И эмоций.
– Какая машина у твоего друга? – спросила Маняша, доев ватрушку.
– Старый «Фольксваген». Страшненький, но резвый. А что?
– В нем есть магнитола?
– Кассетная.
– Жаль, нет «Bluetooth». Хотела мчаться по шоссе под «Крошку мою». – Она поймала его недоуменный взгляд. – В моем телефоне есть эта песня.
– Я найду для тебя радио «Ретро FM».
– Тогда погнали.
– Подожди, я еще кулебяку не доел.
Маняша взяла недоеденный кусок с тарелки, положила на бумажную салфетку и сунула в руку Михаилу. После этого сказала:
– Если мы не уйдем сейчас, я передумаю.
– Понял, – кивнул он и крикнул официантке: – Девушка, счет!
Аня
Она закончила раньше, чем планировала. Но не обрадовалась, потому что намеченную работу не выполнили, а приостановили из-за проблем с поставщиком. Те растения, что должны были доставить сегодня, так и не привезли.
Аня, хоть и расстроилась, скандалить не стала. Какой смысл? Ровным голосом она сообщила менеджеру фирмы, что если завтра она не получит желаемого, то подаст в суд, а поскольку ее муж владеет юридической фирмой, то… Сами понимаете…
Они понимали и пообещали исправиться. А чтобы важный клиент не держал зла, привезти несколько туй в подарок.
Домой Аня вернулась часам к пяти. Отца не было. Данилки тоже. Осиротевшие кошки сидели у двери, ждали Сергея. А вместо него явилась Аня. Возмущенно поорав, Юнона и Авось направились в кухню. Знали, что там их сейчас порадуют. И Анна на самом деле собиралась это сделать. По пути она заехала в супермаркет и набрала два пакета продуктов. У нее гость, а холодильник полупустой. Неправильно. Аня много чего купила, в том числе и куриные сердечки. Отец любил их тушеными с фасолью. Кошаки же обожали сырыми. Ветеринар не советовал Ане кормить сиамок субпродуктами и уж тем более не давать термически необработанные «деликатесы». Отказать категорически, и все тут. Но она все равно иногда баловала кисок запретными лакомствами. Сегодня был именно такой день, когда можно.
Водрузив пакеты на стол, она пошла в гардеробную, чтобы переодеться в домашнее. А когда вернулась в кухню, кошаки уже вовсю орудовали сами. Привлеченные запахами, они забрались на стол и совали узкие морды в пакеты.
– Брысь, – прикрикнула на питомцев Аня. Но те только ушами повели. Пришлось обоих скидывать, рискуя получить царапины.
Убрав ненужные сейчас продукты в холодильник, Аня приступила к приготовлению ужина. Поскольку второе будет сытным, она задумала легкий томатный супчик и простой салат из овощей. А чтобы кошаки не мешали, дала каждому зверю по семь сердечек. Авось свои быстро слопал. Юнона же кушала медленно, поскольку пищу подцепляла лапой. Нанизывала на коготки и отправляла в пасть. Брат смотрел завистливо, но покуситься на ее порцию не смел. Юнона Авосю спуску не давала. В их паре верховодила она.
Аня первым делом взялась за суп. Он готовился быстро, но долго охлаждался. Перед тем как загрузить помидоры в блендер, она порезала их на четыре части. Последний томат, как назло, оказался таким спелым, что брызнул соком. Несколько капель попало на футболку, заляпав ее не только жидкостью, но и семечками. Аня решила переодеться после того, как все приготовит, за что чуть позже и поплатилась…
Прошло минут двадцать. Суп сварился, сердечки были отправлены в кастрюлю и поставлены на огонь. Аня резала овощи для салата, когда в дверь позвонили. Она решила, что отец забыл ключ. Кошки тоже ждали Сергея, поэтому бросились в прихожую вместе с хозяйкой. Распахнув дверь, Аня еле сдержала возглас удивления. За порогом стоял не Сергей Отрадов, а человек, которого она надеялась никогда больше не встречать…
Ефросинья Новицкая.
Она же Ева Шаховская.
Соперница.
Вместе с ней консьерж. В их доме эту функцию выполняли не пожилые ворчливые тетушки, а люди с военной подготовкой и лицензией на ношение оружия.
– Анна Сергеевна, здравствуйте, – поприветствовал он хозяйку квартиры. – К вам гости.
– Обычно вы сообщаете мне о них по домофону, – проговорила Аня. – А тут решили сопроводить до квартиры?
– Не сердись на него, – защебетала Ева. – Юрик мой поклонник.
Юрик, значит? А меж тем дяде было уже за пятьдесят. И он ветеран двух чеченских кампаний.
– Мне так жаль, что вы перестали выступать, – вздохнул тот. – Может, вернетесь еще на сцену?
– Если бы я знала, что у меня есть такие фанаты, как ты, давно бы сделала это! – Ева потрепала Юрика по щетинистой щеке и спросила у Ани: – Я могу войти?
Та посторонилась. Чуть вспотевшая, босая, одетая в домашние бриджи и заляпанную футболку, она представляла жалкое зрелище, как ей самой казалось. В отличие от визитерши. Ева Шаховская выглядела роскошно. Одета элегантно и сдержанно, а не как раньше – кричаще сексуально. Причесана тоже скромно. Накрашена по минимуму: на ресницах тушь, на губах розовый блеск.
Постарела, отметила Аня. Но не подурнела. На ее взгляд, стала даже привлекательнее. Но выглядит на свой возраст. Сколько ей? Сорок один? Или больше?
А Аня по-прежнему казалась молоденькой девочкой. Даже после рождения двойни никто не давал ей больше двадцати семи. Хотя ей уже исполнилось тридцать четыре.
– Дома никого? – поинтересовалась Ева, оглядевшись.
– Кто тебе нужен? – вопросом на вопрос ответила Аня.
– Ты.
– Не мой муж?
– О, давно нет, – коротко рассмеялась та. – Предложишь гостье какой-нибудь напиток?
– Чем угостить?
– Чаем.
Аня пригласила Еву в кухню.
Сначала была мысль провести кузину в гостиную. А самой сбегать и переодеться в чистое. Но потом Аня решила: нечего бисер перед свиньями метать. Да, если бы Ева явилась на полчаса раньше, было бы лучше. Аня тогда была стильно одета, накрашена, обута, в конце концов. На каблуках она лишь немного ниже Евы. Без них – дышала ей в пупок. Но это ее дом и ее правила, и незваной гостье придется принять их или уйти.
Поэтому, перед тем как провести Еву в кухню, твердо сказала:
– У нас принято разуваться, – и достала тапочки.
Ева скинула изящные бежевые лодочки на высоком каблуке. Естественно, с красной подошвой. Кому, как не ей, носить «Лабутены».
– Этого не надо, – отмахнулась она от тапок и пошлепала по паркету босиком. Ступни у нее оказались идеальными. Не скажешь, что постоянно на каблуках ходит: ни деформации, ни шишек.
– Как ты узнала, где меня найти? – спросила Аня, схватив фартук и повязывая на себя. Хоть как-то закроет пятно на футболке.
– Ты оформляла сады нескольким моим рублевским подружкам. А твой муж отстаивал их юридические интересы. Это было легко.
Она уселась на высокий крутящийся табурет у барной стойки. Поставила локти на столешницу, лицо опустила на сжатые кулаки и принялась рассматривать Аню. Делала это открыто. Можно даже сказать, демонстративно. Хотела смутить. Но Аня смогла сохранить невозмутимость. Включив чайник, она вернулась к нарезке овощей.
Ева была не только соперницей. Еще и той, для кого Аня оставалась рванью из коммуналки. Иначе, как чмошницей, сестрица ее не называла. Все встречи двух внучек Элеоноры Георгиевны заканчивались скандалом. И Ева такими помоями обливала Аню, что та потом неделями отмывалась.
Сейчас же она вела себя прилично. И это настораживало больше.
– Какой чай заварить? – поинтересовалась Аня, когда вода закипела.
– Черный.
– У нас много сортов. Выбери сама. – Она достала с полки деревянную шкатулку с настоящей коллекцией разнообразных чаев. Набор этот стоил дорого и был куплен специально для гостей. Сами Моисеевы пили обычный «Ахмад», заваривая его в ситечках.
Ева пробежала пальчиками по мини-упаковкам, вынула из коробки одну из них. Аня налила кипяток в чашку, которую поставила перед гостьей.
– Мне, наверное, нужно для начала извиниться, – проговорила Ева, поболтав пакетиком в кипятке.
– За что?
– За все. Я вела себя с тобой как настоящая сука.
– Только со мной? – усмехнулась Аня. Она чувствовала себя все более уверенной. Бесспорно, она не так красива и сексуальна, как Ева. У нее нет ни стиля, ни грации. Она не звезда. Но сейчас Аня готовит ужин любимому папочке. У нее муж и двое детей. А Ева одна-одинешенька. Да, у нее куча поклонников и жив отец, но всем им нет до нее никакого дела. Даже Батыр, парень, рассмотревший в этой суке нечто хорошее, бросил ее. Об этом Аня узнала, подслушав сплетни тех самых рублевских подружек.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Если об оскорблениях, которыми ты меня осыпала, то это дела давно минувших дней.
– Я мужа у тебя увести пыталась, – напомнила Ева.
– Но не увела же, – беспечно пожала плечами Аня. Как будто ее это совершенно не трогало. – Мой муж – лакомый кусочек. На него рот кто только не разевает.
– То есть ты на меня зла не держишь?
– Честно говоря, я о тебе даже не вспоминала все эти годы, – соврала она.
Ева не поверила. Скорчила саркастическую гримаску и принялась за чай. Он еще не остыл, поэтому ей дался только один глоток.
– Зачем ты пришла? – спросила Аня, сбросив овощи в салатник. Хорошо, что разговор велся за готовкой, и она знала, куда деть руки и на что посмотреть. Стопроцентную уверенность в себе пока обрести не получалось.
– Есть предложение.
– Какое?
– Помнишь день, когда мы в кабинете следователя Головина делили бабкино наследство?
– Не мы – вы.
– Пусть так. Ты нашла фамильные драгоценности, которые старая ведьма завещала нам, своим потомкам. Тебе большую их часть. А главное – фамильный гарнитур. Нам – по одной вещи на выбор.
– И ты чуть не подралась с Петром из-за колье Шаховских. Но вынуждена была взять другое, кажется, с рубиновыми розами.
– Вот оно, – сказала Ева и, расстегнув сумочку, достала украшение.
– Ты носишь такую дорогущую вещь с собой?
– Никто же не знает, что она со мной, – пожала плечами Ева и разложила колье на салфетке. От украшения невозможно было отвести взгляд: затейливое, яркое. И стоило как квартира. А может, и две.