— Вотъ и чудесно, — сказалъ секретарь: — значитъ не трудно будетъ пріискать ему ремесло.
Джонъ Гармонъ былъ теперь зарытъ достаточно глубоко, чтобы можно было не опасаться его возвращенія. Поэтому Джонъ Роксмитъ рѣшилъ въ тотъ же день покончить и остальныя свои дѣла, чтобы разъ навсегда развязаться съ покойникомъ.
Онъ составилъ пространное заявленіе, подъ которымъ долженъ былъ подписаться Райдергудъ, и тутъ же, поразмысливъ, кому лучше будетъ передать этотъ документъ — сыну ли Гексама или дочери, — рѣшилъ, что лучше дочери. Но было безопаснѣе избѣжать личнаго свиданія съ дочерью, такъ какъ сынъ Гексама видѣлъ Юлія Гандфорда, и между братомъ и сестрой могъ произойти разговоръ, который могъ привести къ сравненію примѣтъ, что возбудило бы заснувшее подозрѣніе и повело бы къ непріятнымъ послѣдствіямъ. «На меня, чего добраго, можетъ пасть подозрѣніе въ умерщвленіи моей собственной особы!» подумалъ Роксмитъ. Да, лучше всего отослать документъ дочери въ пакетѣ по почтѣ. Плезантъ Райдергудъ взялась разузнать ея адресъ, и нѣтъ никакой надобности присовокуплять къ документу пояснительную записку. До сихъ порѣ все было просто. Но вѣдь всѣ имѣвшіяся у него свѣдѣнія о дочери Гексама дошли до него черезъ мистрисъ Боффинъ, которая въ свою очередь слышала о ней отъ Ляйтвуда. Эти свѣдѣнія заинтересовали его, и ему очень хотѣлось бы узнать о ней больше. Ему, напримѣръ, хотѣлось бы знать, дойдетъ ли до нея этотъ оправдательный документъ и удовлетворитъ ли онъ ея оскорбленную дочернюю гордость. Но опять-таки, чтобы получить эти дальнѣйшія свѣдѣнія, надо было найти какой-нибудь новый источникъ помимо Ляйтвуда, который тоже видѣлъ Юлія Гандфорда, публиковалъ въ газетахъ о Юліи Гандфордѣ, и котораго онъ, Роксмитъ, избѣгалъ пуще всѣхъ, хотя повседневный ходъ событій легко могъ свести ихъ лицомъ къ лицу въ любой день недѣли и въ любой часъ дня.
Какъ отыскать такой источникъ? — Вотъ какъ. Сынъ Гексама находится на попеченіи какого-то школьнаго учителя, который готовитъ его къ той же карьерѣ. Роксмитъ хорошо это помнилъ, потому что мальчика пристроила въ школу сестра, и еще тогда, въ разсказѣ Ляйтвуда, его особенно пріятно поразилъ этотъ фактъ. Бѣднягу Слоппи надо учить. Ну вотъ, если пригласить для этой цѣли того школьнаго учителя, источникъ и открытъ. Знаетъ ли мистрисъ Боффинъ фамилію учителя? — Нѣтъ; но все равно, она знаетъ, гдѣ помѣщается школа; этого совершенно достаточно.
Не откладывая въ долгій ящикъ, Роксмитъ и написалъ содержателю школы; въ тотъ же вечеръ Брадлей Гедстонъ явился къ нему самъ вмѣсто отца. Роксмитъ изложилъ ему дѣло. Дѣло было несложное: давать по вечерамъ уроки молодому человѣку, протеже супруговъ Боффинъ, которые желали доставить ему приличное положеніе въ свѣтѣ. Школьный учитель охотно согласился. Секретарь спросилъ на какихъ условіяхъ. Учитель сказалъ на какихъ, и дѣло было слажено.
— Позвольте узнать, сэръ, чьей рекомендаціи я обязанъ тѣмъ, что вы обратились ко мнѣ? — спросилъ Брадлей Гедстонъ.
— Надо вамъ сказать, что я тутъ не при чемъ. Я секретарь мистера Боффина. Мистеръ Боффинъ — это тотъ джентльменъ, который получилъ по завѣщанію имущество… вы, можетъ быть, слыхали?… имущество Гармона.
— Гармонъ — это тотъ, котораго недавно убили и потомъ нашли въ рѣкѣ? — спросилъ Брадлей. (Онъ, вѣроятно, пришелъ бы въ изумленіе, если бы зналъ, съ кѣмъ говоритъ.)
— Убили и потомъ нашли въ рѣкѣ.
— Такъ вѣдь не…
— Нѣтъ, перебилъ секретарь, улыбаясь, — не онъ, конечно, васъ рекомендовалъ. Мистеръ Боффинъ слышалъ о васъ отъ нѣкоего Ляйтвуда. Вы, вѣрно, знаете Ляйтвуда или слыхали о немъ?
— Слыхалъ вполнѣ достаточно. Я не знакомъ съ мистеромъ Ляйтвудомъ и знакомиться не желаю. Я ничего не имѣю противъ самого мистера Ляйтвуда, но многое имѣю противъ его друзей, — противъ нѣкоторыхъ изъ его друзей… противъ самаго близкаго его друга.
Онъ съ трудомъ выговаривалъ слова. Даже теперь, здѣсь, онъ вышелъ изъ себя, несмотря на всѣ свои усилія сдержаться, когда въ его памяти поднялась спокойная и насмѣшливая фигура Юджина Рейборна. Роксмитъ понялъ, что задѣлъ больное мѣсто, и сдѣлалъ бы диверсію, если бы Брадлей, по свойственной ему неловкости, прицѣпился къ его словамъ.
— Я готовъ, пожалуй, даже назвать этого друга, — сказалъ онъ сердито, — его зовутъ Юджинъ Рейборнъ.
Роксмитъ вспомнилъ его. Въ его смутныхъ воспоминаніяхъ о той ночи, когда онъ еще боролся противъ соннаго зелья, которымъ его опоили, остался неясный образъ Юджина; онъ и теперь еще помнилъ и имя его, и манеру говорить, и какъ они вмѣстѣ ходили смотрѣть утопленника, и то, гдѣ стоялъ тогда Юджинъ и что онъ говорилъ.
— Скажите пожалуйста, мистеръ Гедстонъ, — обратился онъ къ учителю, пытаясь на этотъ разъ сдѣлать диверсію; — какъ зовутъ сестру молодого Гексама?
— Ее зовутъ Лиззи, — отвѣтилъ Брадлей съ судорожнымъ сокращеніемъ мускуловъ въ лицѣ.
— Кажется, эта молодая особа отличается замѣчательнымъ умомъ и характеромъ?
— Она достаточно хороша и умна, чтобы быть головой выше мистера Юджина Рейборна, хоть это, впрочемъ, доступно и самому обыкновенному смертному, — отвѣтилъ холодно учитель. — Надѣюсь, вы не сочтете дерзкимъ, сэръ, если я спрошу, почему вы сопоставили эти два имени?
— Просто случайно, — сказалъ секретарь. — Замѣтивъ, что вамъ непріятенъ разговоръ о мистерѣ Рейборнѣ, я попробовалъ перемѣнить тему, но, кажется, не слишкомъ удачно.
— Вы знакомы съ мистеромъ Юджиномъ Рейборномъ?
— Нѣтъ
— Такъ, стало быть, эти имена были сопоставлены вами не вслѣдствіе какихъ-нибудь намековъ съ его стороны?
— Конечно, нѣтъ.
— Я позволилъ себѣ объ этомъ спросить потому, что онъ способенъ все сказать по своей легкомысленной и наглой хвастливости, — проговорилъ Брадлей, глядя въ полъ. — Я… Надѣюсь, вы меня поймете, сэръ. Я… я очень… я принимаю большое участіе и въ братѣ, и въ сестрѣ, и эта тема волнуетъ меня. Очень волнуетъ.
Дрожащей рукой онъ досталъ платокъ изъ кармана и вытеръ себѣ лобъ.
Глядя на мрачное лицо этого человѣка, Роксмитъ подумалъ, что въ немъ онъ, дѣйствительно, открылъ источникъ для развѣдокъ, но только источникъ, оказавшійся, сверхъ ожиданія, темнымъ, глубокимъ и бурнымъ. Вдругъ Брадлей поднялъ глаза и, въ своемъ непреодолимомъ волненіи, казалось, вызывалъ его взглядомъ на отвѣть, какъ будто спрашивая: «Ну, говорите же, что вы во мнѣ видите?»
— Протекцію вамъ въ этомъ домѣ составилъ молодой Гексамъ, — заговорилъ секретарь, спокойно возвращаясь къ дѣлу. — Мистеръ Боффинъ случайно узналъ, что онъ вашъ ученикъ. Все, что я спрашивалъ у васъ о братѣ и сестрѣ, я спрашивалъ отъ себя, а не по порученію мистера Боффина. Почему я ими заинтересовался, — нѣтъ надобности объяснять. Вамъ вѣдь извѣстно, что ихъ отца припутали было къ этой исторіи… Я говорю объ убійствѣ Гармона.
— Сэръ, я знаю всѣ обстоятельства этого дѣла, — проговорилъ Брадлей въ неподдѣльной тревогѣ.
— Такъ, пожалуйста, мистеръ Гедстонъ, скажите мнѣ, не легло ли на молодую дѣвушку какой-нибудь тѣни по случаю этого невозможнаго… лучше сказать, ни на чемъ не основаннаго обвиненія, которое было взведено на ея отца и въ сущности уже взято назадъ.
— Нѣтъ, сэръ, — отвѣтилъ Брадлей почти съ гнѣвомъ.
— Очень радъ это слышать.
— Репутація этой дѣвушки безупречна, — продолжалъ Брадлей, такъ заботливо разставляя и выговаривая слова, какъ будто онъ ихъ вычитывалъ изъ книги, — и честный человѣкъ, собственными силами создавшій себѣ положеніе въ свѣтѣ, можетъ, не колеблясь, раздѣлить съ ней это положеніе. Я не говорю — поднять ее до него, я говорю просто: раздѣлить его съ ней. На ней нѣтъ никакого пятна, если только, по несчастью, она сама не накличетъ бѣды на свою голову. Если честный и трудящійся человѣкъ не боится смотрѣть на нее, какъ на равную, если онъ убѣжденъ, что на ней нѣтъ пятна, то уже одинъ этотъ фактъ, полагаю, говоритъ самъ за себя.
— А есть такой человѣкъ? — спросилъ секретарь.
Брадлей Гедстонъ сдвинулъ брови, сжалъ зубы, отчего еще рѣзче обозначилась его широкая нижняя челюсть, и, уставившись въ полъ съ видомъ рѣшимости, казавшейся совершенно излишнею въ данномъ случаѣ, отвѣчалъ:
— Да, такой человѣкъ есть.
У Роксмита не было больше ни причинъ, ни предлога продолжать разговоръ, который на этомъ и кончился. Часа черезъ три послѣ того привидѣніе въ парикѣ и съ бородой изъ пакли явилось опять въ лавку миссъ Плезантъ, и въ тотъ же вечеръ заявленіе Райдергуда лежало въ почтовомъ ящикѣ, адресованное на имя Лиззи Гексамъ.
Всѣ эти дѣла заняли у него столько времени, что онъ увидѣлся съ Беллой только на слѣдующій день. Они, казалось, безъ словъ сговорились вести себя такъ, чтобы Боффины не могли замѣтить перемѣны въ ихъ отношеніяхъ. Этому много способствовали хлопоты по снаряженію въ путь Бетти Гигденъ, — хлопоты, очень занимавшія Беллу и поглощавшія вниманіе всей семьи.
Когда старуха принялась укладывать свою корзинку, и всѣ они окружили ее, — всѣ, кромѣ Беллы, примостившейся на колѣняхъ у кресла, на которомъ стояла корзинка, и дѣятельно помогавшей въ укладкѣ, Роксмитъ сказалъ:
— Мнѣ кажется, мистрисъ Гигденъ, что вамъ слѣдовало бы по крайней мѣрѣ взять съ собой письмо. Я могу вамъ сейчасъ его написать. Тамъ будетъ обозначено, когда и гдѣ оно было написано, и засвидѣтельствовано отъ имени мистера и мистрисъ Боффинъ, что они ваши друзья, — не говорю: покровители, потому что это не понравилось бы ни имъ, ни вамъ.
— Нѣтъ, нѣтъ, — подхватилъ мистеръ Боффинъ, — не надо покровительства! Что бы тамъ ни случилось, — покровительство въ сторону! Ну его!
— Этого добра и безъ насъ вволю. Правда, Нодди? — сказала мистрисъ Боффинъ…
— Еще бы, старушка! По горло! — поддержалъ ее супругъ.
— Однако многіе любятъ покровительствовать. Развѣ не правда? — обратилась къ нему Белла, поднимая глаза.
— Да я-то не люблю. А если кто любитъ, тотъ, значитъ, не понимаетъ, въ чемъ тутъ суть. Всѣ эти патроны да патронессы, вице-патроны и вице-патронессы, покойные патроны съ покойными патронессами, что всѣ они означаютъ въ тѣхъ отчетахъ благотворительныхъ учрежденій, которые такимъ дождемъ сыплются на Роксмита, что онъ иной разъ сидитъ въ нихъ по самыя уши? Если какой-нибудь мистеръ Томъ Ноксъ расщедрится на пять шиллинговъ, развѣ онъ не патронъ? И развѣ не патронесса какая-нибудь тамъ мистрисъ Джекъ Стайльсъ, если она дастъ бѣднымъ пять шиллинговъ? И изъ за какого чорта весь этотъ шумъ? Если это не самое наглое безстыдство, то какъ вы это назовете — любопытно знать?