Роан понимала, что Минато ищет ее и точно знает благодаря «языку», что она здесь.
Надо было поубивать их всех.
Злоба взяла вверх над девушкой. Встреча с тем же Гаем или Какаши была бы благоприятнее, нежели с Минато. Гай чудовищно опасен, но только в своих восьмых вратах. Тактика против него до боли примитивна. Использовать дальний маяк и исчезнуть, дождаться пока его жизненная сила иссякнет и добить. С Какаши не так все просто, но и не так критично, как с Гаем в восьмых вратах.
Намикадзе, словно собака бешеная может идти по следу хоть на край мира. Какого хуя он вообще тут делает? В Листе что проблем не хватает!!!? Если так хочется, я всю страну Огня заполоню грандерами, посмотрим как быстро вы придете в себя!
Сквозь плотно сжатые зубы Роан доносился глубокий, чудовищно злобный рык нечеловеческого происхождения. Попросту человек так не мог рычать, голосовые связки не выдержали бы. Бланш попыталась уйти быстрее, нежели Намикадзе найдет ее. Всего-то требовалось отдать голову человека-амфибии заказчику, а после уже явиться, когда все уляжется, за наградой. Но насколько бы быстрой не была Роан, Минато, что перемещался по небу был быстрее. Трехлепестковый кунай вонзился в землю перед ней. Бланш успела среагировать, уходя «рывком ветра» назад на пятьдесят метров. Из вспышки желтой молнии появился Четвертый Хокаге.
— Хм! Какими судьбами, отец?
Казалось бы, что весь нечеловеческий гнев Роан испарился, стоило ей открыть рот и начать говорить. Голос был с отчетливым чувством приятного удивления. Ее движения были легкими и плавными, словно она совершенно не удивлена, а человек перед ней – ближайший друг, которому можно было доверить собственную душу. Навыки харизмы работали как нельзя хорошо, скрывая абсолютно все черную злобу, от которой сейчас горело сердце Роан. Но даже несмотря на ее реакцию, глаза Четвертого Хокаге не выражали ничего. Холодные, словно лед, не бесчувственные и не меланхоличные, они были полны решительности.
— Боже-боже, неужели вы проделали столь длинный путь, чтобы повидаться со мной?
Голос Роан приобрел нотки сарказма, а ее плечи подрагивали из-за легкого смеха. Она легкими движениями тихо несколько раз похлопала в ладоши для пущей картины, но ничего так и не изменилось.
— Хм? Чего молчите? Воды в рот набрали или же гордость не позволяет даже заговорить с собственным ребенком-отступником?
Слова, которые она использовала не были направлены на то, чтобы разжалобить Четвертого, это была больше провокация, словно Рохан издевался над Минато, что ему придётся убить собственное дитя ради похвалы ничтожной публики деревни Листа. Но это уже было более подсознательная реакция Роан, нежели осознанная провокация.
— Нет. Я не знаю чего тебе сказать.
Голос Хокаге был сух, словно из него выжали все соки. Говорил он неохотно, не убирая из рук наточенный кунай. На губах седовласой заиграла злобная ухмылка и хорошо, что та была скрыта шлемом.
— Ну, например, можно было бы начать с того «зачем были убиты тысячи» или для чего я подожгла Коноху… Ну или же… Куда подевалась вторая половина Кьюби? Была ли я связана с Орочимару или же действовала обособленно? Забавно, что нам впервые судьба дала шанс поговорить наедине без лишних ушей, а вы сразу же хватаетесь за кинжал.
Саркастический тон Роан без какой-либо стоящей обиды еще больше задевал за живое Минато. Мужчина опустил руку с оружием, но в тоже время более собранно поднял голову, смотря недовольным взглядом в непроницаемое забрало шлема. Что толку от всяких разговоров, если он не может исследовать реакцию оппонента, не видя лица? Это немного раздражало.
— Если ты так этого хочешь… Тогда объясни, зачем ты устроила весь этот хаос? Если бы ты никого не тронула и просто дезертировала, то не было такой ненависти и вся Коноха не стремилась достать тебя из-под земли! Даже несмотря на то, что ты поступила бесчеловечно! Тысячи людей погибли и еще больше осталось без любимых и близких! Как ты с этим живешь?
Непроницаемая маска Намикадзе треснула, из-за возведенное ледяной преграды начали виднеться языки пламени. Его выражение лица изменилось, сейчас эта гримаса выдавала искреннюю злость, негодование и в тоже время отчаяние. Конечно, проследить истоки всех этих эмоций Роан не могла просто потому, что не знала истинных мыслей Минато. В ее мировоззрении Хокаге просто злился из-за порушенной инфраструктуры и убитых односельчан. Ей было невдомёк, что Намикадзе несколько раз пытался переосмыслить ситуацию, чтобы исказить действительность и выдать желаемую правду за настоящую, тем самым облегчив участь своего ребенка. Сделать из нее не преступника, а шпиона, который должен был выполнять задания вне деревни. Но все разбивалось о цельнометаллическую баррикаду из трупов десятков тысяч Коноховцев.
— Кхм. Как «много вопросов». Начну по порядку. Хаос в деревне был устроен, чтобы отвлечь внимание. Если ваши слуги вам хотя бы немного рассказали о событиях прошлого, то вы, Отец, должны знать, что я несколько раз пыталась вернуть наследие клана, но дорогое руководство деревней воспротивилось этому. Скажите же, когда горят люди и дома, когда весь твой мир охвачен пламенев, в последнюю очередь будешь думать о каких-то библиотеках, скрытых за семью печатями, хотя те также являются важными стратегическими объектами.
Бланш сложила руки на груди, изредка почесывая подбородок правой ладонью. Хвост за ее спиной мерно извивался, а сама она вела себя внешне чрезмерно спокойно, что также не могло укрыться от внимания Йондайме. Девушка отдавала себе полный отчет о том, что она делала и к чему это привело. То есть вся случившаяся бойня была взвешенным, продуманным решением, который преследовал цель не просто отвлечения внимания, а его полного рассеивания. Как стратег Намикадзе признавал, что имея столь ценный призыв можно было организовать подобную диверсию очень просто и с гораздо большей эффективность. Как показало прошло либо Роан попросту не заботила популяция летающих ящериц, либо их было настолько много, что сгинувшая тысяча никакой роли не играла.
— Отвечая на то, как я живу с этим – я скажу: «Спокойно». Меня не волнуют родители потерявшие детей и дети, потерявшие родителей. Люди – продукт своей социальной группы. С кем они растут, теми же и становятся. А для меня население Конохи – суеверный, злобный и неадекватный народ. Поэтому проявление к ним сочувствие я считаю несуразностью.
Под конец своей речи, Роан пожала плечами разведя согнутые в локтях руки в разные стороны. Но после этого она подняла ладони к лицу, будто смотря на них.
— Что же… Теперь ответе мне вы. Отец, каково это жить, зная что тебя предали все, кому ты доверял. Коноховцы наплевали на ваше желание, ваше бывшее руководство использовала вашу смерть для поднятия духа, а вашего ребенка сделали козлом отпущения. Но ладно, это все софистика. Мой настоящий вопрос заключается в этом: «Почему именно я?» Почему из всех новорожденных детей вы выбрали именно меня сосудом. Даже несмотря на то, что кровь Узумаки способная долгое время нивелировать отравляющее действие токсичной чакры Кьюби, можно же было найти пару человек, которые стали бы сосудами на пару тройку лет. Если бы вы так поступили, я бы не стала сиротой в день своего рождения, моя жизнь не превратился бы в кромешный ад, где не было места ни надежде, ни любви. Была бы у меня возможность, я бы показала вам все через что мне пришлось пройти и вы бы поняли мое отношение к Конохе. Но сейчас вы вернулись из мертвых и вместо того, чтобы поубивать предателей и как минимум покинуть Лист, вы продолжаете верно служить тем, кто выбросил вас, как мусор. И вот второй вопрос: «Почему вы продолжаете служить им?».
Руки Бланш сжались в кулаки, девушка сильно напряглась в этот момент, а в ее голосе прослеживались сильный злобные оттенки негодования, непонимания и обиды. Минато было неприятно все это слушать, особенно потому, что он понимал это все сам. Мужчина опустил голову, позволяя волосам закрыть его глаза. От былого холода там не осталось не следа. Печаль, обида и непонимание сейчас отражались в них.
— Всю жизнь я жил, веря в то, что Коноха – моя семья. В ту ночь я отдал свою жизнь, потому что верил и знал, что люди, которые бились со мной бок о бок на Третьей Мировой Войне не предадут и не бросят мое сокровище. Но я ошибся. Прости меня… Если бы не моя наивность, твоя жизнь не стала бы такой… Мне очень жаль.
Искренние извинения, прозвучавшие из уст мужчины приятно удивили Роан. Не сказать, что она ждала этого или же ожидала от человека той закалки извинений перед нукенином, который фактически разрушил любимую им деревню. Нет. В ее груди не появилось легкости, но вот неприятный осадок, то вяжущая горечь в горле при каждом разговоре с этим человеком исчезла. Конечно, понимание и осознание вины – это разное с тем, что эту вину искупили. Но даже такой результат мог хоть немного порадовать Бланш.
— Благодарю. Честно… Мне даже в некотором роде стало лучше от того, что вы понимаете свою роль во всем этом. Легче на душе, так сказать. Но мои вопросы все еще открыты!
Благодарственно кивну, девушка сделала свой голос более «непринужденным», придав ему больше светлых веселых оттенков, дабы Минато не пал в депрессию прямо здесь и сейчас.
— Хах… Мерзко. Отвратительно настолько, что я сожалею о том, что воскрес. Я не могу ответить на второй вопрос… точнее… тебя не устроит мой ответ.
Небольшая попытка не дать этому человеку впасть в типичное состояние Какаши не увенчалась успехом. Минато напрягся, сжимая руки в кулаках, он был настолько напряжен, что мышцы на его шее вздулись, а плечи немного подрагивали, словно он хотел ударить что-то, дабы выпустить пар. Бланш такая реакция не устраивала, так как вести разговор с человеком на эмоциях, все равно, что болтать с голосовым ассистентом – можно, но толку мало.
— Боже, я все равно выслушаю вас. Мне хочется узнать о том, как вы сами думаете об этом. Меня не интересует рациональная сторона ответа.