А он ответил мне насмешливым взглядом.
«Ох уж эти барышни, – говорил этот взгляд. – Везде им романтику и любовь подавай. Даже в мрачных военных историях они найдут, над чем томно повздыхать».
Но, возможно, я лишь приписывала Шторму подобные мысли.
Он всегда смотрел на нас либо раздраженно, либо насмешливо, либо с жалостью, и это было обидно.
Он считает нас сборищем истеричных, никчемных девиц. Ну конечно, куда нам до его фейерверкера Зелды с ее боевым задором и «внушительными обводами»!
– Любопытно было бы послушать, что думала об этом сама Фризента, – Адри провела по стеклу пальцами, будто лаская. Искоса глянула на магистра Шторма – она ждала именно его ответа.
– Скорее всего, Фризента наврала бы с три короба, – цинично сообщил Шторм. – Драконы известные лжецы; для них граница между правдой и ложью была зыбкой. Другая мораль, другая логика. Ничего не попишешь.
Адриана выпрямилась.
– Лжецы? Но я помню, вы сказали, что они были удивительными существами!
– И повторю это. Драконам не было чуждо благородство. А уж их познания в военном искусстве и магии и вовсе достойны восхищения. Их жестокость всегда была оправдана. У них есть чему поучиться. Мы и учились – только уроки усвоили не те, что нужно.
Я смотрела на магистра с изумлением. Наша беседа вошла в русло, от которого нас остерегала госпожа директриса. Магистр говорил шокирующие вещи.
И он очень много знал о драконах.
Сейчас самое время перевести разговор на погоду, но как это сделать – я понятия не имела. Кроме того, мне очень хотелось послушать, что еще скажет магистр.
А он лишь сказал:
– Так, девицы-красавицы, пора обратно. Вы увидели все, что вам хотели показать, и довольно с вас. Слушай мою команду! Стройся! Вверх по лестнице – шагом марш!
Глава 9
Экскурсия в Арсенал показалась короткой, однако поди ж ты – нас уже ведут на обед. Как незаметно пролетело время!
В столовой и после, во время короткого отдыха, мы держались тихо. Лекция магистра Шторма и увиденное в Арсенале на всех произвело впечатление.
Но скоро привычный распорядок вернул нас в чувства. Девушки оживились, языки развязались, глаза заблестели.
Никому не хотелось долго размышлять о мрачном прошлом, черной магии драконов и политике. Все спешили стряхнуть тягостное наваждение и забыть залы Арсенала, как страшный сон.
К тому же сегодня по расписанию нас ждал весьма интересный урок.
Этот предмет начинался лишь на втором курсе, назывался он «Правила супружеской жизни» и был призван подготовить нас к этой самой супружеской жизни, чтобы после вступления в брак мы были готовы к любым его неприятным сюрпризам.
Вела его госпожа Берта Бонтон, старейшая из преподавательниц.
Когда она, шаркая и опираясь на трость, зашла в класс и оглядела нас испуганными подслеповатыми глазами, Тара тихонечко сказала:
– Бонтон вообще помнит, что такое супружеская жизнь?
Госпожа Бонтон считалась вдовой. Она пробыла в браке целый год – в далекой-предалекой юности. Ее муж не вернулся из военного похода, но не от того, что пал на поле боя. Он остался в южной провинции с любовницей. Таких женщин, как госпожа Бонтон, называли «бумажными вдовами». Но какие-то знания о супружеской жизни она получить успела и уже много лет передавала их воспитанницам.
– Итак, барышни... – проскрипела она обреченно. – Нет предмета важнее, чем этот! Поскольку цель Академии… – она пожевала сморщенными губами, вспоминая, – сделать из вас хороших, послушных жен. Я расскажу вам о правилах супружеской жизни, а ее писаных и неписаных законах. О душевных, нравственных и. – она понизила голос и закончила с дрожью ужаса, – …физических обязанностях супруги.
Дерзкая Ровена подняла руку:
– У нас будет только теория, или практика тоже? – поинтересовалась она невинно.
Некоторые девушки тихонько прыснули в кулаки. Розга сердито постучала по столу костяшками пальцев.
Госпожа Бонтон недоуменно подняла брови.
– Практику вы пройдете со своими мужьями. Мы с вами будем изучать учебник. Дежурная, раздайте!
Мы получили истрепанные книги в коричневых переплетах, озаглавленные «Советник юным девицам: наставления касательно женского предназначения в браке».
Последние несколько страниц оказались накрепко прошиты черным шнуром с магической печатью.
– Там – глава о телесных обязанностях супруги, – пояснила госпожа Бонтон. – Ее мы изучим в последнюю очередь, после того, как вы усвоите прочий материал. Это деликатная и неприятная тема. Но такова наша женская участь – мириться с тем, что требует от нас природа и похоть мужа!
Циничная Мона переглянулась с хулиганкой Ровеной, усмехнулась и незаметно покрутила пальцем у виска. Другие девочки смотрели на госпожу Бонтон опасливо, вытаращив глаза.
– Я отвечу на ваши вопросы, когда они у вас появятся, – похоронным тоном закончила госпожа Бонтон. – Со всей возможной мягкостью, чтобы не ранить ваши чувства. Сначала мы поговорим о том, как размножаются пчелки и цветки, эти прелестные создания. Увы, у людей все не столь невинно. Но об этом потом, потом! Сейчас откройте первую страницу и читайте главу «Противоположность положения женщины к мужчине в телесном и душевном отношениях».
Из класса госпожи Бонтон мы вышли весьма озадаченные. У нас выдалось полтора часа свободного времени перед ужином, и классная дама отвела нас в рекреационный зал.
– Если ее послушать, то хуже брака люди ничего не придумали, – сказала Тара, пытаясь раздвинуть прошитые страницы в учебнике, чтобы хотя бы одним глазком увидеть – какие тайны там скрыты!
Магический шнур ожил и больно хлестнул Тару по пальцам свободным кончиком – не сметь читать запретное раньше времени! Тара ойкнула и сунула палец в рот.
– Так и есть, – уныло отозвалась Лиза. – Взять моих матушку и батюшку. Вечно лаются, кричат друг на друга. Батюшка похаживает к одной вдове, а матушка плачет.
Тара глянула на Лизу с сочувствием. Своей матери Тара не помнила, отец у нее был веселый и добрый. Моя подруга обожала тайком читать любовные романы, которые контрабандой проносили в Академию служанки. Все романы оканчивались поцелуем и свадьбой, а вот как жили герои после свадьбы – авторы умалчивали. Как и все прочие вокруг.
Мы знали, что должны стать надежной спутницей будущего мужа, безмерно его уважать, во всем его слушаться. Некоторые из нас уже были помолвлены. Но при этом большинство девиц витали в грезах и верили, что за стенами Академии их ждет толпа красивых, богатых, титулованных юношей – герцогов и маркизов, не меньше, – либо молодых, статных придворных магов. А также красавцев-генералов, знаменитых поэтов и прочих прекрасных принцев.
Никто из девушек не сомневался, что уж ее-то точно ждет головокружительная любовная история – дайте только вырваться на волю из-под надзора наставниц!
У меня подобных иллюзий не было. Хотя я все-таки робко надеялась, что каким-то чудом Брандт Валфрик пропадет из моей жизни. А сама моя жизнь окажется куда более захватывающей и непредсказуемой, чем прочили нам традиции и общество...
Тара отправилась на дополнительное занятие игры на клавесине, я села у окна и уткнулась в учебник, давая понять, что с пустыми разговорами ко мне сейчас лучше не подходить. Однако моему негласному предупреждению не вняли. На соседний стул опустилась Лиза-подлиза.
По ее заискивающей конопатой физиономии сразу стало ясно, что сейчас она будет что-то выпрашивать – карандаш, ленту, или списать домашнее задание.
Так и оказалось.
– Эмма, мне нужна твоя помощь, – начала она нерешительно, теребя передник. – Поможешь, душечка? Пожалуйста!
– Смотря в чем, – ответила я сухо. Я недолюбливала рыжую Лизу за ее подобострастное отношение к Адриане. И склонность ябедничать.
– Пожалуйста, сходи со мной к госпоже директрисе! Хочу попросить, чтобы она позволила мне забрать ту арфу из Арсенала. Помнишь, которая вроде как зачарованная?
– Ну так иди и проси. Я-то тебе зачем нужна?
– Попроси директрису за меня... Я ее боюсь. Она тебя любит и не откажет.
– Она и Адриану любит. Пусть твоя подруженька за тебя хлопочет.
Лиза покачала головой.
– Адри говорит, что арфа – старая рухлядь и в ней могут водиться древесные вши. Но мне так захотелось ее получить! Аж пальцы горят сыграть на ней «Балладу о проклятом дровосеке». Такой красивый инструмент, правда? Пусть в ней нет магии, но с ней точно связана какая-то история.
Довод меня тронул. Я тут же поднялась. Желание Лизы получить редкий и диковинный предмет мне понятно, как никому. Что ж, схожу с ней к директрисе – с меня не убудет.
Директриса не дала мне и рта открыть.
– Приучайся не прятаться за спины подруг, девочка! Имей храбрость добиваться желаемого самой, – сурово отчитала она Лизу.
Лиза блеющим голоском изложила просьбу. Госпожа Лисандра сначала отказала, потом смягчилась, но велела Лизе письменно изложить свои доводы со всеми обоснованиями. Чтобы воспитанница не привыкала к тому, что все легко дается.
Лиза бросила на меня тоскливый взгляд – сочинения и эссе ей не давались, но покорно пошла за директрисой в ее кабинет.
Я осталась ждать в приемной. Поудобнее устроилась в мягком кресле, с удовольствием огляделась. Кабинет и приемная директрисы не хуже ее гостиной. Обставлены красиво, роскошно и уютно.
Взгляд остановился на вешалке у двери, и я насторожилась, как гончая, увидевшая дичь.
Потому что на крючке висело кожаное форменное пальто магистра Шторма! Заветные пуговицы неярко поблескивали – так и манили рассмотреть их поближе!
Ну как тут устоять? Я поднялась и крадучись подошла к вешалке. Оглянулась и прислушалась: директриса занята с Лизой и появится нескоро.
Быстро сообразила: магистр все еще в Академии. Не имея собственного кабинета, он оставил пальто в кабинете директрисы. Но вот-вот за ним вернется.
Осторожно развернула полы пальто. Легонько коснулась пальцем первой пуговицы. Она оказалась именно такой, как я себе и представляла: тяжелой, прохладной, гладкой. Ох, какая прекрасная вещь!