у «Найди сокровище».
– Зачем?
– Своими силами я не справился бы. Мне никогда не давались шарады. Математические и физические задачи решаю отлично. Там все понятно. Но когда я столкнулся не с формулами или уравнениями, а с загадками, тут же впадаю в ступор.
– Могу я полюбопытствовать, откуда вы знаете Суханского?
– Регулярно посещали одно и то же заведение, там и познакомились.
– Уж не клуб ли «Золотой щенок»?
Так назывался элитный гей-клуб. Марк Эрнестович точно бывал там. Вульф выяснил, когда разыскивал убийцу своего сына Дусика.
– О, вы знаете о «Щенке»? Да, именно там. Шикарное было заведение. Жаль, закрылось. Сейчас подобные клубы уже не те… – Он с сожалением вздохнул. – Или я… Не тот.
– Откуда вы узнали о диадеме?
– От Александра Глебовича Бердника. Он был моим наставником и добрым другом.
«Знакомые все лица!» – так и хотелось воскликнуть Ане.
– Как он поживает?
– Умер в прошлом году. Но оставил для меня послание с инструкциями. Я обнаружил его спустя несколько месяцев.
– Он хотел, чтобы вы нашли корону? Но зачем? Знаю, он был богатым, и если бы пожелал помочь вам материально, то отписал бы часть своих средств.
– Она для Катерины, его дочки. Александр Глебович очень хотел видеть нас парой. Он думал, если я отыщу романовскую диадему, Катюша наконец выйдет за меня.
– Но вы же гей!
– И что? Гомосексуалист не может быть хорошим мужем зрелой дамы? Заботиться о ней, поддерживать, развлекать…
– А ублажать? – не смогла удержаться от вопроса Аня, хотя и немного стыдясь своего любопытства.
– В принципе тоже. Я не испытываю отвращения к женским гениталиям. У меня были любовницы. Немного, но все же. Да и Катя уже не девочка. И не шлюха. Думаю, для нее секс не так уж важен. А скоро вообще перестанет интересовать. Я бы с ней до конца дней остался.
– Кате, насколько я знаю, и пятидесяти нет. Она еще долго будет интересоваться… не только единением душ, – сказала Аня, которой молодящийся Борисов не очень нравился.
– Мы с ней давние друзья. Из нас вышла бы отличная пара.
– А почему бы вам не жить с кем-то своего пола? Раз уж вас тянет на это? Ровесников не хотите, а молодые не соглашаются?
– Как бы это цинично ни звучало, но да. Одно дело прожить с кем-то долгие годы и стариться вместе, а другое сходиться в уже зрелом возрасте… Немолодые мужчины малопривлекательны. Я в том числе. Вы, женщины, благороднее и благодарнее. Или же менее требовательны, не знаю. Мужики не такие. Нам подавай упругие попки и гладкие мордашки. Поэтому те, кто могут себе позволить молодого спутника, выберут такого юношу, а не своего ровесника.
– У вас тоже есть предмет обожания, годящийся в сыновья?
– Да.
Кто бы сомневался! Все стареющие мужики превращаются в набоковских Гумбертов. Взрослого мужчину, влюбленного в девочку и женившегося на ее матери, чтобы быть рядом с предметом обожания.
Гей он или гетеро – не суть.
«Неужели и Петр таким станет?» – на секунду испугалась Аня. Да, муж старше ее на восемь лет, но эта разница в возрасте может показаться ему недостаточной годков через десять. Ей будет уже за сорок, а ему всего пятьдесят три.
– Я влюблен в племянника Катерины Симона, – огорошил Аню господин Борисов. – Он живет с ней.
– Он отвечает вам взаимностью?
– Не знаю. Я не показываю своих чувств. Не уверен даже, что парень гей. Мы просто очень хорошо ладим, поэтому много общаемся. Я кайфую, находясь рядом. Ему тоже приятно мое общество.
Вот не зря Аня вспомнила Гумберта!
– Вы «Лолиту» Набокова читали?
– Все образованные люди читали этот роман. И я понимаю намек. Да, мне было бы удобнее подкатывать к Симону, стань я мужем Кати. Но дело же не только в этом…
– Да. Еще в деньгах. Она так неприлично богата.
– Вы проницательны, мудры и циничны. Не ожидал.
Аня первые два эпитета приняла. Последний нет. Она не циник… Скорее, реалист.
– Но с другой стороны, зачем жениться ради денег, если можно получить их, продав раритет? – продолжил Борисов. – А я хочу именно заключить брак. И не из-за Симона. С ним мне ничего не мешает видеться и вне Катиной квартиры.
– Хотите сказать, что любите ее по-своему?
– Безусловно. И воля ее отца мне небезразлична.
– А у вас самого как с финансами?
– Нормально. Квартира, машина. На умеренные безумства тоже нахожу деньги.
– Брендовые шмотки, клубы и поездки в Европу на праздники?
– Именно. Конечно, хотелось бы большего, но жаловаться грех.
– А чего бы хотелось? Яхт, самолетов?
– Нет. Зачем? Гарантий будущего. Чтобы были накопления, которые позволят мне жить нормально даже в том случае, если я утрачу возможность зарабатывать.
– Выходит, брак с наследницей долларового миллионера выигрывает перед получением большого куша? Тем более диадему, окажись она у вас, еще надо продать выгодно. И не пострадать при этом.
– Марк помог бы. У него остались связи.
– А вот интересно… Как вы собирались с ним расплачиваться? Диадема найдена им или его помощником. И что дальше?
– Он передает ее мне. Я отстегиваю в качестве аванса десять миллионов рублей. Остальной расчет в зависимости от обстоятельств. Если женюсь – один. Нет, другой. Мы договорились бы.
– А вы не боялись, что Марк вас кинет?
– Он не владел полной информацией. Я выдал ему часть. Как раз для того, чтобы не быть кинутым.
– А вы его не собирались облапошить?
– Нет. Я честный человек.
– С десятью миллионами?
– Такой кредит мне одобрили.
Аня призадумалась. В голове вертелась неясная мысль, но она все никак не могла ее сформулировать. Некая догадка не давала покоя. И тут ее осенило:
– Кстати, а почему вы не можете помочь в поисках? Раз запустили игру именно вы?
– Одна из частей карты должна храниться в доме, где когда-то жила дочь Натальи Анненковой. Но я ничего там не нашел. Чуть руки-ноги не поломал, забираясь на чердак, но в старом сундуке нашел только труху да мусор.
– Вас кто-то опередил?
– Скорее всего. И если так, то именно этот человек убил Марка.
– Значит, вы прекращаете поиски?
– Вынужден. Об этом тоже скажите господину Новицкому. Хорошо? – Аня кивнула и собралась уйти, но Борисов остановил ее: – Еще одно. В подсказках была фраза о том, что одна из частей карты хранится у той, в ком смешалась кровь Анненковых и Шаховских. Мы с Марком думали, что речь о Еве.
– Но это не так?
– Очевидно, нет.
– А о ком?
– О вашей бабушке Элеоноре. Увидев вашего отца и Эдуарда Петровича на ее могиле, я понял, что мы ошибались.
– Вы к чему сейчас это говорите?
– Вдруг ей грозит опасность?
– Еве?
– Да. Марка убили. Значит, человек, охотящийся за диадемой, способен на многое. К вам Вульф приставил охрану, а к дочери нет. Но в опасности больше она, чем вы.
– Пожалуй…
Как бы Аня ни относилась к Еве, но смерти ей не желала. Поэтому решила кое-что предпринять.
Сергей Отрадов
Когда они с Вульфом приехали к Константину Игоревичу Борисову, то в его квартире обнаружили интересную парочку.
Женщину и мужчину.
Сведения о Катином спутнике Новицкий получил минут через двадцать после того, как они покинули кладбище. То есть тот, кому поручили разузнать о Берднике, выяснил не только то, что он умер в прошлом году, но раскопал сведения о ближайшем его помощнике, который к тому же является женихом дочки Александра Глебовича Екатерины. Той самой неудачнице, которой мог бы помочь «Слава».
– Эдик, и почему ты не министр МВД? – восхитился возможностями Вульфа Сергей. – Мы бы побороли преступность.
– В «мусора» идти в падлу. А в президенты баллотировался бы, если б не судимости.
– Так они у тебя давно погашены.
– Народ урку не выберет. А зря. Я бы порядок навел.
– Вот тебе верю… Честно!
Отрадов сам сидел. По статье 111. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Сергей избил мужа своей любовницы, застукавшего их в койке. Тот сам напросился, поскольку сучил ручонками и обзывался непотребно, да еще супруге своей неверной в лицо плевал. Отрадову ничего не оставалось, как защищать себя и честь опороченной им женщины. Он нанес всего два удара. В лицо и в живот. Сломал мужику челюсть и ребро. Подумаешь! В честном бою он травмы и тяжелее получал. И не бросался заявления писать, а разбирался сам, по-мужски. А этот рогоносец не просто заяву накатал, но еще и, пользуясь связями, подсуетился, чтобы впаяли по максимуму. В итоге отсидел Сергей семь лет…
А Эдик в общей сложности восемнадцать!
И оба они оказались за решеткой из-за Элеоноры.
Сына она могла отмазать. Невелико было первое его прегрешение. А потом понеслось… Как снежный ком.
И рогоносца на Сергея она натравила, желая разлучить с дочкой Леной.
Жестко.
А лучше сказать, жестоко.
И все равно брат и сын продолжали ее любить. Пусть и тайно. И если бы она пожелала их вернуть в свою жизнь, оба прибежали бы, только позови. Только внучка, Ефросинья, смогла противостоять Элеоноре. Она не простила бабку. Не за себя – за всех. И отомстила. Мало того, из квартиры выжила, так еще и имя, данное ей Линой, поменяла. За что, естественно, поплатилась. Сокровища Шаховских достались не ей. А Ане. И хоть Сергей был за дочь рад, но его не оставляла мысль о том, что Еву обделили.
– Эдик, а ты не думал о том, чтобы диадему отдать дочери? – спросил он Вульфа.
– Я для нее и ищу ее.
– Для Фроси?
– А, ты о ней… Нет, обойдется. У меня другая доченька есть – Линочка.
– Ты назвал ее в честь матери?
– Нет. В честь артиста-каратиста. Сын – Брюс. Она – Лина. Лина Эдуардовна.
– Но диадемы достойна именно Ефросинья.
– Потому что русская, а не китаянка? – раздулся от возмущения Вульф.
– Нет. Потому что ты, отец, ей ничего не дал.
– Она сама много чего взяла. Хата, которую она отжала у матери, стоит десятки «лямов». Не рублей, Серега, долларов. Плюс обстановка. Там антиквариата столько! И колье ей от бабки досталось. С рубиновыми розочками. Она не внакладе.