на которой они находились. Всего лишь за пару секунд он испытал Цукуёми гения Учиха. И эти секунды превратились для Какаши в годы пыток…
Спустя пару часов, троица Акацуки уже была вдали от Конохи. Кисаме недоуменно посмотрел на Итачи и спросил.
— Ты ведь мог их убить. Почему ты сдержался?
— …Какаши. От него я почувствовал силу Мангёкьё. — немного подумав, ответил Итачи. После того, как он обезвредил троих шиноби Конохи, к ним на подмогу прибыл Майто Гай — гений Тайдзюцу. Поэтому он решил отступить.
— Итачи-кун прав. — передвигаясь по веткам деревьев, кивнула Ни. — Если всё зашло бы дальше, чем сейчас, то Какаши-кун активировал бы Мангёкьё.
— …вот как. — Кисаме задумался и больше не стал спрашивать.
«Не стоит недооценивать шиноби Конохи…» — подумал он про себя.
Глава 102
В деревянном ухоженном домике небольшого размера, перед камином стояло пара кресел. На одном из которых сидел старик со светло-красными волосами. Его глаза были прикрыты, но руки, что держали подлокотники кресла, сжались до хруста костей. Его нахмуренное лицо полностью передавало его настроение, пока перед ним не засияла Фуин печать, из которой появилась бледнолицая Мито Узумаки.
Появившись в доме, она присела на одно колено и сказала.
— Такеши-сама, простите… я слаба. — она не объясняла причину извинений, так как была уверена, что старик перед ней всё прекрасно видел.
Лицо Такеши сгладилось, и он устало вздохнул.
— Хаа… не вини себя, Мито-чан… Это я виноват, что позволил этому человеку стать настолько сильным… — Такеши невольно начал вспоминать, как он впервые осознал, что Куро может стать его врагом.
— Если бы не Кушина-сама, вы сделали бы это. — высказалась Мито в защиту Главы Клана. Она прекрасно понимала, что Такеши ставит семью и близких для него людей на первое место и именно по этой причине, Куро до сих пор жив, ведь Кушина любила его. И, как её, хоть и не кровный, но дедушка, он не хотел что бы его внучка страдала.
Такеши не продолжил эту тему. Он посмотрел в глаза Мито, увидев в них обиду, грусть и боль.
— Ты в порядке с этим, Мито-чан?
Узумаки поняла суть вопроса и, покачав головой, ответила твёрдым и уверенным голосом.
— Да, Такеши-сама. Для меня Клан важнее всего и поэтому, я и Куро не можем быть вместе. — хотя она говорила с уверенным тоном, но её сердце болезненно сжалось. Вспомнив, как Кушина без колебаний приняла сторону своего мужа, Мито вздохнула.
«Кушина… будь счастлива…» — Мито ревновала и завидовала своей родственнице, но она также от всего сердца желала той счастья.
— Ясно… — Такеши прикрыл глаза, словно он задумался над чём-то.
— Такеши-сама, что вы планируете делать дальше?
— Я… не знаю…
— … — Мито удивлёно раскрыла глаза, но ничего не сказала.
Переместившись в Страну Горячих Источников, Куро с двумя женщинами направился прямо в лучшую гостиницу главной деревни Осанн. По пути туда на них многие обращали внимание, особенно мужчины. Но присутствие некого парня рядом с такими красивыми женщинами, от которого веяло подавляющей аурой, заставило других стиснуть зубы и пройти мимо.
— Нам лучший номер. — подойдя к стойке, сказал Куро. Кушина и Микото стояли позади, как и требовал этикет их клана. В Клане Узумаки хоть чтили и уважали женщин, но все понимали, что главный в каждой семье — мужчина. Если мужчина что-то решил, то женщина должна молчать. Но если вопрос не особо важный, то женщина Узумаки имеет право на своё слово, но только в присутствии семьи, а перед посторонними она должна всем своим видом поддерживать решение мужа. Также было и в Клане Учиха, но в отличие от Узумаки, женщины там не ценились настолько, чтобы отдавать за них свои жизни, если нет угрозы потери Шарингана.
— Вам смешанные источники? — спросила девушка лет двадцати за стойкой, слегка покраснев при своём вопросе.
— Конечно. — ухмыльнулся Куро, краем глаза подметив широко расширившиеся зрачки Микото и кое-как заметное смущение на её лице.
Она была возмущена, но продолжала молчать, придав этикету клана более важное значение, нежели своё возмущение.
Когда все трое оказались в большом и удобном номере, который находился на первом этаже с выходом прямо на источник, Микото не выдержав, сказала.
— Куро-сан, прошу переместить меня в Коноху. — она подумала, что Куро и Кушина хотят остаться вдвоём, поэтому он выбрал смешанные источники.
— Микото-чан, ты остаёшься с нами. И на источники пойдём все вместе. — с улыбкой сказал Куро, при этом игнорируя пристальный взгляд Кушины.
— … — Микото в шоке уставилась на мужчину, который быстро скинул с себя хаори, показывая своё обнажённое тело. Она резко отвернулась, стараясь забыть увиденное, но краснота на лице только усилилась.