Начало творческого пути положено в литобъединении «Гармония», где в 2012 году получила первую серьёзную награду – диплом I степени областного жюри в конкурсе «Мир волнующий, зовущий» в честь Дня поэзии.
В 2014 году стала кандидатом ИСП.
Печаталась в сборниках и альманахах: «Небывалому быть», «Друг на Фейсбук», «Призвание – писатель», «Пушкин навсегда», «Звёздный дождь», «Осенняя сюита» и др.
В 2021-м на «Стихи. ру» присвоена медаль им. И. А. Бунина. В 2022 году награждена медалью «223 года А. С. Пушкину». Обладательница множеств наград и грамот. Имеет сертификат за участие 5 мая 2022 года в V поэтическом турнире переводов.
Пространство и время
Сентябрь
Ночь растворилась в стакане с лимоном,
Кислая осень пришла с сентябрём.
Ветер-бродяга опять засифонил,
Видно, простужен, хрипит под дождём.
И от земли тянет запахом пряным,
Пью свой настой с луговым чабрецом,
А за окном гроздья ягод румянит —
Вяжет рябина плоды с огоньком.
Луг обесцветился солнцем лимонным,
Травы не сочны, поникли цветы.
Всё обнуляется, кажется сонным,
Парализовано от скукоты.
Лето уходит, сменив настроенье,
Модный стилист шьёт нарядный прикид.
Осень капризна в своём обновленье,
Хаосом медным наносит визит.
Луч среди туч путь к земле пробивает,
Вот он скользнул по стеклу и, лизнув,
В лужу упал. Дождь, отпрянув, стихает.
Чаем согревшись, вновь осень вдохну.
Я стала собой
Бежит за мигом миг и за весной – весна,
Так годы пролетают, набирая скорость.
Я, словно сад в цвету, как прежде, сил полна.
Сегодня опущу простое слово «скромность».
Но кажется иль нет, признаюсь в том сама:
Не сорван с древа лист, с весны его растила.
Взволнованно трепещет он, как и душа.
Уже за семьдесят, увы, а я влюбилась!
Да-да, вдруг стала чаще слышать соловья,
По-прежнему танцую вечерами танго.
И снова шаг вперёд, идёт в зачёт «ничья».
Мне жизнь вбивает клин, держу я крепко планку.
Апрель бросает вызов: «Как ты там, мой друг?
Снежок виски покрыл, зарубки складок ищешь?»
Не ждёт ответный ход апрель, ему б за фук,
Но я вперёд иду. Весна, меня ты видишь?
Прошу тишины
Перемолчи меня, перемолчи.
Не нужно говорить так громко,
В немых словах есть больше толка.
Перемолчи меня, перемолчи.
И самому тебе решать о том,
Кричать иль взрывом ранить сердце.
В словах запутанных инверсий
В порыве гнева скажешь ни о чём.
Гремит лишь то, что пусто изнутри,
В молчанье слов гораздо больше.
И тишину я слышать дольше
Сейчас хочу, ты ничего не говори.
Лишь в ней одной, где только я и тень,
Могу осмыслить и услышать.
Не видя глаз, могу увидеть,
Как и не спутать мне, где ночь, где день.
Перемолчи меня, перемолчи,
Искусству слушать молча научись…
Звездопад
Падали звёзды
С небесной ладони,
Резали небо
Искры металла
Гроздьями вниз,
Искали причала,
Кому-то приметой
В август сезонный.
И там, у обочин,
Выпрямив спины,
Стойки встречали
Знаком «вниманье»,
Кто-то всё грезил,
Был в ожиданье,
Шторы оконные
Сдвинув к камину.
Время вновь в ступор,
Рассвет ещё бредил,
Ночь каравеллой
По закоулкам
Тихо плыла под
Светочем лунным,
Ветер-шалун
Провода силой мерил.
Нежный рассвет вдаль
Прогнал тьму ночную.
Окна-картины,
Словно витрины,
Светом играли
В цвет апельсина,
Все ожидания
В бездну пустую.
Сколько надежд, и
Всё пало в забвенье.
Ночной звездопад —
Ночное мгновенье.
Осколки
Зеркальный вызов бросили осколки,
Слепило ярко бликами битьё.
Но кто разбить посмел, и мелких столько?!
Один вдруг впился гладким остриём.
Что это: месть или несчастный случай?
И что примета говорит, о чём?
Судьба в разлом, моя, возможно, участь
Жестоко так утверждена судом.
В зеркальной глади – отраженье мыслей
О тех, что вслух себе не говорим.
А зеркала́ – наш мир, полно бессмыслиц
И разных глупостей, вот и грешим.
Грешим и снова каемся пред Богом,
И продолжаем жить, и в зеркала смотреть,
И получаем новые ожоги,
Чтоб грешным умереть иль всё-таки прозреть?
Но истин нет, одна вокруг химера.
Путь искажён, нет правил, сам себе закон.
И не считай осколками потери.
Вердикт готов, и он определён.
Осенние грёзы
В полночный час, час горько-одинокий,
Когда луна блестит средь ярких звёзд,
Мне снилась осень в полусвете стёкол —
Тяжёлая рябиновая гроздь.
Впадаю неприкаянной в истому,
Спасаясь сном от всех душевных мук,
Храню в себе осенние симптомы
Летящих листьев золотистых вьюг.
А осень, удаляясь, понемногу
Снимала с кроны золото листвы,
Бросала кисти ягод на дорогу,
На сжавшиеся, зябкие кусты.
Рябина в грусти тихо засыпала,
По-девичьи теряла красоту.
На ней и платье летнее линяло
Под вальс осенний, на свою беду.
Сквозняки
Тревожно мне, тревожно,
Повсюду сквозняки,
Озноб пошёл по коже,
На градуснике – три.
Ты ветром бросил вызов,
Но не пригнул к земле.
Ну что затих, завис ты?
Нет правила в игре?
С тобой мне неуютно,
Ты душу взял в тиски,
Сдавил, и чувства смутны
Распались на куски.
Осколочные мысли
Застыли, как стекло.
Ты силой ветра стиснул —
И треснуло оно.
Тревожно мне, озябла,
За пазухой тоска.
Считает бисер капли,
Горит огнём щека.
Кому сказать, поплакать,
Мне в службу сто один
Звонить, кричать, а слякоть —
Осенний властелин.
Закручивает вихрем,
Пускает сквозняки,
Повсюду ветер лихо
Всё бьёт из-под руки.
Она со мной
Когда я ночью жду её прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
И думаю о том, пока свободна,
Перо и лист в моей руке.
Воспользуюсь и изложу все мысли
Развратных дней, мной проклят страшный мир.
Как жить? Опасность надо мной нависла,
Нет выхода, затёрто всё до дыр.
Вокруг темно, отчаянье всё ярче,
Картины прошлого встают теперь.
И что ни шаг – повсюду неудачи,
Солгать, сказать себе: «А ты не верь».
В последних строчках сгусток откровений,
Что отголоском принял мой дневник.
Не нужно лишних слов и утешений:
Разверзлась бездна, мой погас ночник.
Красота идёт изнутри
Не отвечаю я стандартам:
Ни рост, ни ноги от ушей,
И не имею миллиардов,
И драгоценных нет камней.
Зато со вкусом я одета,
Хоть гардероб мой небольшой,
Немного трачу из бюджета,
Играя гаммой цветовой.
Бросают взгляды кавалеры,
И даже женщины косят.
«Идёт она из костюмерной», —
Так меж собою говорят.
Не только красотою внешней
Прельщаю женщин и мужчин,
В делах и творчестве успешна,
Иду к вершинам без гордынь.
Всё прививается с рожденья:
Манеры, вкусы, красота.
Внутри тебя – ты отраженье:
Что привилось, то навсегда.
Наши розы
По мотивам стихотворения Дино Кампаны (1885–1932) Inunmomento («Мгновение»)
Прекрасней роз не знала ты,
Что так изящны и невинны.
В них видел все твои черты,
Благоуханье их любил я.
Ответом стала красота
Бутона, что скрывал все чувства.
И эта святость, чистота
Связала крепко наши узы.
Но жгучи солнечные дни,
Что подпалили листья розы,
Сожгли и чувства, и кусты,
На ве́твях появились слёзы.
Цветы поникли, а шипы
Напоминали о курьёзах.
Нас развели на «я» и «ты»,
Но в памяти всё те же розы.
Моя гитара
Не печалься, подруга гитара,
На стене не закончился путь.
Ты с изгибом, как women в муаре,
Вновь в колки, как в глаза, загляну.
В наших тёплых с тобою объятьях
Я настрою тебя на игру,
Ты поправишь мне смятое платье,
Когда я к тебе грудью прильну.
Вспомним бархата ночи у моря
И дождём проливным звездопад,
По утрам полыхавшие зори
И назойливых уху цикад.
Романтичным нам был южный вечер,
Где вели под луной разговор,
Она гладила нежные плечи,
Ну а пальцы – аккордом в мажор.
И раскатисто-звонко гитара
В пляске струн на шести языках
С каждым взмахом аккорды меняла
В необузданных, страстных руках.
Обниму её гриф, да покрепче,
Вновь качну струны мерной волной —
Запоёшь звонким голосом певчим,
Восхищая, как прежде, игрой.
Шопеновская весна
Вновь весна вышла с ролью на сцену,
Её образ волшебен и чист.
На рояле играла Шопена,
Подпевал ветерок-вокалист.
Заплясали капелями ноты,
Ручейки, как глиссандо в аккорд.
Оживает спросонок природа,
До чего ей приятен комфорт.
Парафраз – «тема девять, вторая»,
На страницах бушует весна,
Где Нарцисс красотою пленяет,
Нимфа полных страданий полна.
Эта шалость любовных похмелий
Кружит нотный листок не спеша.
И под шорох в весенних купелях
Отражается чья-то душа.
И набухшие почки дозрели,
Виден цвет, средь ветвей слышна трель.
И весна режиссёрски умело
Воспевает цветущий апрель.
«Наплывала тень… Догорал камин…»
Наплывала тень… Догорал камин.
Завершался день, за столом один.
Змейкой по стене ускользала мысль —
Для меня теперь всё теряло смысл.
Без неё в тиши тихо в грусти тлел,
Глядя на камин, боль внутри терпел.
И бокал со льдом мысли охлаждал,
Двери открывал, целый вечер ждал.
Терпкое бордо, рядом мандарин,
Сладость на губах, платья крепдешин —
Это всё о ней, это всё со мной
Уплывает вдаль тающей свечой.
Слёзы на столе утром января,
Розы на стекле в свете фонаря.
Ничего не хочу
Не хочу ни любви, ни почестей.
Не хочу ни любви, ни почестей;
Убежать, заглянуть бы вперёд.
Мне в лицо кое-кто расхохочется:
«Что ей надо, дурёхе, всё врёт…»
Разве могут понять прохожие,
Есть у жизни крутой поворот,
Где вся правда становится ложной,
Делать хочется наоборот.
Не хочу ни цветов, ни сладостей,
Лишь тюрьма и туда свой запрет.
Что ни шаг, то яма и каверзы.
Ничего не хочу, нет-нет-нет!
Мне б взлететь в небеса безвременно
И по паперти звёздной пройти,
Облачиться бы в мантию тени
И, возможно, кого-то спасти.
Весенняя улыбка
Угрюмым видится февраль,
С печальной думой смотрит вдаль:
«Короткий срок отпущен. Блещет солнце.
Скорей уйти, мне спрятаться неймётся».
Март не любил февральские капризы,
Как паж весны, он тут же принял вызов,
Теперь играючи царит,
У вербы почки золотит.
Напудрив ветки миндаля,
На волю выпустил шмеля,
Пером лебяжьим по земле коснулся —
И вот подснежник ото сна очнулся,
И хрупкий ландыш зазвенел,
И средь ветвей щегол запел.
Не спелость ягод средь травы
Листом прикрыл он шерстяным,
Чтоб в пору можно было к ней явиться,
В момент созревший чудом насладиться.
Весна в объятьях нежных греет землю,
Вдали апрель ему тихонько внемлет,
А май соловушкой поёт,
Весна цветущая идёт.
Там нет меня
О, сколько раз взлетала к небесам,
Лазурь себе я платьем примеряла,
И оттого сияла по утрам,
И в светлой радости печаль теряла.
Но дни летят, тоскливая луна
Бросала взгляд холодными ночами,
Задумчива средь звёзд, теперь мрачна
И где-то прячется за облаками.
И я, в томленье сидя у окна,
В раздумьях средь осенней хлипкой хвори,
А небо ждёт вчерашнюю меня
В лазурном платье. Жаль, приду нескоро.
Померкла жизнь, и я в туманной мгле,
Что летом, что зимой холодным блеском
Сыплет. Сидеть теперь мне на земле,
Лазури нет, неведомо исчезла.
Всплеск души
С клавиш слетают аккорды сонаты,
В звуках тревожность и пылкая страсть,
Чувства волною идут перекатом,
В нужную ноту желая попасть.
В тёмной ночи лунный свет восхищает,
Льёт он на клавиши чувства любви,
Но отчего-то душа умирает.
Сколько же точек внутри болевых!
И не луна раны жгучи залечит —
Ты, что луну красотой превзошла.
Жаль, обманула, судьбу изувечив.
Ладно себя – ты меня предала.
Пусть же с клавира свет «Лунной сонаты»
Снова напомнит любви нашей миг.
Время забвенья, душевных эмпатий,
Кодой звучит мой болезненный крик.
Осеннее
Осень на опушке краски разводила,
По листве тихонько кистью проводила,
Дождь, осенний спутник, колером увлёкся
И палитрой красок просто так развлёкся.
Нагоняя тучи – налитые груди,
Намочил округу дождиком занудным,
Наблюдал, как листья красоту теряли
И смывались краски, облик свой меняли.
Оседали листья мокрою периной,
Меж собой шептались до своей кончины.
И рыдала осень в этот день дождливый,
И в округе зябкой стало всё сонливым.
Я чья-то тень
Закрываю глаза и мысли,
Мне б сейчас не сойти с ума,
На прицеле уже – и выстрел,
Не отвертишься от клейма.
Серой мышью с толпой сливаясь,
Не хочу, но иду, как все.
Обречённая, я скитаюсь
По неведомой стороне.
Пропиталась запахом Winston,
И в округе стоячий смог.
В голове неясные мысли,
Слышу скрип и топот сапог.
Что хотелось, уже не помню,
По крупицам не воссоздать.
Исподволь я кем-то ведома.
Чёрт возьми, ну кого считать?
Вижу: нищий с рукой просящей,
И вещает что-то Минфин.
Я с собой говорю, всё чаще
Принимая валокордин.
Кем я стала теперь, не знаю.
Я, наверно, лишь чья-то тень.
Напрягаясь, я выживаю
И кому-то опять мишень.
«Избыток вкуса убивает вкус…»
Избыток вкуса убивает вкус,
Избыток денег порождает скупость.
Так это постулат иль чья-то тупость
И неуверенность, и мысли скудость?
Над этим, кажется, уже смеюсь.
Не счесть, к примеру, листьев на стволах
У мудрого веками в кронах дуба.
Ну до чего богат, не скажешь: скуп он.
Как в плюшевой красе, шикарной шубе,
Наполнена листвой его казна.
Вот и халва избыточно сладка,
Чем больше ешь, тем хочется всё больше.
И ешь, и ешь, порою бесконтрольно,
Вкус подчинив себе, ты, подневольный,
И к лакомству вновь тянется рука.
Лишь здравый смысл во всём играет роль:
Переходить за грань, лишиться дара,
Определяя истину товара,
И алчности не вызвать, и пожара,
Внутри себя обдумывать изволь.
Размышления
Сколько весит нынче правда
Иль не весит ничего?
Ложь в соперницах, досадно.
Здесь вопрос: а для кого?
Превратилась правда в кривду,
Режет глаз. Зачем терпеть?
Ложь угодливей по виду,
Проще ей в глаза смотреть.
И сквозит неправда всюду:
«Мы с соперницей равны.
Если надо, светом буду,
Выйду я из темноты».
Ложь во благо ли спасенье,
Оправдание, но страх
Видеть в этом преступленье
Искушение в грехах.
Сладкой жизнь порою видим,
Хоть и плаваем во лжи.
Ею все, возможно, сыты.
Нет – так правду обнажи.
Отдели зерно от плевел —
Может, что-нибудь найдёшь.
Когда ложь истлеет в пепел,
Что останется, возьмёшь.
Леди Полночь
По мотивам песни Криса Нормана
Любовь – огромный океан, играющий волной,
Стихия чувств, водоворот эмоций, импульс страсти.
Она, как птица счастья, что в руках, билет входной,
К объятьям чувственным зовёт, а ночью – к нежным ласкам.
Пока что тишь внутри, нет трепета, одна лишь тень,
Биенья сердца нет, когда б сходил с ума в страданьях.
О леди Полночь, думаю, мечтаю ночь и день.
О, где она, лучом зари явись ты на свиданье.
И от тяжёлых дум в душе печален стал вдвойне,
Мечтам я предавался и всё чаще – ночью звёздной.
Магический взгляд чувствую ожогом на себе,
С надеждой я молю о встрече, ведь любить не поздно.
О леди Полночь, ты должна
Облегчить боль мою. Не скрою:
Лишь ты, и только ты одна —
Моя мечта, мне быть с тобою.
И ты, и я – мы навсегда,
От мысли светлой я пьянею.
Я чувствую, как сладостны уста.
Не выпив, я уже хмелею.
Лишь только мысли – и уже моей душе тепло.
Внушением, могучей силой, верой обладаю.
К тому же отчего мне вдруг так крупно повезло?
Любовь моя, о, леди Полночь, сам к тебе взлетаю.
О леди Полночь, ты должна
Облегчить боль мою. Не скрою:
Лишь ты, и только ты одна —
Моя мечта, мне быть с тобою.
И ты, и я – мы навсегда,
От мысли светлой я пьянею.
Я чувствую, как сладостны уста.
Не выпив, я уже хмелею.
Рождество
По мотивам стихотворения Йозефа фон Эйхендорфа «Рождество» (Joseph von Eichendorf.f Weihnachten)
Благословенным видится мне мир:
Средь звёзд летают ангелы-хранители,
Под пение многоголосых лир
Вещают преподобные святители
О Рождестве, счастливых светлых днях,
Украшенных игрушками и звёздами,
Искрящихся, запрятанных в ветвях
Блестящих шариках, висящих гроздьями.
Притихли улицы, молчат дворы.
За окнами многоголосье детское,
Шум-гам стоит, там ель в огнях искрит.
Пришло великое известие!
Сияет Вифлеемская звезда,
И мир спокойным видится, сияющим,
Посланница архангелов она,
Как ясный свет неугасающий.
Небесный шторм
А ветер-погонщик гнал стылым дыханием тучи,
Щербатые скопища грозных верзил,
Туда, к горизонту, к горнилу с огнями излучин,
Скрывая заката шрам, злобу таил.
Наполнив клубами протяжного, скорбного гула,
Он чрево распарывал тьмы, и стрела
Из пасти зубастой летела свободно, разгулом,
Сверкая надменно, угрозу несла.
Ниспослан на землю бродячий поток от Зевула,
Залил пересохшую землю водой.
Взахлёб насладившись, все трещины-раны сомкнула,
Взъерошила кудри природы больной.