Есть приметы, противоречащие одна другой: много комаров — к хорошему овсу, комара нет — овса и трав не будет; если много комаров, то не ждать урожая овса (и травы будут плохими). Очевидно, эти приметы произошли в разных местностях.
В дореволюционной России простые крестьяне с различными религиозными праздниками связывали наступление сельскохозяйственных работ. Например, если пчелы сильно гудят в Благовещенье (12 марта) и не выходят из ульев, то будет хорошее урожайное лето, а если покажутся раньше — то лето будет плохое, скудное. Встречаются названия праздников, приуроченные ко времени наступления работ в поле, на пасеке: Зосима пчельника — расставляй ульи на пчельнике; Лукерии комарницы — появляются комары; на Ивана Купала появляются светлячки; на Ильин день перегоняют пчел, подчищают ульи, подрезают первые соты; Ильинский рой пчел не в корысть; ранняя подрезка сотов — богат как ильинский сот; на Евфимия вносят и убирают пчел; на рождество Христово метель — пчелы хорошо роиться будут; на Савватия убирают улья в омшанники; в день Казанской — червец собирается под один куст.
Датские крестьяне угадывали время жатвы по клещам, нападающим на навозного жука Геотрупес стеркорариус. Если клещей много между передними ногами, жатва будет ранняя, между задними — поздняя.
И еще немало разных примет погоды составлено по поведению насекомых.
Думается, при изучении поведения насекомых любой энтомолог не будет пренебрегать опытом наблюдений, накопленным в народе за сотни лет. Но наука должна идти дальше и делать новые открытия.
Мне посчастливилось во время многочисленных экспедиций встречать насекомых, которые, действительно, предугадывают природные явления. Расскажу о них.
Насекомые бывают предвестниками ураганов.
…В Сюгатинской равнине среди пустынных каменистых горок еще за десяток километров виднелось яркое светло-желтое пятно большого такыра, окруженного зарослями низкорослых кустиков. Я остановил машину вблизи такыра и отправился его осматривать, в то время как остальные члены экспедиции устраивали бивак.
На синем небе ярко светило солнце, и такыр казался ослепительно белым. Интересно было узнать, есть ли здесь какие-нибудь насекомые?
У небольшого кустика терескена возле входа в муравейник как-то необычно суетились муравьи бегунки. Беспокойство хозяев жилища было не без оснований. К муравьям бесцеремонно забирался незваный гость — кирпично-красный с темными ногами и усиками полынный листоед Теоне сильфоидес. Видимо, жук был очень невкусен и, сознавая свою недосягаемость, смело вторгался в чужую обитель. Бегунки не пускали к себе незваного гостя, тащили его обратно за ноги, за усики, но жук сопротивлялся, упрямо не желая изменять своего намерения. Зачем ему понадобилось муравьиное жилище, что он, вегетарианец, нашел там хорошего и почему ему понравилось это оживленное и беспокойное место, я не мог понять. Какой-то забавный жук! Может быть, больной или еще что-либо с ним случилось?
Продолжая путь дальше, приглядывался к редким скоплениям растений, к окружающим такыр горкам с причудливыми, сложенными из камней пастушескими столбами. Все же как-то необычно чувствуешь себя в глухой пустыне на гладкой, как асфальт, поверхности!
Вот еще находка! По светлому такыру мчался на ходульных ногах жук чернотелка. Среди голого безжизненного пространства и обычный жук чернотелка привлек внимание. Не спеша я пошел наперерез его пути, но он, еще не видя меня, торопясь, без раздумий скрылся в норке грызуна.
Зачем чернотелке прятаться в укрытие, когда еще только середина дня? Да и вообще, что означает поведение обоих жуков?
Побрел еще дальше по голому такыру, наклонив голову и не спуская взгляда с земли, останавливаясь возле редких кустиков.
Позади меня крикнула каменка-плясунья. Я обернулся и увидел необычное: на горизонте поперек обширной Сюгатинской равнины, прикасаясь одним краем к горам Турайгыр, другим — к горам Богуты, отстоящим друг от друга на тридцать-сорок километров, по синему небу плотной стеной мчалась темно-серая мгла урагана. Скоро она доберется до такыра, и тогда достанется нам!
В бинокль увидел, что на биваке никто и не подозревал о приближении непогоды, все заняты делами: поставили палатку, готовили обед. Я много раз удивлялся, как люди в поле не замечают окружающего и видят лишь то, что, как говорится, происходит под самым носом! По-видимому, такая черта присуща всем горожанам. Тогда написал записку и послал с нею своего спаниеля, и сам побежал следом за собакой. Резвый пес, думал, домчится до бивака за несколько минут раньше меня.
Вскоре ураган закрыл мглою пустыню, налетел на нашу стоянку, мелкими камешками ударил по машине и с такой яростью набросился на палатку, что едва ее успели свернуть. Потом о такыр застучали редкие и крупные капли дождя, и сразу стало холодно и неуютно.
Да, неплохо бы сейчас последовать примеру листогрыза и чернотелки и забраться в надежное убежище! Видимо, жуки неслучайно спрятались в укрытия. Пришлось нам спешно уезжать с такыра и искать другое место для ночлега в ущельях среди гор.
И вот еще одна встреча в пустыне, но только ранней весной.
…Злой и холодный ветер пробирался под одежду, и я сетовал, что на одном рукаве рубашки оторвалась пуговица. Местами над землей неслись широкие полосы пыли, светлой пеленой задернут горизонт, и бинокль мой бесполезен — ничего через него не разглядеть. Я начинал раскаиваться: ранней весной погода очень неустойчива, напрасно мы поехали. Но что делать — когда очень надоедает долгая зима, кажется, вот-вот нагрянет тепло и пробудит пустыню. Но сейчас вокруг было мертво, серо и не видно ничего живого.
По земле, гонимые ветром, катились мелкие соринки, и глаза мои, натренированные в поисках насекомых, невольно задерживали на них внимание. Вот крошечный комочек промчался по чистому песку, остановился у кустика саксаула, отпрянул обратно и вновь побежал по своему пути. Надо узнать, что же это, может, живое? Оказалось, ничего особенного, просто соринка! И так все время…
Надоел ветер. Я спрятался за высокий бархан, прилег у куста жузгуна, уперся ногами в песок, слегка его разворотил. Рядом показалось что-то темное, бегущее. Наверное, опять соринка! Но сшибся на этот раз — передо мною объявился жучок. Сейчас температура воздуха минус два градуса. Может быть, жучка я из песка случайно вытолкнул?
Жучок — крошечная чернотелка — почти черный, покрытый многочисленными волосками. У него настороженные длинные усики, сам очень шустрый и миловидный. Я был рад ему, все же живое существо, и к тому же не приходилось мне как будто встречать такого жителя пустыни раньше. Может быть, жучок — ценная находка для специалистов колеоптерологов?[14]
Но засадить свою находку в морилку не решился. Очень жаль милого жучка! Пусть едет со мною в пробирке до города. Чернотелки неплохо живут в садке. Тем более погода не наладилась, и придется поворачивать обратно к дому.
Своему пленнику я предоставил обширный садок, дал кусочек печенья, сухого яблока, положил несколько травинок, ватку, смоченную водою. В комнате тепло, отлично работают батареи центрального отопления, чем не настоящая весна! Но моя чернотелка немного покрутилась и спряталась в укромный уголок, сжалась в комочек, опустила шустрые усики и замерла. Так и пробыла во сне целых две недели. Иногда мне чудилось, что она погибла, и я безуспешно пытался ее расшевелить.
Весна же оказалась необычно затяжной, и выбраться из города все никак не удавалось. Холод и ветер не унимались. К концу первой декады апреля выпал снег, потом к утру следующего дня небо очистилось, ударил мороз, небо засияло синевой, и появилось долгожданное солнце.
Я сомневался: поехать ли в поле или еще подождать несколько дней. Случайно заглянул в садочек и обрадовался: моя пленница пробудилась, преобразилась и суетливо забегала, пытаясь выбраться из заключения. Я понял ее беспокойство, и сам засуетился и принялся собираться в дорогу.
Чернотелка не обманула меня, долгие холода прошли и более уже не возвращались, наступила теплая погода, и пустыня стала быстро пробуждаться.
Однажды меня навело на долгие размышления загадочное поведение жучков вертячек. Вот как это было.
…Все лето из-за таяния снегов высоко в горах на реке Или держалась большая вода, а когда в сентябре она схлынула, всюду обнажились песчаные косы среди мелких проточек. Возле одной такой проточки мы и поставили палатку. Здесь у реки было едва заметное течение; днем вода сильно прогревалась. Большая песчаная отмель была вся изрисована многочисленными следами уток, цапель, куличков и ондатр. У самого берега, высунув из воды пучеглазые мордочки, сидело множество зеленых лягушек.
После небольшого похолодания стояли последние летние жаркие дни, и красный столбик нашего термометра поднимался выше тридцати градусов. Днем среди деревьев над нашим биваком жужжали мухи, носились неутомимые стрекозы. В сумерках из темных укрытий выбирались Темные совки, и тогда к комариному звону добавлялся шорох крыльев этих бабочек. Летал козодой, хлопая крыльями.
Ночью в проточке плескались ондатры, кто-то громко булькал в воде и чавкал грязью, иногда слышался тонкий посвист крыльев утиной стаи, без конца в воду шлепались лягушки. Их было много, они шуршали в траве, скакали по тенту, прыгали на стенки палатки, очевидно, собирая с них комаров, наиболее пронырливые из них забирались в палатку и протискивались под марлевый полог.
Рано утром в застывшем воздухе в зеркальную воду, розовую от разгоравшейся зорьки, гляделись деревья, кустарнички и тростники, густой стеной обступившие ее с берегов. Сегодня же на рассвете я увидал на проточке, как с противоположной ее стороны молниеносными бросками из стороны в сторону стремительно мчался к нашему берегу жучок вертячка. Вот он подплыл к берегу почти к самым моим ногам и, резко повернув, понесся вдоль его кромки, где-то разбудил другого вертячонка, потом второго, третьего… Вскоре у берега уже мчалась целая стайка резвых жучков, их всех до единого, наверное, собрал тот, кто приплыл с противоположного берега.