— Уо, зря ты это сделала. На игле был антидот.
Дернув плечами, мол говоря: «Ну как угодно», Наруто перевела взгляд на Какаши, чьем буквальном осуждающем взгляде читалось неодобрение.
Темная Заря 14
Смотря на исходящую в приступе Сакуру, Наруто рассуждала, а не переборщила ли она? Использование яда Б-3, хотя Б-2 хватило бы с лихвой. Но, впрочем, что сделано, то уже не воротишь. К ее небольшому удивлению, Рок Ли несказанно быстро и галантно помог Харуно и быстро забрал ее, унеся в госпиталь.
Яд будет действовать приблизительно час, поэтому Сакура еще успеет выучить урок.
Пока Узумаки размышляла, смотря на небо, команда Гая, под окаменевшим ликом наставника исчезла выполнять миссию, оставив ее и Какаши наедине. Видя, что его «ученица» о чем-то размышляет, Хатаке не побрезговал влепить ей подзатыльки, чтобы привлечь внимание.
Блондинка с тихим «блять» потерла затылок, ощущая неприятную боль от удара седовласого и игнорируя его строгий взгляд, зло прожигала ему голову.
— Давай-ка поговорим.
— Пф! Я думала, что мы за сегодня уже наговор… Блять!
Пресекая язвительную натуру Узумаки, Хатаке не постеснялся влепить еще один подзатыльник, ощущая, как энергия внутри него кончается и тот подъем сил, который он испытывал уже вторые сутки сходит на нет, а его апатия возвращается.
— Меня не устраивает то, что ты себе позволяешь. От нецензурной брани в присутствии взрослых, до твоих выходок. Когда ты меня отравила, я это стерпел, так как это было обусловлено условиями теста. Но то, что ты сделала с Сакурой выходит за рамки!
Хатаке как мог пытался строить из себя злого воспитателя, но глаза Узумаки вместе подросткового бунта, гнева, обиды, раздражения или жалости к себе, выражали холод. Там были выгравированы слова полные надменности и пренебрежительного отношения к собеседнику: «Ты серьезно?»
— Какаши-сенсей, а вам не кажется, что все закономерно?
Холодный голос Наруто, которым говорят люди, общающиеся с преступниками, пугал, ведь он не был свойственен девушке, особенно такой как Наруто. Но Какаши это не смутило, и он продолжил.
— Что закономерно? То, что ты отравила своих же товарищей?
— То, что следом за глупостью Сакуры последовало возмездие. Я ее предупреждала, но она не послушалась и получила то, что заслужила.
Тяжело выдохнув, ощущая практически физическую психологическую броню Узумаки, он вобрал побольше воздуха.
— Наруто, вы учились вместе шесть лет. Неужели вы не смогли найти общие точки соприкосновения. Неужели ты не знаешь кто такая Сакура и каков ее характер? Нельзя ли быть более сдержанной? Тем более твое вызывающее поведение обязывает к уступкам.
Услышав слова Хатаке, Наруто деловито покивала головой, но абсолютно не согласилась ни с одним его словом. Девушка скрестила руки на груди и смотрела на его стан с толикой отстраненности.
— Если вы хотите, чтобы в команде не было междоусобной вражды, то вам нужно постараться самому. Что касается моего «вызывающего» поведения. То оно совершенно нормально. Я имею право использовать мат где хочу, когда хочу и с кем хочу. Лебезить и кивать головой, смотря щенячьими глазами я не буду. Это не в моем характере. Не понимаю, чем вас это задевает, ведь мы абсолютно чужие люди.
— Твое поведение и твоя речь, как шиноби листа – это отражение Конохи. Ее образования, воспитания и достоинства. Если на переговорах с клиентом ты обругаешь его матом, то он больше не придет к нам и не станет заказывать миссии. Лист понесет экономические потери, что также сыграет роль на многих шиноби.
— Да-да, Какаши-сенсей. Мат – это совершенно плохо. Я вас поняла и больше так не буду, только перестаньте строить моего родителя.
Поняв, что Хатаке вбил себе в голову какой-то образ с линией поведения, Наруто бессовестно развернулась к нему спиной, открыто игнорируя, но ей не позволили уйти. Хатаке сжал ее плечо ладонью, доставляя дискомфорт.
— Наруто, я не шучу. Если не прекратишь свои выходки, я попрошу Хокаге отстранить тебя от работы и исключить из рядов шиноби Листа. Сегодня ты нарушила основополагающий принцип – братство и товарищество. Мы не шиноби Кровавого Тумана, готовые убить любого, дабы миссия была исполнена. В мире шиноби ниндзя, которые нарушают правила, считают отбросами. Но шиноби, предавший своих товарищей, хуже отброса.
— Оу, тогда получается, что я отброс в квадрате?
Усмехнувшись формулировку Какаши, Узумаки сбросила его руку с плеча и отправилась домой. Смотря в ее спину, Хатаке видел перед собой эти непроницаемые глаза. Настолько холодные и настолько отстраненные. А ведь она не притворяется, ей действительно плевать на все и всех, только ее эгоцентричное мнение имеет вес и только себя она слушает.
Ощущая вновь нахлынувшую апатию, Хатаке не мог ничего поделать, кроме как покачать головой, да вновь заняться любимым делом. Достав книгу из заднего кармана, Какаши неспешным шагом пошел в госпиталь. В скорости Рок Ли он не сомневался, ведь его тренировал Гай, а в то что Сакуру вылечат там… да там и мертвого на ноги поставят.
Прибыв домой, раздраженная, усталая Узумаки не без удовольствия свалилась на своих дрыхнущих клонов, ухмыляясь ощущая копошения и недовольный ропот.
— Куда на чистую постель в грязной одежде!
Пожалуй, это был самый действенный аргумент, который мог заставить Наруто разлепить глаза и максимально быстро спрыгнуть и мигом побежать в ванную. Раздеваясь, Узумаки почувствовала прилив бодрости и то, как вся усталость и раздраженность, будто смытые водой, исчезли. Мысли из вялотекущих ленивых демонят, снова превратились в критических торгашей. На ум опять пришла ситуация с Сакурой и Какаши, но злобно сплюнув в слив, она просто забила на происходящее.
Будь что будет.
Стоя под душем, Узумаки размышляла как ей развиваться. Использовать чакру биджу она не может, фон будет такой, что даже самый последний, ничтожный генин почувствует ее. А если говорить про таких зубров, как Какаши, Хирузен или же Хьюга – то тут и говорить не о чем.
Поставить всех в известие? Для чего? Для того, чтобы Хирузен вставлял свои пять копеек не в свое дело? Или для того, чтобы привлечь к себе еще больше внимания? Расенган – вот это перспектива, даже без Джирайи я смогу, надеюсь, его изучить. Что еще можно сделать без всех этих переменных?
Нихрена.
В голове Узумаки отозвался на ее мысли грубый голос демона. Он был тихим, не таким, будто он шептал, голос просто был сам по себе еле слышным. Это удивило Наруто, и она машинально задала вопрос?
— Курама?
Да. Не твои родители с того света.
Удивившись такому раскладу событий, девушка переключилась и, казалось бы, застыла на месте, но она просто разговаривала с внутренним голосом, пока вода горячими струями стекала по ее телу.
Как ты это сделал?
Моя чакра. Когда я создал канал передачи чакры, чтобы ты могла использовать ее по своему усмотрению, мы стали связаны. Если бы ты хоть раз использовала мою силу, то мне бы было легче наладить связь, но поскольку ты чего-то опасаешься, то потребовалось время.
Искренне удивившись такому подходу, Наруто изогнула брови. Опустившись на пол, Узумаки подняла лицо вверх, ощущая, как капли бьются о кожу.
Открой глаза. Я только недавно смог наладить связь с некоторыми органами чувств.
Ого. А ты далеко продвинулся. Ты можешь использовать все мои чувства?
Нет. Только зрение и слух. Канал слишком маленький.
Раскатистый баритон лиса буквально миловал слух Наруто. От его грубого, клокочущего, но все же довольного тембра по коже проходили мурашки. Улыбнувшись Наруто приоткрыла глаза, так чтобы вода их не заливала.
Если я сейчас использую твою чакру, ты сможешь приглушить ее фон, чтобы к нам не слетелись все шиноби Конохи?
Девочка, откуда такая паранойя? Я же не воплоти предстану перед ними! Если ты используешь мою силу, не входя в режим безумия, то ее никто и не почувствует, разве что какой-нибудь очень чуткий сенсор или Хьюга заметит мою циркулирующую чакру.
Оу! Я удивлен. Тогда дай секунду, сейчас попробую.
Открыв окно системы, Наруто сконцентрировалась на первой строчке, которая называлась «Малый покров». Активировав его, Узумаки отметила как тот почернел, а статус «джинчурики» сменился с «неактивного» в «активный». Помимо чисто технических изменений, она ощутила, как по телу резко разошлась волна жара. Это не было приятным или не – ощущением, нет, оно было резким, несколько удивительным и в тоже время являлось сигналом. Появилось ощущение энергии и бодрости. Его не сравнить ни с каким энергетиком, только с резким выплеском адреналина. Настроение сразу улучшилось.
Что сейчас чувствуешь? Есть что-то новое?
Появились запахи.
Курама отвечал вальяжно и несколько неохотно. Но это скорее было вызвано продолжительным одиночеством. Как не странно, Наруто это понимала. От столько долгого нахождения один на один со своими мыслями, чувствами и воображением, ты невольно замыкаешься и теряешь навыки общения с людьми. Таким Рохан вышел после студенческой жизни. Когда работал – ненавидел всех, с кем говорил, когда отдыхал – залипал в телефоне или компьютере.
Эм… Курама, скажи. Сможем ли мы стать напарниками?
Твои слова бессмысленны. В данный момент мы союзники. Если все то, что ты сказала имеет место быть и это настоящая правда, а не просто то, во что ты веришь. То не только ты и мир в опасности, мне также грозит участь пострашнее заточения. Мне неприятна эта мысль, но против Мадары с риннеганом я не смогу выстоять. Но если мы победим, вопрос станет по-другому. Я не желаю оставаться в заточении до конца твоих дней, поэтому мы непременно станем врагами.
Если ты говоришь о том, что твое извлечение может погубить меня, то это не страшно.
Мысли Узумаки демон подверг молчаливой критике, считая их сдобренной ложью.