быть навсегда. Это мои артефакты и никто их не получит. Забудьте. Что касается Кубикирибочо – мой трофей. Единственное, что я вам могу предложить это тело Забузы Момочи. Как сказал ойнин, тела высокоранговых шиноби хранят в себе секреты своих деревень. Хотите получить секреты Киригакуре, пожалуйста, предложите мне цену, соразмерную рыночной и труп ваш.
Сложив руки на груди, Наруто уставилась взглядом прожжённого коммерсанта в серые глаза Хирузена. Мужчина не понимал откуда в девочке, которую он видел меньше полугода назад столь твердый стержень прожжённого торговца. И это ему не нравилось. Узумаки вела себя слишком дерзко, потому что знала цену себе и своим изделиям. А это было не выгодно для него.
— Хорошо. Я заплачу тебе пятнадцать миллионов Рё за тело Забузы…
— Пятнадцать? Вы меня за дуру держите? Спасибо, я давно научилась у Коноховских спекулянтов, что истинную цену надо смотреть на черном рынке. Семьдесят пять миллионов Рё. Столько предлагают за голову Момочи Забузы без меча и даже без тела. Я же вам отдаю его с потрохами и даже не завонявшего.
— Как ты смеешь! Черным рынком пользуются только нукенины!
В разговор встроилась злая Утатане. Женщина не то что недолюбливала Наруто, она терпеть не могла, когда рядовые шиноби пытаются торговаться с властями, будто с какими-то коммерсантами. Все что покупает Коноха – идет на благо деревни, а это значит и на их собственное.
— Утатане Кохару, вам стоит это рассказать… Да тому же господину Хокаге! Какого, я извиняюсь, члена в нашем госпитале используют лекарства, созданные на основе редких трав из страны Облака? У нашего даймё с даймё Облака серьезные терки и товарооборот между странами строго воспрещен. Так каким же образом, если не через контрабанду, в наши медицинские учреждения попадают столь «редкие» лекарства? Каким образом в магазинах Яманака продаются цветы со всех уголков мира? Некоторые из которых скоропортящиеся и обычная доставка гражданскими лицами слишком долгая, даже семена погибнут, пока караван доберется до Листа из страны Демонов? Наши шиноби побежали бы? Тогда бы цена была бы в двое, а то и втрое больше. Налоги, как никак. Нукенины и черный рынок. И как видно, наш бывший «член семьи» Орочимару, как и другие скрытые селения, готовы платить большие деньги за интересные образцы. Поэтому не стоит делать из меня дуру и принижать мои старания. Плодом моих изысканий вот эти трое все еще живы. Не стоит забывать кто отбил атаку в первый раз, и кто обезглавил мечника тумана.
Вздернув нос, Наруто одарила старейшину презрительным взглядом. Сарутоби скрыл глаза за полями шляпы, обдумывая ситуацию. Надавить на Наруто авторитетом или же попытаться выпытать ее секреты, все равно что подтолкнуть ее на тропу предательства. Девочка уже повстречалась с нукенином из родного селения, а ее торгашеские наклонности говорят о том, что жажда наживы в ней гораздо больше, нежели патриотизма. Это, конечно, плохо, но не так, как то могло быть. Даже непомерную жадность человека можно использовать в свое благо, просто надо знать как.
Кашлянув в кулак, Сарутоби поднял голову, смотря в глаза Наруто. Махнув рукой, он дал знак Какаши, чтобы тот спровадил остальную седьмую команду, чтобы те не мешали в сугубо государственной сделке.
— Хорошо, Наруто. Но цена черного рынка непомерна большая. Все же это деньги не из моего личного кармана, а бюджет Листа, из которого складываются пособия сиротам, льготы, пенсии, выплаты и многие другие виды помощи обездоленным. Давай так, десять миллионов и может предложить какую-нибудь услугу, которую я могу тебе предоставить.
Ля как складно пиздит уебок. Сироты, калеки, пенсионеры – политики моего мира сидят и кивают дружно. Ладно, хуй с тобой, мудозвон. Снижу я цену.
— Хм… Откройте мне библиотеку Хокаге.
От запрошенной услуги двое советников поперхнулись негодованием. Хирузен наклонил голову, беря в расчет стремления Наруто и ее неблагонадежность, чтобы впускать в святилище листа.
— Я не прошу все секции, хотелось бы… секцию клана Узумаки. Я знаю, что по закону, принятом Вторым Хокаге, все имущество мертвых кланов, коим и является Узумаки, переходит в распоряжении Конохи, вместе со всеми знаниями и техниками.
Сарутоби внутренне скривился. Вот куда-куда, но туда он ее не пустит, даже если Минато воскреснет и приставит к его шее свой кунай.
Размечталась, дурочка. Этот мешок с песком так полыхает негодованием, что те две могилы ходячие просто немного фонят.
Курама, ты можешь чувствовать эмоции?
Да. Пока не был инь, мои силы были сильно ограничены, но сейчас все мои возможности вернулись к прежнему знаменателю.
Взяв в расчет слова демона, Наруто хотела предложить какую-нибудь другую секцию, но вовремя осеклась, давая себе ментальный подзатыльник. Если она скажет про любую другую секцию, то Сарутоби мигом поймет, что она может читать его эмоции, хотя за последующие секунды ни его взгляд, ни мимика, ни что-либо еще не поменялись в позе Хокаге.
— Хорошо, Наруто. Придешь завтра и я лично сопровожу тебя в библиотеку Хокаге.
Ах ты сучье говно. Грязь портовой шлюхи! Сучий сын, хочешь спрятать все свитки и показать мне муляжи или «благонадежные знания»!? Мразь.
Быстро поняв, что ее поимели, Наруто даже не могла воспротивиться. Бой был проигран еще тогда, когда она не соизволила по-быстрому отправить клона на черный рынок, чтобы спихнуть тело Забузы и получить свои деньги.
— Ладно. Я согласна.
С огромным усилием Наруто не скрипнула зубами и не выдала в своей позе крайне раздражения.
— Вот и прекрасно. Но не могла бы ты передать тело Момочи сейчас, все же пока течет время, его ценность падает, даже если обработать труп…
Сарутоби не успел договорить. Наруто хлопнула по полу ладонью и перед столом Хокаге появился большой человеческий сверток. Девушка упаковала тело Момочи по всем негласным правилам. Да. Очертаниями – это тело, но чье – неизвестно. Ведь на черном рынке был важен еще один фактор – конфиденциальность. Трупы перепродавались по множеству раз и было бы плохо, если бы о пополнении в ассортименте аукциона потенциальные покупатели узнали бы заранее. Все же телам свойственно гнить. И пока аукцион собирается, часики тикают и организаторам хотелось бы избежать потенциальных проблем, что они опоздали и тело вот успело разложиться, и тому подобное. Проще говоря, липовые отмазки, чтобы вернуть деньги.
Оставив труп, Наруто удалилась, ощущая мерзкий вкус провалившейся сделки. Откровенно говоря, Узумаки вообще не волновало, что ее посчитают неблагонадёжной. Сорвать печать она всегда успеет, а вот спастись жители Конохи точно нет. А жить, как подстилка, ради того, чтобы сохранить сам факт своей жизни – ей казалось омерзительным. Прошлая жизнь показала действительность такого поведения. Неудовлетворенность, сожаление, муки совести и злоба на саму себя.
Ладно. Хрен с вами пел на третьей октаве. В будущем я не повторю подобных ошибок.
Темная Заря 24
Следующим утром, Наруто спешно собиралась в башню Хокаге. Хирузен не устанавливал определенного времени, поэтому у нее был некий карт-бланш на проникновение. Но даже так, движения Наруто отдавали нервозностью и капелькой раздражения.
Снарядившись, Узумаки в быстром темпе добралась до резиденции Хокаге. Там ее ждал заранее осведомленный джоунин. Ширануи Генма – мужчина средних лет с каштановыми волосами до плеч, карими глазами и неизменным сенбоном, который он постоянно вертел в зубах.
Мужчина кивнул, говоря, чтобы она следовала за ним. В отличии от прямого пути в кабинет Хокаге или же памятного ей в библиотеку Хокаге, где она воровала свиток Второго. Ее вели куда-то в подвальные помещения. Паранойя заставила Наруто сконцентрироваться на печати. Если будет хоть одно лишнее телодвижение, Курама ее предупредит и тогда деревня вспомнит ужасы практически пятнадцатилетней давности.
— Эй, Наруто, слышишь меня?
Мужчина несколько раз звал девушку, но та, погруженная в свои размышления не отвечала. Генма решил немного привлечь внимание, схватит ту за плечо. Если бы не вовремя откликнувшийся Курама и не остановивший бросок шейкера, то Ширануи бы валялся в конвульсиях.
— Через два поворота налево спустишься вниз по лестнице и на нижнем этаже тебя будет ждать Хокаге-сама. Кхм… И еще, воздержись от брани в сторону Хокаге-сама. Сегодня все утро канцелярия не умолкала от того, что ты покрыла матом советников. Этого себе не позволяла даже Цунаде-сама.
Наруто вскинула бровь, удивляясь наставлениям токубецу-джоунина. Сбросив его руку с плеча, буквально насильно сбивая ее, Узумаки смерила мужчину подозрительным взглядом.
— Не стоит мне читать нотации. Я лучше тебя знаю с кем мне общаться и в каком тоне. Хокаге – отнюдь не тот человек, перед кем стоит лебезить, ваше коленопреклоненное отношение плодит ложь и смуту. Если хочешь что-то донести, говори прямо и по факту. А советников надо вообще выбросить из канцелярии санными ботинками.
— Нда. Все же прав был Какаши…
Наруто хмыкнула на изречение Генмы. Ей не нравилось, что всякий встречный пытается ее научить «культуре», хотя в здешних реалиях она бы должна была подчиняться старшим и вышестоящим мужчинам. Доля патриархата в этом обществе не была «призрачной», как в ее прошлом.
Пройдя путь, указанный джоунином, Наруто медленно спустилась по лестнице в кромешной тьме. Дальше простирался длинный коридор с множеством ходов и поворотом. Возле одного из них стояла невысокая фигура в белой мантии. Одолеваемая чувством паранойи, Наруто все же проверила наличие чакры Сандайме в этом одеянии.
— Добрый день, Сандайме-сама.
Поздоровалась Наруто без каких-либо телодвижений. На диво, Сарутоби стоял без своей излюбленной трубки и очевидно о чем-то размышлял. Без слов, он кивнул ей и повел по-старому, пыльному коридору. Видно, что этой тропой давно не пользовались и никто здесь не убирался. Казалось бы, что такое состояние коридора – халтура работников канцелярии. Но нет. Во-первых, здешний подвал был помещением особого режима, очень и очень маленький круг доверенных лиц могли сюда спуститься и уж тем более попасть в какую-либо секцию. А пыль играла роль старого сигнального устройства. Скажем так, первое на что будет смотреть преступник – это на то, как не оставляя следы добраться до потаенных секций. А сделать это практически невозможно, ибо стены, пол и потолки были «заминированы». Старый, а какой проверенный прием.