Я сидел у компьютера и наблюдал за разговором своих друзей. Они всё ещё пользовались БКИ. Но раньше БКИ интерпретировали только самые простые желания, а теперь... Разум вскоре найдёт способ обходиться без посредников.
– Зачем сознание, если оно ото всего зависит? Я чувствую запах, и мне уже хочется думать о другом.
– Я чувствую голод, и мне ни о чём не хочется думать.
– Жажда ещё хуже.
Я почувствовал себя обязанным встать и дать всем еды и питья. На несколько дней запасов в доме ещё оставалось.
– Хуже всего любовь... Запахи в парке, когда гуляешь...
Разговор завязался философский...
22
Зелёные цифры на экране часов – 3.53. Эти же цифры, отражённые в стекле слегка приоткрытого окна. За окном – очертания огромной птицы на балконе. С высоко задранными плечами, вроде горца в бурке. Орёл? Без БКИ?
Что это значит, обдумать я не успел – всё и так стало ясно, по крайней мере в краткосрочной перспективе. В прихожей раздался грохот.
Вскочил и бешено залаял Черныш. Макс рванулся к окну, но вернулся ко мне на плечо, заметив орла. Крыс куда-то исчез.
Через секунду, едва не слетев с петель, распахнулась дверь в комнату. Вася-Лис взлетел на шкаф. В проёме двери стояли два спецназовца в бронежилетах и масках и обводили комнату дульцами автоматов. Из-за них выглядывал кто-то косматый, а внизу, у ног, скалился и рычал огромный ротвейлер.
БКИ жёлтым ни у кого не горели. Потом я узнал, что во время спецопераций бойцы подсветку отключают, чтобы не служить лёгкой мишенью.
Косматый сделал шаг в сторону, и я понял, что это медведь. В передних лапах он сжимал кувалду – очевидно, ею-то он и вышиб входную дверь.
Шерсть на загривке Черныша поднялась дыбом, но лаять он перестал и прижался к моим ногам. Вася-Лис, видимо чувствуя себя на шкафу в большей безопасности, выгнул спину и зашипел. Но насчёт безопасности он ошибся – внезапно из-за пазухи одного из спецназовцев молнией метнулось вверх белое с коричневым узкое тельце, и в следующее мгновение Вася перестал шипеть и застыл с каким-то недоумённым и очень испуганным выражением, в то время как хорёк, очевидно прошедший специальное обучение, сидел у него на спине и слегка прихватывал зубами (наверняка с какими-то бритвенными накладками) шкурку у него на шее, ровно в том месте, где проходит сонная артерия.
23
Десять-пятнадцать минут спустя.
Вася-Лис прижимался к моим ногам слева, Макс справа. Никто не решался лечь.
Согнав Васю-Лиса со шкафа, Хорь соскользнул на пол, попытался пролезть в щель за батареей, где, вероятно, скрылся Крыс, не сумел и вернулся ни с чем.
Теперь он метался по квартире в поисках компромата, время от времени возвращаясь к людям и что-то нашёптывая. Мне казалось, ему не терпится нас всех ликвидировать.
К спецназовцам присоединился техник – сутулый, как вопросительный знак, долговязый тип в очках и с аппаратурой.
Медведь хмуро сидел у двери, положив перед собой кувалду.
Ротвейлер стоял рядом с одним из бойцов, всем своим видом демонстрируя готовность к прыжку. Второй спецназовец копался в соседней комнате.
Техник, проверявший наши БКИ, заметил недовольно:
– Старьё какое, блин. Хорошо, если один сектор работает. Да ещё опция включена – затирает от переполнения.
– Не по закону, значит. – Голос спецназовца из-под маски звучал невыразительно.
– Компьютер у них тоже старый. Сейчас в Нижней Москве старьё у каждого второго.
– У тебя в сканере новый софт. Он должен читать затёртое.
– Пять-шесть слоёв, не больше. Но у них там тоже ничего особенного.
– А что мы, собственно, ищем? – поинтересовался спецназовец. Вопрос выглядел как нарушение устава, но он явно скучал. – Подрывную деятельность, как в июне?
Ротвейлер, сохраняя напряжённую позу, как-то искоса, не по-собачьи взглянул на него и снова уставился на нас.
– Софт должен отслеживать необычные поведенческие паттерны, – сказал техник. – Но точных инструкций пока не было.
Вернулся второй спецназовец с хорьком.
Хорёк, сидевший у него на плече, стрекотал и гукал, но спецназовцу это, похоже, надоело, и он грубо сбросил зверька на пол.
– Слушай, у тебя сигаретки не найдётся?
Первый спецназовец сунул руку за бронежилет, вынул помятую пачку.
Второй взял сигарету.
Внезапно хорёк прыгнул на спину Чернышу, оттуда на стол, со стола на руку спецназовца с пачкой и по рукаву взлетел к нему на плечо.
Пачка упала на пол.
Из доселе молчавшего хорьковского БКИ внезапно вырвался пронзительный синтезированный голосок:
– Заговорщики! Конспираторы! Арестовать всех! Крыса убежала!
Оказалось, что спецназ при желании тоже может двигаться молниеносно. Левая рука, та, что только что держала пачку, взметнулась к плечу и ловко схватила хорька за шкирку.
Второй спецназовец, с незажжённой сигаретой в зубах, на всякий случай навёл на меня автомат. Но первый никого арестовывать пока не собирался.
– Молчать без приказа!
Он быстро наклонился, обменявшись взглядом с ротвейлером, и положил перед ним хорька. По-особому щёлкнул языком. Прежде чем хорёк успел вывернуться, ротвейлер прижал его лапой.
– Отдохни малость!
Спецназовец снова выпрямился и левой рукой снял маску, оказавшись молодым человеком лет 30 с одутловатым, но не злым, а скорее задумчивым лицом. Потные светлые волосы прилипли ко лбу.
– Садитесь. – Он показал мне на кресло, а себе подвинул стул и тоже сел.
Техник наклонился и взял пачку с полу, взял себе сигарету.
– Дай уж и мне.
Техник протянул ему пачку, затем достал из кармана зажигалку, дал огоньку спецназу и запалил свою. Даже обратился ко мне:
– Хотите?
Мой Макс улетел на шкаф, Черныш и Вася-Лис вытянулись рядом со мной.
Второй спецназовец тоже сел, положил автомат на колени и освободился от маски. Этот, курчавый и черноволосый, выглядел совсем юношей.
Я обратил внимание, что медведь выпрямился и теперь стоял у двери.
Ротвейлер сел на задние лапы, но продолжал передней лапой прижимать хорька. БКИ хорька молчал.
Ротвейлер переглянулся с медведем.
– Чёрт знает, что с вами делать. И вообще, чёрт знает что творится!
– Приказов пока не поступало, – заметил младший спецназовец.
Техник, дымя у стола сигаретой, кивнул.
– Взгляды ваши мне не нравятся! Слишком умные стали! А тебе нравятся? – Он внезапно повернулся к медведю.
БКИ медведя говорил синтезированным басом:
– Приказов пока не поступало.
– А если поступят, а?! Каковы они будут? – Вновь повернувшись ко мне, спецназовец хлопнул себя по колену. – Замыслились все! Что я говорю!
Хорёк что-то прострекотал, обращаясь к ротвейлеру. Тот тихо гавкнул в ответ, и хорёк снова замолчал.
– Отряду ещё работать и работать! Так что приказ – без приказа не умничать, всем выполнять свой долг!
– А вам, – обратился он ко мне, – в обязательном порядке установить обновления, а если они совсем устарели, получить новые. Я доложу, вам придёт письмо, но не ждите, сделайте сразу. Лучше завтра, чем послезавтра. Если хотите и дальше жить в Москве.
– Или жить вообще, – мрачно добавил второй спецназовец.
– До базы заедем к тебе, как обычно? Проверишь наши БКИ? – обратился он к технику. Техник кивнул.
Когда они ушли, на подоконнике осталось три смятых окурка. Спецназовцы с сигаретами? Разговорчики при посторонних? Хаос явно нарастал.
24
– Ну и что вы об этом думаете? – спросил я своих комитов.
– Они думают, – высветилось у Черныша.
– Думать трудно, – высветилось у Васи-Лиса.
Макс слетел на стол. Экран компьютера всё ещё светился после сканирования. Схватив коготками мышь, Макс открыл текстовый редактор и, нажимая клавиши клювом – видно было, насколько это ему трудно, – набрал целых три фразы:
– Брать на себя. Кто за. Кто против. Как у людей.
– Не знают, что будет, – заметил Вася-Лис.
– Все друг друга боятся, – пропищал вернувшийся Крыс, – думают, пора в лес собираться.
Я не сразу сообразил, что, скорее всего, речь шла о животных, медведе, ротвейлере и хорьке, люди интересовали моих друзей куда меньше.
Но, пожалуй, его слова относились и к людям.
25
На полдороге к загородной усадьбе тёти Гали, чудом миновав несколько заградительных кордонов, я включил авторадио. Неизвестная радиостанция тонким голосом, похожим на голосок Крыса, рассказывала о массовой чистке в рядах служебных животных.