В итоге в Москву въехали в семь утра. На работу Маше нужно было к девяти. Но хотелось еще и домой заехать: сполоснуться, переодеться, маме показаться. А город стоит в «пробках». Решили поставить машину там, откуда забрали, и разъезжаться на метро.
Когда подкатили к дому на Мосфильмовской, Маша первой покинула салон. Потянулась, размяла ноги. И ахнула, увидев рядом с машиной двух мужчин, появившихся будто из ниоткуда. Маняша с первого взгляда поняла – полицейские. Вроде и дел с ними никогда не имела, но как-то так сразу сообразила.
– Альберт Каримович Салихов? – обратился к Михаилу незнакомец.
– Вы ошиблись, – ответил тот нервно.
– Да ну? Предъявите документы.
И достал свое удостоверение. Маша успела увидеть золотые буквы «МВД».
– При себе не имею…
– Неужели? А права и документы на автомобиль? – усмехнулся мужчина и ловко выдернул бумажник из рук Михаила.
Раскрыл его, достал права и прочел:
– Альберт Каримович Салихов. Пройдемте с нами.
– С чего бы?
– Вы задержаны по подозрению в убийстве Марка Эрнестовича Суханского.
– Я понятия не имею, кто это.
– Вам он известен под кличкой Бага.
– Бага мертв?
– И вы были последним, кто его видел.
– Не видел я его. Приезжал, звонил в квартиру, но мне не открыли…
Мужчина прекратил диалог, взял подозреваемого за предплечье и подтолкнул к машине. Наручники на него не надели, но держали крепко. Алби обернулся и выпалил:
– Машенька, я все объясню. Не думай плохо обо мне.
– Ты врун и убийца!
– Врун, но не убийца. Запомни мой телефон… – и начал выкрикивать цифры.
Маша заткнула уши. Но все равно слышала их. Запоминая против воли.
Ева
Спалось ей на удивление хорошо. Обычно, находясь в одной постели с мужчиной, Ева ощущала дискомфорт. Ей было тесно, жарко, шумно. Пусть храпели не все, но многие ворочались, а некоторые попукивали. Сан Саныч Еву вообще не беспокоил. Лежал, как Ленин в Мавзолее: тихо, смирно… На спине. Руки, правда, на груди не сложил, а раскинул, но не широко. Проснувшись, Ева положила голову ему на предплечье. Александр дернулся и открыл глаза.
– Пора вставать? – пробормотал он и попытался сесть, но Ева удержала, обняв за грудь и закинув на него ногу. Сан Саныч сразу обмяк.
– Доброе утро, – промурлыкала она. – Как спалось?
– Отлично. У тебя очень удобная кровать. Да и сама ты…
– Удобная?
– Ага.
Ева отстранилась и, насупившись, уставилась на Карпова:
– Это что значит?
– Спать не мешаешь. Женщины обычно лезут с обнимашками, а ты откатилась на другой край и захрапела.
– Я храплю? – ужаснулась Ева.
– Да. Мерно, уютно, как кошечка.
– Врешь. Мне никто такого не говорил!
– Значит, я у тебя первый, – хохотнул он и, отстранив Еву, встал.
Она снова восхитилась поджарым телом любовника. Но загар неровный, солдатский. И на плечах короткие черные волосы. Это Еве не понравилось. На ногах и груди – ладно, пусть будут. Под мышками и… мммм… в других местах у Сан Саныча все пристойно и гладко. Но плечи… От этих клочков нужно избавляться, решила Ева.
– Ты в душ? – поинтересовалась она.
– Ага.
– Я хочу с тобой.
– Квартира твоя. Делай, что пожелаешь.
– Отлично. Тогда я побрею твою спину.
– Еще чего не хватало! – сердито проворчал Сан Саныч. – Спина – моя. Так что руки прочь.
– Гладкие плечи не сделают тебя менее мужественным.
– Вот вы бабы странные существа, – покачал он головой. – Вчера тебя возбуждала моя… как ты сказала?
– Первобытность.
– Точно. А сегодня ты рвешься меня прилизать.
– Но ты бреешь свои «ко-ко».
– Так они меньше потеют. Все, разговор окончен. И в душ со мной ты не пойдешь.
Ева мысленно присвистнула. Ничего себе, заявки. Перед ней олигархи, политики и голливудские звезды, пусть и не первой величины, робели. А этот провинциальный оборванец не тушуется совсем. Другой бы от счастья затрепетал, если б его Ева Шаховская в койку затащила, а потом изо всех сил старался доказать, что она не ошиблась в выборе. Сан Саныч же, можно сказать, уступил ей. И занялся сексом без должного энтузиазма. То есть не было долгих прелюдий, изощренных ласк, причудливых поз. Александр, как бы это грубо ни звучало, просто завалил ее и отымел. А после, не сказав ни одного комплимента и не спросив, кончила ли она, улегся на спину и закрыл глаза.
Ева вскочила с кровати, стремительно прошагала к ванной и распахнула дверь.
– Вчерашний секс мне не понравился, – выдала она.
– Мне тоже, – ответил «оборванец».
– Серьезно?
– Да. Ты играла. И мне хотелось все прекратить. Но я не мог тебя обидеть.
– Может, это ты что-то делал не так?
– Наверное. Я вообще любовник так себе. – Он включил воду, настроил «тропический» душ.
– То есть я не первая?..
– Первая. Остальные были тактичнее.
– И тебе все равно?
– Ага.
– Странный ты.
– О, еще какой! Если обещаешь не брить мне спину, то залезай со мной под душ.
И первым шагнул под струю. Ева, поколебавшись немного, присоединилась.
– Я тебе совсем не нравлюсь? – спросила она, когда они встали друг к другу лицом.
– Нет.
– Состарилась и размякла. Так мне и надо…
– Я хотел сказать другое. Нет, ты мне нравишься. Даже очень. И это меня пугает до жути.
– Почему?
– Я боюсь чувств. Был негативный опыт.
– У кого не было?
– Про свой не готов рассказывать, а про твой не хочу слушать. Зачем мне лишняя информация? Все равно между нами ничего быть не может.
– Было уже, – напомнила Ева и взяла мочалку.
– Секс не в счет. Я экзотический фрукт, который ты решила попробовать. Нет, не так… Я огородный овощ. Типа репы или редьки. Ты к манго привыкла и папайе, а тут я – корнеплод с деревенской грядки.
– Прикольное сравнение, – рассмеялась Ева. – Только когда я пробую незнакомый овощ или фрукт и он мне не нравится, я его выпалываю. А тебя прожевала и проглотила. То есть оставила ночевать, а сейчас мою… – Она на самом деле делала это. Выдавив на мочалку геля, она водила ею по груди Саши. – Это что-то значит?
– Манго с репой никогда на одном столе не окажутся.
– Не факт. – Ева опустилась на колени и стала намыливать рельефный живот Сан Саныча. – Была я в одном «мишленовском» ресторане, так ела там томленую с бараниной репу на первое, а на десерт суфле из манго.
– Ты – богатая, гламурная, звездная женщина. Ты живешь в квартире, которая напоминает дворец, ходишь по «мишленовским» ресторанам. А я – следопыт. У меня «УАЗ Патриот», домик в пригороде… И небритая спина. – Она хотела прервать его, но Александр не позволил. Закрыл ей рот рукой. – Я не изменюсь в угоду тебе. Ты, естественно, тоже. Поэтому давай не будем сейчас говорить о симпатиях… Вообще ни о чем не будем. Насладимся друг другом по-настоящему…
Он медленно провел пальцами по губам Евы, подбородку, шее. Опустился ниже и коснулся груди. Одной, второй. Соски напряглись, и Саша стал ласкать их уже двумя руками. Он не торопился. Ему нравился процесс. И то, как трепещет Ева. Чтобы лучше видеть ее, он выключил душ. А потом сделал шажок назад. Отобрав у Евы мочалку, стал водить ею по ее животу, лобку, внутренней стороне бедер…
Еву всегда притягивала в мужчинах двойственность. Нравились те, в ком сочеталась сила и нежность. Поэтому ее когда-то привлек Петр Моисеев. Смазливый, но с внутренним стержнем. В Батыре этого не было. Он возбуждал ее своей красотой, а сердце завоевал одним поступком. Все остальные его достоинства Ева придумала.
Когда Сан Саныч томил ее ласками, она думала о том, что вот таким и хотела бы видеть своего мужчину. Грубым внешне, да и с другими людьми довольно жестким, но способным на нежность. Искреннюю, что важно. Вчера Ева не вызвала в нем желания ее проявить, вот он и вел себя как мужлан. А сегодня… Боже, что он творит сегодня своими руками… И этой мочалкой!
– Я хочу тебя, – простонала Ева и подалась вперед.
– Тшшш… Не торопись. Давай потомим друг друга.
И снова принялся ее ласкать, но уже губами.
Она лежала на кровати и смотрела на Сан Саныча, который проверял телефон. Он все еще оставался голым, и Ева любовалась его наготой. Гармоничная. Есть люди, которым в своем теле неудобно. Оно на них как чужая одежда. И это не только толстяки или резко похудевшие. Видела Ева и фитнес-моделей, будто бы втиснутых во что-то им совсем не подходящее. Ей казалось, что эти девушки потому так часто и смотрятся в зеркало: чтобы проверить, правильно ли тело на них сидит.
– Ты все на мои плечевые волосы таращишься? – спросил Саша, чуть обернувшись.
– Да. Но они меня уже не так раздражают.
– Катерина Бердник звонила. Надо с ней связаться.
– Давай попозже? Иди ко мне. – Ева распростерла объятия.
– Женщина, мне нужно сделать звонок. И выпить кофе. От завтрака я бы тоже не отказался, но уверен, что ты даже яйцо пожарить не сможешь.
– Смогу. Но их нет.
– А кофе?
– Это обещаю. Но через пять минуточек. А сейчас обнимашки.
– Не думал я, что ты такая.
– Я не такая. Это временная слабость.
Александр придвинулся к Еве. Она тут же положила голову ему на колени и руками обняла за талию.
– Кошечка, я не ошибся, – пробормотал он и поцеловал Еву в лоб.
– А я – да. Ты потрясающий любовник.
– Просто ты была настоящей в этот раз. Я вдохновился.
– Ответного комплимента мне не дождать– ся да?
– Это он и был.
Тут зазвонил телефон. Заорал так, что Ева подпрыгнула. Аппарат у Карпова был безнадежно устаревшим – «Нокия» с кнопками. Но в Интернет можно было выйти. А главное, телефон работал там, где все смартфоны теряли связь. А еще был противоударным и непромокаемым. И заряд держал дольше любой «умной» новинки. А что выглядит по-лоховски, так это Сан Саныча не волновало.
– Кто это? – спросила Ева.
– Госпожа Бердник, – ответил он. – Я поговорю, а ты пока кофе сваргань. Лады?