— Не могу сказать, что я уняла свои желания, не скажу, что довольна работой в канцелярии и то, что я рада «чести» или же власти. Вы же знаете, если захочу – это будет моим при любом раскладе. Сила в мире шиноби – основа. Но вы во многом правы. Я не желаю бегать по миру ища пристанище, не хочу выгрызать клок земли для жизни массовой бойней и бесконечным параноидальным геноцидом. По мне не скажешь, но в некотором роде я сведуща в делах бюрократии. Я приму ваше предложение и буду добросовестно исполнять свои обязанности, если вы мне поможете.
Слова Роан не внушали доверия и тем более не делали Сарутоби радостным от ее соглашения. Иначе быть могло, маловероятно и даже не это было угрозой. Ее не было, просто это самый рациональный, прагматичный и мирный способ сосуществования. Он не обыграл ее, просто сделал так, как то надо было.
— Надеюсь я в силах исполнить вашу просьбу.
Хирузен напряженно сглотнул, ожидая слов Роан.
— Моя ученица Лиза родила сына. Сарех… его хотят забрать в Узу. Я этого не хочу, не говоря про Лизу и Вулкана. Есть ли шанс бескровным методом оставить ребенка в деревне.
Слова Роан были холодны, но с небольшим оттенком беспокойства. Сарутоби усмехнулся при слове «бескровный», это говорило само за себя. Она не отдаст дитя ни при каких условиях. И слава Ками, что Хирузен знал череду бюрократических уловок, что дадут ей желаемого. Сареха Узумаки не получат. Да и помимо чисто бумажной волокиты, Хирузен знает, как достучаться до самого закрытого правительства в мире. У него много связей, а с тенью Роан, и возможностей больше.
Сколько бы не были Узумаки упрямы, уверен, что старик Ашина не станет жертвовать миром и спокойствием деревни из-за одного «особого» ребенка. Странно, что они захотели вернуть дитя в деревню, клан Узумаки спокойно и вальяжно живет в Конохе. Значит в нем есть нечто более особенное. Впрочем, либо гора над головой зависнет, либо Узумаки придется оставить дитя в Конохе.
Мысли Сарутоби проносились быстро и встраивались в логичную схему. Но ему все же требовалось несколько шагов назад от Роан.
— Если Сарех по достижению совершеннолетия или звания чунина захочет отправиться на родину вы будете препятствовать?
Заданный вопрос нисколько не удивил и не обидел Роан. Девушка спокойно, уверенно ответила.
— Нет.
— Вы против того, чтобы ребенок вместе с ближайшими родственниками жил на территории клана Узумаки в Конохагакуре?
— Нет.
— Вы готовы заверить это документально?
— Естественно.
— Тогда уверяю вас, проблем не будет.
Сарутоби довольно откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Его сердце билось быстро из-за волнения, а сейчас он ощущал, как удары становятся все размереннее и спокойнее. Да только не все были в таком приятном расположении духа, как Хирузен. Роан была спокойна, хотя внутренне сомневалась в правильности своего решения. А Левиафан, несмотря на то, что ее доводы были фактически неопровержимы, что этот ребенок был бы выгоднее им в Узу, а не в Конохе, провал в словесной баталии, нисколько не задел вампиршу. Она была неким указателем жестокого рационализма, она указывала, но решать, как действовать – это воля Роан. Как видно, даже сомневаясь в правильности решения, она не захотела идти по ее указке. На то воля начальства.
Чувства и эмоции – это яд и кислота, разрушающие организм нашего бытия. Продолжишь мягчать, превратишься в мямлю.
Ты это обо мне?
Хм… Дай подумать. Ты – та, что убила миллионы людей ради собственной силы, ты та что бросила свою любовь и свой желанный мир ради мести, ты та, что убила девушку к которой испытывала теплые чувства и не захотела ее воскрешать, ты та, что поглотила биджу из душ, стала Богом, бессмертным высшим существом, ввергла в ужас весь мир шиноби, заставила признать себя Богом Шиноби, та что заставила этого маразматика интригана пойти на такой шаг, дабы не навлечь смерть на свою любимую деревню, ты та, что играет чужими жизнями, душами и сознаниями. Если это «ты», то нет. Но если это Ты, что поддалась порыву похоти к грязному демону, воспользовавшемуся тобой, чтобы обрести свободу, или симпатии к человеческому ничтожеству без рода, силы, генов и могущества, ты та, что создала ребенка в утробе захваченного тобой тела, а теперь прониклась фальшивыми родительскими чувствами, та что несмотря на свой же замысел действует иррационально вопреки здравому разуму, но по воле эмоций, то да. Надеюсь ты не забыла, что детей иметь сама не можешь. Что до обожествления твоя матка подавляла семя любого мужчины, что сейчас твое божественное тело не примет жалкую сперму обычного шиноби. Исходя из всего выше сказанного, я должна была сказать: «У тебя нет права считаться обычным человеком, ты хуже любого чудовища, ужаснее биджу, даже Орочимару помноженного на Мадару. Ты – Бог, ты выше всех, ты можешь получить все, но ты не можешь быть человеком и уж тем более человечной. Сдашь назад, попытаешься вернуться к началу Узумаки Наруто – ничего не выйдет.» Но я так не скажу. Я – твоя холодная воля, я – твой аватар, я – твое оружие, а ты – мой создатель. Твоя воля, твой приказ – моя сущность бытия. Хочешь быть Роан – Темным Богом, я ввергну людишек в беспросветное отчаяние. Хочешь пасть в пучину похоти – я найду всех красивых и достойных твоего тела партнеров. Я сделаю все.
Холодные мысли вампирши пронзали разум Роан болью старых ран, безмолвными муками остатками того, что есть «совесть» и «здравомыслие». Раса, сила, бессмертие – это ничто. Она родилась в обществе людей, она там выросла и сформировалась. Роан – это личность Рохана и Наруто, как бы то прискорбно не было, оба этих человека росли в социуме человеческом, пусть разные языки и культуры, отличия понимания долга, права и свободы. Они были людьми с весьма похожими понятиями человечности. Деяния Роан бесчеловечны, в глазах людей она преступник высшего класса и даже в своих такой же.
Естественно сделаешь. Ведь тебя создали только для этого. Как и всех вас.
Но это никак не мешало. Роан – человек, а человеку свойственен внутренний хаос. Поэтому она делает то, что считает нужным, правильным, а что более приятным для себя, несмотря на объективность настоящего и будущего.
Глава 126
После неофициального повышения, Роан договорилась с Хирузеном о необходимом минимуме, что им потребуется для жизни. На самом деле об этом и говорить не надо было, Сарутоби знал обо всем и подготовился еще в то время, когда Бланш была на южном фронте. Личный дом со всеми удобствами. Так как сам Сарутоби не был сторонником роскоши и больших масштабов, в его клане было все ровным счетом также, а дом ей выделили как раз из собственности клана Сарутоби. Возможно кланы Учиха и Хьюга могли предоставить Роан гораздо более роскошное жилье, но Хирузен не считал, что это ей настолько надо.
Также следовало еще урегулировать длинную череду формальностей. Начиная с подготовки документов Роан, завершения регистрации девушки и ее послужного списка, заканчивая с самым важным, одновременно опасным для репутации Хокаге и всего административного комплекса – Собрание Кланов. Там он должен будет в одиночку представить объективные факты, по которым Роан Бланш должна будет занять место Советника. Стоит подметить, что одних славы, силы и редкого генома – недостаточно. Великие Кланы, не смотри, что у их глав головы должны быть на плечах, дабы среди своих змей быть самой ядовитой, не примут факта, что есть один человек, что стоит больше великого клана. Не поймут, не примут и тем более не поддержат. Благо у Сарутоби был козырь помимо Роан – это экономика. Его клан не славился сильными шиноби, но талантливыми торговцами, обширными связями и искусными ремесленниками. Пожалуй, это и повлияло на склад характера Хирузена. Несмотря, что он родился на закате эпохи клановых войн, с детства маленький Сарутоби был окружен всеми предметами быта и роскоши. Это не было «само-собой соответствующее» и не воспринималось как некая «отличительная роскошь». Это был ресурс, которым нужно было распоряжаться здраво, дабы приобрести что-нибудь более значимое, например, безбедная жизнь всего клана в суровую зимнюю пору, когда ничего не растет и большинство животных находятся в спячке.
В более позднем возрасте, став Хокаге и получив ненормально огромное влияние на все сферы жизни своей деревни, он попытался перестроить их отношение к роскоши и скромности. Не было ничего зазорного жить в небольшом доме, но уютном, большой особняк – бессмысленная роскошь, которой обычный человек не может здраво распорядиться. Все старые дома, которые были построены в погоне за роскошью аристократов перешли в разряд музеев и административных помещений, где происходили советы и прочие собрания, когда требовалась большая площадь. Вместо тысячи золотых цепей лучше чистая, выглаженная мантия. В своем стремлении он добился небольших плодов, но изменить людей полностью не смог. Это было не под силу даже Хокаге.
Новый дом распологался на смежной территории Сарутоби и общего Торгового Квартала. Земля здесь дорогая, но отнюдь не элитная. Дома здесь строились давно, когда данная область не предполагалась зоной свободной торговли, а после торговой. Где улицы устланы бутиками, кафе-ресторанами, барами и так далее.
Торговых центров еще не появилось. Забавный выверт местной культуры и развития.
Роан шла по узким улицам торгового квартала, ловя на себе восхищенные взгляды молодых людей и поклонников. Мужчины были очарованы ее красотой, а девушки, в большинстве куноичи ее волей и силой.
Уголки губ то и дело подрагивали от столь непривычного внимания. Было отрадно ощущать не только похоть и зависть, но также было странное нежелание привлекать к себе внимание и светить везде своим лицом. Левиафан за ее спиной хохотнула, положив той руку на плечо.
Привыкай, госпожа Советник. Теперь от всеобщего внимания ты никак не отвертишься.
Бланш отмахнулась от столь тривиальной шутки, смахнув с плеча ее ладонь. Дом ее находился на небольшой частной территории за высоким забором. Строение было красивым, сделанным в классической архитектурной форме. Ничего удивительного, но и незначительного. Красиво, аскетично и со вкусом.