Все из-за этого? Она-то сначала подумала, что Альберт шпион. Глупо, конечно. Очень уж по-киношному! Но их лаборатория разрабатывала кое-что для военных, и напрашивался единственный вывод: ею заинтересовались как участницей одного из секретных проектов. Но, похоже, дело все в ее происхождении.
Как же странно!
Неразрешенные вопросы ее беспокоили слишком сильно, грозя обернуться очередным приступом аллергии и такой почесухой, с которой ни одна таблетка не справится. Нужно было успокоиться. Но как успокоиться, когда столько вопросов без ответов? Поэтому Маняша решила поехать в следственный отдел и там все выяснить. Набрала «02», сказала, что проходит свидетельницей по делу об убийстве Марка Эрнестовича Суханского и спросила фамилию следователя. Потратив несколько минут на ожидание, получила все нужные сведения.
Когда она приехала в отдел и сообщила дежурному, к кому желает попасть, ее чуть ли не на руках внесли в кабинет полковника Головина.
Полковник оказался невысоким, худощавым мужчиной с умными карими глазами и взъерошенными седоватыми волосами.
– Здравствуйте, Станислав Павлович.
– Добрый день, драгоценная Мария Ивановна!
– Можно без отчества.
– Значит, вы та самая девушка, что была с подозреваемым при задержании? Как хорошо, что вы позвонили. Просто спасли моих ребят! Я ж им строгий выговор влепить хотел. Упустили вас, обормоты! – Он указал на стул. – Присаживайтесь.
– Альберт правда убил кого-то?
– Уверяет, что нет. Но улики указывают на него. Будем выяснять. Надеюсь, вы в этом поможете.
– Я очень постараюсь.
– Начнем сначала. Когда вы познакомились и при каких обстоятельствах?
Мария Корчагина начала четко, почти по-военному рапортовать. Но уже через пару минут Головин прервал ее:
– Машенька, а вы могли бы и эмоциональный аспект включить?
– Зачем? Следствию нужны факты, не так ли?
– Не только. Знаете, сколько на одной интуиции дел раскрылось? Бывает, все факты укладываются в некую версию. А ты чувствуешь: что-то не так. И зудит это, зудит… Вы ведь понимаете меня?
Маняша смутилась. Насчет «зудит» она понимала очень хорошо, потому что сама не заметила, как начала царапать ногтями запястья. То одно, то другое.
– Это нервное, – смущенно прошептала она.
– Понимаю. Аллергия на стресс. У моей дочери нечто подобное. Поэтому я всегда знаю, когда она мне врет.
– Я вам не вру.
– В вас я не сомневаюсь. Вам просто не по себе. Попить хотите?
– Не откажусь. – Головин встал, налил из кулера стакан воды и протянул Маняше. – Какое впечатление произвел на вас Альберт-Михаил?
– Неоднозначно.
– Развернутого ответа не получу, понятно, – усмехнулся Станислав Палыч.
Глядя на полковника, Мария подумала, что ему чего-то не хватает. А потом поняла, чего именно. Усов! В них бы он сейчас и усмехнулся. Было бы гармонично.
– Давайте тогда по пунктам. Агрессию в нем чувствовали?
– Нет, что вы! Я не из тех, кто заводит знакомства в скверах. Поэтому вела себя настороженно. При малейшей опасности подняла бы крик… – Маша залпом выпила воду. – Да и не поехала бы с опасным типом за тридевять земель.
– А куда вы с ним ездили?
– Сейчас расскажу.
Она описала поездку, опустив, естественно, несущественные детали. Вроде встречи с дедом-смотрителем, пикника, сна в обнимку на спинке сиденья, поломки машины. Когда закончила, Головин ткнул в кнопку своего телефона и рявкнул: «Петрова ко мне!» После чего задал Маше неожиданный вопрос:
– Мария, а вы знаете, что являетесь богатой наследницей?
– Да-а, – растерянно протянула Маняша. – А вы откуда знаете? Альберт рассказал о завещании?
– То есть оно имеется?
– Да.
– При вас?
– Мама его изучает.
– В нем диадема Романовых отписывается вам или ей?
– Какая диадема? Дом прадеда. В котором его мать, княжна Анненкова, жила всю жизнь.
– Вы о той развалюхе в глухой провинции?
– Не такая уж и глухая! – обиделась Маша за Решетово. – От N-cка всего в полутора часах езды. Да и дом, как сказал Альберт, довольно крепкий. Если его немного отреставрировать…
Головин раскатисто рассмеялся.
– Что вас так развеселило? – насупилась девушка.
– Целая свора гончих несется по следу, чтобы отыскать вашу добычу, а вы и не в курсе? Весь сыр-бор из-за свадебной диадемы великой княгини! Считайте, почти короны Романовых. И вы, Мария Ивановна, как прямая родственница Натальи Анненковой, имеете полное на нее право. Вы, а не Шаховские, которые, я уверен, сейчас роют носом земли.
– А кто они такие? Я никогда о них не слышала.
Это еще больше развеселило Станислава Павловича. Он чуть не захлебнулся смехом. Хорошо, что в кабинет зашел молодой мужчина, и полковник сразу посерьезнел.
– Вызывали, Станислав Павлович?
Это и есть Петров, поняла Маняша. Именно он утром задержал лже-Михаила.
– Машину, на которой Салихов ездил, досмотрели?
– Так точно.
– Рюкзак обнаружили?
Петров покачал головой.
– Как это? Должен быть в машине. Не так ли, Мария Ивановна?
– При Альберте был рюкзак. И пока мы ехали, он лежал на заднем сиденье.
– Не было там ничего, – стоял на своем Петров. – Мы машину досмотрели буквально через десять минут после задержания.
– Как через десять?
– Как вы позвонили и отдали приказ, так сразу и…
– Вон пошел! – рявкнул Головин.
Подчиненный пулей вылетел из кабинета.
– Как работать с этими идиотами? – простонал полковник. – Мы ж не такими были… Соображали сами, не ждали приказов начальства. Придумывали что-то. А эти… Насмотрятся западных сериалов и ждут, когда за них спецы с оборудованием, которое еще не изобрели, все раскроют. А им только и останется, что наручники на запястьях преступников застегнуть.
– А что в рюкзаке Альберта вы хотели найти?
– Уже не важно, – отмахнулся Головин. – Хотите повидаться с ним?
– Можно?
– Надо же поощрить как-то человека с обостренной гражданской совестью. Хотя я понимаю, что вы просто от любопытства умирали. Не понимали, в чем дело. И это вас раздражало… – Он указал взглядом на ее руки, которые, как Маша ни старалась, не переставали почесывать друг друга. – Поговорите с Салиховым. Попробуйте получить ответы на свои вопросы.
– А вы будете слушать и смотреть на нас через стекло-зеркало?
– Блин, еще одна! Нет у нас такого в следственном отделе. Идите уже, – и махнул рукой.
– Куда?
– Вас проводят, – и снова гаркнул: – Петров!
Дверь тут же распахнулась. Под дверью подслушивал, поняла Маняша.
– В переговорную отведи барышню, – приказал Головин. – Туда же приведи…
– Салихова, понял.
Станислав Павлович помрачнел и сжал рот так, что участок между верхней губой и носом побелел.
– Вам бы усы пошли, – сказала ему Маняша. – А то вот тут… – Она обозначила на своем лице тот участок, что побелел у Головина. – Тут как-то пусто…
Аня
День сегодня выдался крайне удачный!
И все заказанные растения привезли, и подарки от проштрафившегося поставщика, а главное, все успели высадить. Лучше, когда сразу. Быстрее приживаются, реже гибнут.
Аня приехала домой с мыслью о том, что вечер проведет так же приятно, как и день. Сядет с любимым папочкой в гостиной, выпьет «Кокура». Юнона и Авось улягутся на колени Сергея, Данилка Ане под ноги. Выпив вина, отец и дочь позвонят Лине и Леше. А еще Петру. И, устроив конференц-связь по скайпу, наконец встретятся всей семьей, пусть и виртуально.
Предвкушая столь приятный вечер, она шла от машины к подъезду, не замечая ничего вокруг. Да и пакет с продуктами оказался тяжелее, чем она рассчитывала. Сыр трех видов, виноград, орехи, банка оливок – идеальная закуска под вино, но руки все же устали.
– Анна Сергеевна, остановитесь, – услышала она и замерла. – Сядьте на лавочку, прошу вас…
Обернувшись, она увидела мужчину. Незнакомого. Приличного на вид… Но уголовник и враль Зубатов тоже выглядел весьма прилично.
– Я сейчас закричу, – предупредила Аня.
– Не надо. Я не желаю вам зла. И знаю, что за вами присматривает человек Вульфа. Я не бессмертный, поэтому буду паинькой. Но лишнего внимания к себе привлекать не хотел бы.
О присмотре Аня не знала. Думала, что Эдуард Петрович отозвал соглядатая. А за ней, оказывается, весь день следит мальчик Вульфа. Вот ворона невнимательная! Интересно, Паша или Саша? И где он сейчас? Явно поблизости. Пока она не скроется в подъезде, он не уберется. А в подъезде охрана.
Аня опустилась на лавку рядом с незнакомцем. Сделала вид, что роется в пакете.
– Вы кто? – спросила она.
– Константин Борисов.
– Документы я могу увидеть?
– А зачем?
– Надо.
– Права подойдут?
Достал пластиковый прямоугольник из кошелька и протянул Ане. Действительно – Константин Игоревич Борисов. Но и документы ничего не доказывают, она теперь точно знает. Так что хорошо, если мальчик Вульфа за ней присматривает, спокойнее.
– Что вы хотели, Константин?
– Предупредить вас.
– Об опасности?
– Вы под защитой, вам явно ничего не угрожает. Я хотел бы обратиться через вас к Вульфу. Мне не нужны враги его масштаба. А сам я к нему побоялся подходить, хотя видел сегодня на Орловском кладбище. И был он с вашим отцом, Сергеем Георгиевичем Отрадовым. Знаю его в лицо, потому что читал книгу, им написанную.
– Они навещали могилу Элеоноры?
– Да. Но не с целью почтить ее память. Кое-что искали…
– Диадему?
– Скорее, путь к ней.
– И что мне передать Эдуарду Петровичу?
– Я ни в чем не виноват! Не я убил Марка. Мы были старыми друзьями. Его смерть для меня трагедия.
– Вульфу нет дела до Суханского. Убили и убили. Ему все равно.
– Но он напряг людей, и они ищут того, кто выпустил в Марка стрелу.
– Эдуард Петрович хочет отыскать диадему. Только и всего.
– В этом я не могу ему помочь. Хотя именно я запустил игр