Хирузен покачал головой, как никто зная, как любит мафия использовать услуги шиноби для безопасности своего бизнеса. Но мужчина сразу же попытался вернуть разговор в нужное русло и Роан незамедлительно продолжила:
— Когда я атаковала Кюдзо, его сопровождающие дети использовали стихию огня весьма непривычным для меня способом. Я никогда не видела и не слышала, чтобы шиноби окутывали огнем конечности или все тело…
Несмотря на то, что их группа прибыла не так давно, Змей уже послал полный отчет о всем том, что узнал за время их экспедиции.
— Хм. Знаете, в Кумогакуре Третий Райкаге, как и его предшественники окутывают свое тело чакрой райтона, увеличивая свою скорость.
Несмотря на то, что Хирузен весьма умело и ненавязчиво пытался вставить клинья в повествование Роан, шестым чувством ощущая сложную ложь, Бланш легко парировала это своими знаниями.
— Райтон - это электричество, наше тело также функционирует, используя «электричество». Сигналы, поступающие от мозга, также являются электрическими импульсами. Поэтому неудивительно, что они разработали такую технику. Огонь же является противоположной нам стихией, пусть он и греет наши тела, но высокая температура независимо от чакры или же особенностей тела сжигает плоть, обращая в прах. Не скажу, что меня обуяла юношеская страсть ученого, но мне стало до боли интересно как работает сей механизм. Убив Кюдзо, я взяла двух детей под свое крыло. Изначально мое восприятие этих детей граничило с осторожностью, ведь я пленила их, и испытывала интерес не как к людям, а как к живому материалу. Но с течением времени я узнала, что эти дети не являются ни приемными детьми Кюдзо, ни его учениками. Вулкан и Лиза были проданы на рынке рабов и являлись всего лишь оружием в его руках. Не скажу, что меня стала грызть совесть, но было крайне неудобно относиться к этим детям, как к инструментам. Я предложила им стать моими учениками и те беспрекословно согласились.
Тривиальная история была нередкостью, правда к рабам относились как к инструментам, а не к живым людям. Просто клинок из одних рук перешел в другие. Но тут уже могли сыграть материнские чувства женщины, поэтому Сарутоби допускал возможность такого развития событий.
— Что же… это вполне понятно, дети с такой историей не привыкли выбирать. Они лишь следуют за теми, кто сильнее и властвует над ними.
— Да, это было так. Но теперь они другие, у обоих сильная воля и непреклонное сердце. Они - моя гордость. Пока нас не отягчала беременность Лизы, мы путешествовали по миру, но теперь… Мне страшно за ребенка. Какой бы силой ты не обладал…
— В одиночку ничего не сможешь сделать.
В глазах Роан был виден потаенный страх, хорошо скрытый и скорее граничащий с паранойей, но это было ожидаемо. Также Хирузен знал, что девушка перед ним желала связаться не с ним и Конохой, а с Узушио, ибо в этой деревне детям Узумаки было бы наиболее безопасно. Конечно, версия с шпионами-диверсантами никуда не делась, но Сарутоби не рубил с плеча и аккуратно строил свою паутину. Мудрый правитель позволит шпионам увидеть то, чего он хочет сам.
— Да. Я понимаю, что ни защитить это дитя, ни дать ему должного воспитания, друзей, семьи и чувства безопасности, даже обеспечить достойную жизнь не смогу. Поэтому я и решила вернуть их в клан, Узумаки не бросают своих какими бы те не были. Конечно, моя вина перед шиноби Водоворота граничит с преступлением, и он могут ненавидеть меня, но своих детей они не бросят.
А вот это уже было опасно, чего Сарутоби понимал. Независимо от того, что Роан спасла их из рабства и воспитала как своих, что видно по внешнему виду и отменному здоровью, способностям и чакре, для Узумаки она все же совершила преступление, сокрыв их членов от клана и преследовала неясные цели. Хирузен тяжело вздохнул, ощущая надвигающуюся головную боль:
— Не могу сказать, что беспрекословно верю в вашу историю, но если даже половина вами сказанного правда, то Узумаки не станут объявлять кровную месть. Широко известен факт, что работорговцы охотятся за детьми высокородных кланов и победить эту заразу весьма тяжело. Но меня мучает такой вопрос - если вы знали обо всем, почему не решились прийти к нам раньше?
— Хокаге-сама, у меня как и у любого другого человека есть свои предрассудки. Я родилась в эпоху клановых войн сорок четыре года назад. Учиха Мадара и Сенджу Хаширама…
Глаза Хирузена округлились, как и у рядом притихшего Змея. Они, конечно, предполагали, что эта девушка старше детей Узумаки, но отнюдь не ожидали такого поворота событий, ведь Роан была старше не то что Орочимару, даже самого Хирузена, ведь Третий Хокаге родился уже в строящейся Конохе и не видел того ужаса эпохи Клановых Войн, а Роан застала ее, если верить словам дамы.
—… уже сталкивались в ожесточенных боя, уничтожая все на своем пути. До мира между Учиха и Сенджу было еще очень далеко и много крови было пролито. Мои родители также сгинули в пламени войны, не от их рук, конечно, но приятного мало. Также история показывала, что все «мирные соглашения» обязательно кончаются войной. Вы не только это знаете, но и участвуете в этой войне. Без веской причины я не стала бы вмешиваться в ход мировой политики.
Несмотря на «печальную», но уже ставшей обыденностью историю Роан, Сарутоби не мог прийти в себя от диссонанса.
— Хах. Удивительно, вы так хорошо сохранились.
— Долголетие - особенность не только Узумаки.
И вот это уже по новому разожгло интерес Сарутоби. Мужчина заблестел карими глазами, намекая на то, что вот эта информация в тысячу раз важнее и главнее той, что девушка лила ему в уши только что.
— Если так, то ваш род должен быть известен.
— Я не хочу об этом говорить. Мне чужда воля моего клана.
Слова Роан могли быть напускными, но в нынешних обстоятелсьвах иметь высокородное происхождение больший плюс, хотя бы для того, что ее будут «хранить» для продолжения этого рода в этой деревне, нежели обычный шиноби, который может сгореть в жаровне войны.
— И все же, нам важно знать из какого рода вы происходите.
Роан бросила весьма многозначительный взгляд на Орочимару. Сарутоби незамедлительно дал визуальный приказ, качнув плечом, чтобы Змей покинул кабинет. Когда будущий санин с злостным цыканьем покинул их, Хирузен накрыл кабинет звуконепроницаемым барьером. Вполне может быть, что эта информация будет весомым рычагом давления на Роан.
— Мой клан - основатель рода шиноби. Ооцуцуки. Прошу вас скрыть в своей памяти и забыть навеки о том, что вы только что услышали.
Хирузен очень удивился услышав это, но его здравый смысл сразу же подверг критике данную информацию.
— Ооцуцуки… признаться честно, никогда не слышал.
— ХАх… Слышали и неоднократно. Основатель из легенд. Рикудо-сеннин. Хагоромо Ооцуцуки. Его дети - Индра и Ашура дали начало кланам: Учиха, Сенджу, Узумаки, Кагуя и прочим обладателям «великой чакры». А его брат, Хамура Ооцуцуки дал начало клану Хьюга и побочной ветви Ооцуцуки, что скрылись в тени этого мира.
Сарутоби предвкушающее сглотнул слюну, ощущая как странным образом его сердце начинает учащенно биться в желании узнать этот секрет.
— Если вы из клана-прародителя, то должны обладать всеми этими способностями и быть всемогущи.
Его наивное изречение просто прорвало Роан на громкий смех, что должно было подвергнуть изречение мужчины весьма явным сомнениям. Бланш ощутила, как по спине пробежали мурашки от того, насколько был близко Профессор Конохи.
— Ха-ха-ха-ха! Похоже в вас пылает юношеское пламя. Вы крайне забавный человек, Сарутоби-сама…
— Можете обращаться ко мне просто по имени. Все же вы на десяток лет меня старше.
Уважительный реверанс в свою сторону Роан приняла весьма спокойно, уважительно кивнув легендарному шиноби.
— Как вижу вы верите мне.
— Хотелось бы проверить на генетическое сходство, если вы позволите.
— Хорошо, если вы сможете сохранить это в секрете как можно от большего количества ушей и глаз.
— Непременно.
Небольшая игра слов позволила разрядить атмосферу, вернув прежнее спокойствие.
— Возвращаясь к вопросу силы. Это заблуждение. Всемогущество невозможно, я обладаю рядом особых навыков, являющихся уникальной особенностью членов моего клана. Но ни шаринганом, ни бьякуганом не владею. Ооцуцуки дали начало, но вот «мутации» вполне себе заслуга каждого из клана. Моей особой силой являются гудодамы - это техника основана на пяти природных трансформациях, Омьетоне и сенчакре. Мое тело крайне прочное из-за чего я без труда аккумулирую большие объемы сенчакры - это моя уникальность. Как бы это могущественно не звучало, гудодамы в своей сути являются больше защитной техникой, нежели атакующей. Сносить горы я не могу, точно также как и выкашивать орды врагов, но вполне себе могу защититься от техники S ранга.
Рассказ Роан был воспринят весьма благосклонно. Сарутоби разочарованно кивнул, ожидая услышать что-нибудь о силе, превосходящей легенды о Хашираме и Мадаре.
— Удивительно, но если честно, я ожидал больше от столь «сложной» техники.
— Вы сами понимаете, что всемогущество - сказка, которую создали писатели и поэты.
— А жаль, нам бы пригодилась эта сила.
— Коноха обладает самыми исключительными кланами из всей мировой истории, не думаю, что еще большее «могущество» вам бы потребовалось. Чем больше власти - тем больше тщеславия. А это прямая дорога в могилу. Я это знаю на своем опыте.
Немного пожурив Хирузена за излишнюю наивность, Роан выпустила из ладони черную сферу, показывая ту мужчине.
— Ну, продемонстрировать ее силу не могу.
— Да. Неподходящее место.
Сарутоби улыбнулся на саркастическую реплику девушки. Но его глаза ни на секунду не изменились, словно у обезьяны, нашедшей связку бананов на высоком дереве.
— Если вы владеете всеми природными трансформациями, то и смешанные стихии вам подвластны?
Весьма неприятный каверзный вопрос Сарутоби был вполне ожидаем, но от этого Роан не стало легче, девушка резко выдохнула, проглатывая в вдохе смешок. Ее губы растянулись в улыбку.