Наруто растянула губы в устрашающей улыбке, сверкая острыми клыками. Сложив руки на груди, девушка наклонила голову в бок, пытливо прищурив глаза.
— Ответе мне на вопрос, являются ли все выше перечисленные действия, совершенные Конохой и ее правительством в отношении меня, преступлением? И даже после того, как я предъявила все претензии с заявлением на наследие Минато Намикадзе, Кушины Узумаки и клана Узумаки, я не получила даже простого извинения. В ваших глазах, я либо клетка для биджу, либо оружие деревни. Вот только большая загвоздка в том, что я не питаю абсолютно никаких положительных чувств к Конохе и ее населению, и меня ничем не запугать. Попытаетесь захватить – умрете, попытаетесь ликвидировать – умрете. Я не боюсь смерти, в отличии от вас, и мне будет в радость разменять свою жизнь на ваши страдания и скоропостижную смерть в пасти Кьюби.
На лице Наруто засияла самодовольная улыбка и Какаши шестым чувством понимал – она не шутит. Не сказать, что ее аргумент столь безукоризненный делающий блондинку жертвой мирового заговора, нет, но по крайней мере часть ее «злодеяний» оправдана.
— Знаете, Какаши-сенсей, я прекрасно понимаю, что если я покину Коноху, то жизни мне не будет гораздо больше, нежели тому же Орочимару или Итачи, так как я джинчурики. Поэтому я вычленила идеальную форму сосуществования, вы не трогаете меня, я никому не убиваю из жажды наживымести и все счастливы. Мы живем в рамках закона и не досаждаем друг другу. Почему бы и нет? Казалось бы, что все так просто. Но правда заключается в том, что ваш бывший начальник желает власти, Хирузен желает стабильности, кланы хотят благополучия и камнем преткновения являюсь я. Джинчурики – умопомрачительное оружие, которым можно заткнуть рты всем неугодным. Вот только это оружие не желает быть ни в чьих руках. Поэтому… не обижайтесь на меня, если в один день Коноха превратится в руины. Данзо не остановится, Хирузен – слишком мягкий, а на мою защиту, даже если бы хотели, то никто бы не встал. Почему? Потому что в ваших умах до сих пор живет раболепная мысль о верховенстве слова Хокаге и коленопреклонном уважении к советникам. У меня этого нет. Я свободна от всех оков.
— Так значит ты уже готова к…
— Говорите прямо, здесь нет ничего предосудительного. Я готова уничтожить Коноху силой биджу, если ваше начальство перейдет границу.
— Наруто, ты… Ты своим… своими… обесцениваешь жертву Минато-сенсея и тысячи других людей, пострадавших в ту ночь. Я не понимаю, в чем повинны мирные жители, сироты, генины, они… никто из них не имеет отношения к твоим проблемам. Зачем понапрасну лить кровь.
— Потому что самый лучший момент для засады, захвата или ликвидации – это как раз мое нахождение на территории Конохи. До сих пор они считали, что я не смогу лить кровь невинных. Сейчас я расставила точки над «и». В деревне на меня только шпион или самоубийца кинется.
— Что?
— Блять. Ну ты и тугодум. Тридцать лет скоро стукнет, а до сих пор не понимаешь основ политики. Всем насрать на невинных, сирот обездоленных, бомжей, обычных людей. Всем и мне в том числе. Если для устранения опасного элемента потребуется принести в жертву тысячу или десять тысяч жизней – они принесут. Потом устроят пышные похороны, объявят героями и тому подобное. И все эти жертвы только ради одного «может быть побоится», «не решится». Решусь и не побоюсь. Сейчас, когда я приставила нож к глотке Сандайме, внутри деревни никто не посмеет вступать в открытую конфронтацию. Яд или еще что-то – это уже другое дело. И тем самым я «обезопасила» «невинных» и забрала у них «удобную территорию».
— Твои доводы изрядно притянуты на уши.
— Да? Хм… может быть да, а может и нет. Если обратитесь к своему опыту, то убить опасную цель лучше, когда она беззаботно спит «в безопасности» или когда она на заведомо враждебной территории и готовая к сопротивлению.
— Я бы в этом случае истощил «опасную цель» и уже перерезал горло неспособному сопротивляться врагу.
— Оу! Хороший ответ! Подло, но действенно. Я не отрицаю такое развитие событий, но вы никак не поймете то, что я хочу вам сказать. Своими действиями я снизила вероятность того, что на меня нападут в чертогах Конохи и, следовательно, снизила вероятность ее разрушения. А к тому, что за моей головой могут выслать карательный отряд, когда я буду на миссии – к этому я всегда готова.
После столь страшной дискуссии Хатаке почувствовал, как его сердце учащенно билось, а ладони заметно вспотели. Пока Наруто не поставила последнее слово над, его мышцы были напряжены до боли в суставах. Он этого не ощущал, полностью сконцентрировавшись на девушке. Но кое-что не давало ему успокоиться окончательно. Ее улыбка. Слишком странная, заманчивая, самонадеянная.
— Какаши-сенсей, вы же понимаете, что эту игру слов я позволила не просто так?
Мужчина чуть не обронил ругательство, ощущая нового северного зверька за спиной. Покачав головой, Какаши с обреченным видом настроился слушать то, что хотела в этот раз внушить Наруто.
— Скажите, вы же прекрасно знаете, что из себя представляют наркотики для шиноби?
— Наруто, ты не… Это противозаконно! Ты сама противоречишь своим словам!
— Что вы, что вы! Я еще ничего не сделала… практически.
В сжатой ладони девушки появился белый флакон, наполненный до середины белесой жидкостью. Хатаке по-настоящему струхнул, понимая «ЧТО» могла сотворить эта куноичи. Обычные наркотические вещества не так действенны на шиноби, особенно верхних уровней силы. Они разрушают тело, мозг, жизнь и так далее. Но гораздо медленнее и здравомыслящий шиноби вполне способен от них избавиться без ломки и отходняка. Но вот наркотики специально предназначенные для шиноби – вот это действительно страх всех ниндзя. Первое и самое устрашающее их свойство – это то, что они калечат СЦЧ. После двух-трех приемов беспоследственно от них ты не уйдешь.
— Это «Мир Грез». Надеюсь вы понимаете, почему оно так называется. Только потому, что вы, Какаши-сенсей, мой дорогой наставник, я готова пойти на сделку с вами. Вот эта вещь могла мне принести миллионы Рё. Простая в изготовлении, сильный действующий период, высокий шанс привыкания и довольно слабые последствия для СЦЧ. Слабые – относительно самых качественных наркотиков шиноби. Но вы же понимаете, что будет твориться, если такое вещество попадет на прилавки Конохи?
Какаши с силой сжал зубы, ощущая, как непроизвольно его чакра начинает циркулироваться с боевой скоростью и готовностью к стремительной атаке. Узумаки тоже поняла по реакции джоунина, что тот готов сорваться в атаку, поэтому хвост мерно покачивающийся из стороны в сторону был готов отражать атаку.
— Не надо так нервничать. Я не стану просить ничего «выходящего за рамки». Вы, мой дорогой наставник, обладаете призывом собак. Я ведь правильно помню тот момент на мосту?
— Хм! Если хочешь заключить договор с собачьим кланом, то сразу можешь забыть об этом. Они верны идеалам Конохи и такого человека как ты на дух не примут, даже если я буду валяться у них в ногах.
Голос Хатаке был резким и даже в некоторой степени злобным. Это позабавило Наруто, что она немного приподняла брови.
— Какаши-сенсей, не стоит так унижаться. Мне не нужен контракт с собачьим родом. Мне нужна техника свободного призыва.
— Хм! Ты… ты по-настоящему сумасшедшая, Наруто. Ты… ах!
Тяжело выдохнув, Какаши попытался унять клокочущий гнев и сформулировать мысль, чтобы она не казалось столь враждебной.
— Техника свободного призыва забросит тебя черт знает куда. Тридцать процентов шиноби уходили и исчезали навсегда, а те что возвращались клялись, что больше никогда не посмеют туда сунуться. До сих пор никто не знает, как она работает. И ты просишь настолько самоубийственную технику!? Если бы я желал тебе смерти, то сейчас же бы показал но…
— Какаши-сенсей, будьте так добры, избавьте меня от ваших наставлений. Либо эта, либо Полет Бога Грома. Ну или… Ладно, раскрою один козырь в моей коллекции. Вы же знаете, что Мизуки пытался использовать меня, чтобы выкрасть Свиток Второго?
Узумаки получила утвердительный кивок головой, а в глазах Хатаке блеснула странная непонятная эмоция сожаления.
— Помимо теневых клонов, там также были изложены… Печать Бога Смерти, Четырехгранный Огненный Барьер и… Техника Нечестивого Воскрешения. Предоставьте мне любое вещество, хранящее ДНК Четвертого Хокаге и тогда мы в расчете.
— Блять…
Хатаке ослаблено опустил руки вдоль туловища. Вот чего-чего, а то что Наруто знает о технике Нечестивого Воскрешения – было для него шоковой новостью. Может быть оно и к лучшему, вот только Какаши не хотел испытывать судьбу. Как бы поступил его учитель, узнав что Коноха сделала с его ребенком. Стал бы на сторону своей деревни, чьим Хокаге он был, либо же сделал все, чтобы защитить свое поехавшее чадо? Да и в глубине души, Какаши просто боялся увидеть Минато вновь, ибо… он мог бы предотвратить весь этот хаос, но не стал. Побоялся ответственности, тогда раны на сердце были еще очень глубоки и смотреть на этот желтый комочек, что был буквально отражением покойного учителя, ставшего приемным отцом, было до жути больно.
— Кабан-Собака-Птица-Обезьяна-Баран. Сложив их, сконцентрируй чакру в животе, направляя технику на себя, а не высвобождай ее.
Какаши обреченно выговорил последовательность печатей для призыва. Она была практически одна и та же, просто различались методы применения. Ему было совестно за то, что позволяет ребенку учителя идти в самоубийственный поход, но Хатаке и так много чего натворил своим бездействием и к тому же… Наруто принудила его. Да. Это было принуждение. Он пытался ее отговорить.
— Боже-боже! Какаши-сенсей, я безмерно вам благодарна за ваше благоразумие! Просто в противном случае, мне пришлось бы отдать на черный рынок рецепт наркотика, как превентивную меру. Теперь на моем мертвом сердце спокойно как никогда.
Наруто искренне улыбнулась, смотря на обессилевшего ментально мужчину. Отку