— Давайте намъ Дансера, Веггъ, — сказалъ мистеръ Боффинъ.
Выпучивъ еще разъ глаза на пріятеля, Сайлесъ порылся въ книгѣ и нашелъ надлежащее мѣсто.
— Страница сто девятая, мистеръ Боффинъ. Глава восьмая. Содержаніе: «Рожденіе и положеніе въ свѣтѣ. Одежда и наружность. Миссъ Дансеръ, ея женскія прелести. Палаты скупого. Находка сокровища. Исторія пирожковъ съ бараниной. Понятія скупого о смерти. Бобъ — собака скупца. Гриффитсъ и его хозяинъ. Какъ можно распорядиться однимъ пенсомъ. Замѣна топлива. Выгода имѣть табакерку. Скупой умираетъ нагишомъ. Кладъ въ навозной кучѣ».
— Э? Что такое? — переспросилъ мистеръ Боффинъ.
— Кладъ въ навозной кучѣ, сэръ, — повторилъ Сайлесъ, отчетливо выговаривая слова. — Мистеръ Винасъ, сэръ, дѣйствуйте щипцами. — Мистеръ Веггъ и это сказалъ только затѣмъ, чтобъ обратить вниманіе Винаса на добавленную имъ, Веггомъ, однѣми губами поправку: «въ мусорной кучѣ».
Мистеръ Боффинъ придвинулъ себѣ кресло къ камину, опустился въ него и, весело потирая руки, сказалъ:
— Итакъ, давайте намъ Дансера.
Мистеръ Веггъ приступилъ къ чтенію. Онъ прослѣдилъ біографію вышереченнаго знаменитаго челорѣка черезъ всѣ разнообразныя фазы человѣческой скупости и свинства, прочелъ о томъ, какъ умерла миссъ Дансеръ вслѣдствіе чрезмѣрной воздержности въ пищѣ, какъ мистеръ Дансеръ подвязывалъ свои лохмотья веревочками, какъ онъ разогрѣвалъ себѣ обѣдъ при помощи сидѣнія на блюдахъ, и наконецъ добрался до утѣшительнаго факта кончины его — нагишомъ въ мѣшкѣ. Засимъ послѣдовала такая тирада:
«Домъ или, вѣрнѣе, груда развалинъ, въ коихъ жилъ мистеръ Дансеръ и кои, по смерти его, перешли по праву наслѣдства къ капитану Гольмсу, представляли собой ветхое, полусгнившее строеніе, въ продолженіе полустолѣтія не знавшее починокъ».
Тутъ мистеръ Веггъ взглянулъ на пріятеля и потомъ обвелъ глазами комнату, въ которой они сидѣли и которая давно не ремонтировалась, правду сказать.
«Но это бѣдное съ виду, полуразрушенное строеніе было богато внутри», продолжалъ читать мистеръ Веггъ. «Для изслѣдованія всего, что въ немъ заключалось, нужно было потратить не одну недѣлю, и капитанъ Гольмсъ нашелъ пріятное для себя занятіе въ разыскиваніи потаенныхъ кладовъ скряги».
Мистеръ Веггъ повторилъ: «потаенныхъ кладовъ» и толкнулъ пріятеля деревяшкой.
«Одинъ изъ богатѣйшихъ тайниковъ мистера Дансера оказался въ навозной кучѣ, въ коровникѣ: въ этой огромной грудѣ удобренія было запрятано безъ малаго двѣ тысячи пятьсотъ фунтовъ стерлинговъ. Сверхъ того, пятьсотъ слишкомъ фунтовъ банковыми билетами и золотомъ найдено въ старой курткѣ, крѣпко приколоченной гвоздями въ ясляхъ».
Тутъ деревяшка мистера Вегга рванулась впередъ и начала медленно приподниматься, что, однако, не мѣшало ему продолжать чтеніе.
«Было открыто еще нѣсколько чашекъ, наполненныхъ гинеями, да кромѣ того пачки банковыхъ битетовъ оказались засунутыми по разнымъ угламъ дома. Нѣкоторыя были запиханы въ щели по стѣнамъ».
Тутъ мистеръ Винасъ посмотрѣлъ на стѣны.
«Подъ подушками и подъ чехлами стульевъ тоже оказались узелки».
Мистеръ Винасъ посмотрѣлъ подъ себя на скамейку.
«Нѣсколько штукъ укромно припрятались за комодами. Около шестисотъ фунтовъ банковыми билетами было сложено въ пустой старый чайникъ. Въ конюшнѣ капитанъ нашелъ нѣсколько кружекъ, биткомъ набитыхъ старыми долларами и шиллингами. Дымовая труба тоже была обыскана и хорошо вознаградила за трудъ, ибо въ девятнадцати отдѣльныхъ ея углубленіяхъ, подъ грудами сажи, были найдены деньги небольшими суммами, всего на двѣсти слишкомъ фунтовъ».
Деревяшка мистера Вегга поднималась все выше и выше, а самъ онъ все сильнѣе и сильнѣе упирался въ мистера Винаса противоположнымъ локтемъ, пока наконецъ дальнѣйшее сохраненіе равновѣсія первымъ изъ названныхъ джентльменовъ не сдѣлалось несовмѣстимымъ съ этими двумя маневрами, и онъ не опрокинулся на своего друга, придавивъ его къ краю скамьи. Въ продолженіе нѣсколькихъ секундъ ни тотъ, ни другой не сдѣлали ни малѣйшаго усилія принять болѣе приличную позу: оба застыли на мѣстахъ, точно въ столбнякѣ.
Но видъ мистера Боффина, который спокойно сидѣлъ въ своемъ креслѣ, съежившись и не отрывая глазъ отъ камина, подѣйствовалъ на нихъ, какъ сильное укрѣпляющее. Чтобы возстановить свое равновѣсіе, мистеръ Веггъ искусно притворился, что чихаетъ, и съ спазматическимъ «чхи!» мастерски вскинулъ вверхъ себя и мистера Винаса.
— Ну-ка, почитайте еще, — проговорилъ съ какой-то алчностью мистеръ Боффинъ.
— Слѣдующій будетъ Джонъ Эльвзъ, сэръ. Желаете послушать про Джона Эльвза?
— Ладно! — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Послушаемъ, чѣмъ отличился этотъ Джонъ.
Этотъ Джонъ, какъ оказалось, ничего не пряталъ по щелямъ, и потому чтеніе было скучновато. Но нѣкая примѣрная леди, по фамиліи Вилькоксъ (затаившая въ футлярѣ стѣнныхъ часовъ кучу золота и серебра въ баночкѣ изъ подъ пикулей, а въ уголкѣ подъ лѣстницей набитую золотыми вещами жестянку, не считая изрядной суммы денегъ въ старой мышеловкѣ) оживила интересъ. За этой дамой послѣдовала другая, выдававшая себя за нищую и оставившая послѣ себя огромное богатство, завернутое въ лоскуточки бумаги и въ старыя тряпки. За нею выступила на сцену еще одна женщина, торговка яблоками по профессіи, скопившая состояніе въ десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, которые тоже оказались запрятанными по разнымъ щелямъ, за кирпичами и подъ поломъ. За нею послѣдовалъ французскій джентльменъ, засунувшій въ дымовую трубу, къ значительному ослабленію тяги, большой кожаный чемоданъ, въ которомъ заключалось двадцать тысячъ франковъ золотомъ и серебромъ и много драгоцѣнныхъ камней, какъ это было открыто трубочистомъ послѣ его смерти. Такимъ образомъ мистеръ Веггъ дошелъ до заключительнаго примѣра человѣка-сороки:
«Много лѣтъ тому назадъ проживала въ Кембриджѣ одна старая супружеская чета, по фамиліи Джердайнъ. У супруговъ было два сына. Отецъ былъ форменный скряга, и послѣ его смерти нашли въ его постели цѣлую тысячу гиней. Оба сына выросли такими же скрягами, какъ отецъ. Когда имъ было лѣтъ по двадцати или около того, они открыли въ Кембриджѣ торговлю суконнымъ товаромъ и продолжали вести ее до самой смерти. Лавка Джердайновъ была самая грязная въ городѣ. Въ ней рѣдко появлялись покупатели, да и тѣ заглядывали больше изъ любопытства. Братья производили отталкивающее впечатлѣніе своей неопрятной внѣшностью. Окруженные щегольскими костюмами, составлявшими предметъ ихъ торговли, сами они ходили въ лохмотьяхъ. Говорятъ, у нихъ не было даже кроватей и, во избѣжаніе расходовъ на покупку таковыхъ, они спали подъ прилавкомъ на тюкахъ парусины. Они были до безобразія скупы въ своемъ домашнемъ хозяйствѣ. За ихъ обѣденнымъ столомъ лѣтъ двадцать не появлялось куска мяса. Когда же одинъ изъ братьевъ умеръ, то другой, къ немалому своему удивленію, нашелъ большую сумму денегъ, которая была утаена даже отъ него».
— Каково? — воскликнулъ мистеръ Боффинъ. — Вотъ видите: даже отъ него! Ихъ было только двое, и все-таки одинъ утаилъ отъ другого.
Мистеръ Винасъ, который, съ минуты своего знакомства съ французскимъ джентльменомъ, сидѣлъ нагнувшись и пристально разглядывалъ трубу, теперь обратилъ вниманіе на послѣднее замѣчаніе и взялъ на себя смѣлость его повторить.
— Вамъ нравится? — вдругъ спросилъ мистеръ Боффинъ, круто повернувшись къ нему.
— Какъ… какъ вы сказали, сэръ?
— Нравится вамъ то, что читалъ сейчасъ Веггъ?
Мистеръ Винасъ отвѣтилъ, что находить разсказъ въ высшей степени интереснымъ.
— Такъ приходите опять; послушаете и еще что-нибудь, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Приходите, когда вздумается: хоть послѣзавтра, только получасикомъ раньше. Тутъ еще много разсказовъ, — конца краю нѣтъ.
Мистеръ Винасъ изъявилъ свою благодарность и принялъ приглашеніе.
— Удивительно, чего только не припрятывалось въ разное время отъ постороннихъ глазъ, — проговорилъ задумчиво мистеръ Боффинъ, — ужъ точно — удивительно!
— Вы хотите сказать, сэръ, — вмѣшался Веггъ съ заискивающимъ лицомъ, въ надеждѣ вытянуть что-нибудь изъ мистера Боффина, и съ новымъ толчкомъ деревяшки по адресу своего друга и брата, — вы хотите сказать: по части денегъ припрятывалось?
— По части денегъ? — Да! — сказалъ мистеръ Боффинъ. — И по части бумагъ.
Мистеръ Веггъ въ избыткѣ восторга опять взвалился на мистера Винаса и, какъ прежде, поспѣшилъ оправиться, замаскировавъ свои взволнованныя чувства чиханьемъ.
— А-а, пчхи!.. Вы говорите, сэръ, и по части бумагъ? И бумаги тоже припрятывались?
— Припрятывались и забывались, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Книгопродавецъ, у котораго я купилъ «Музей Чудесъ»… А кстати: гдѣ «Музей Чудесъ»?
Онъ торопливо опустился на колѣни и принялся съ нетерпѣніемъ рыться въ кучѣ книгъ.
— Не помочь ли вамъ, сэръ? — спросилъ мистеръ Веггъ.
— Нѣтъ, я уже нашелъ: вотъ онъ, — отвѣчалъ мистеръ Боффинъ, стирая съ книги пыль обшлагомъ своего сюртука. — Томъ четвертый. Я помню, что тотъ книгопродавецъ прочелъ мнѣ это мѣсто изъ четвертаго тома. Поищите-ка, Веггъ.
Сайлесъ взялъ книгу и началъ перевертывать листы.
— Замѣчательная окаменѣлость, сэръ?
— Нѣтъ, нѣтъ, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Не окаменѣлость, нѣтъ.
— Мемуары генерала Джона Рида, въ просторѣчіи именуемаго «Блуждающій Огонь?» Съ портретомъ, сэръ.
— Нѣтъ, не то.
— Поразительный случай съ человѣкомъ, проглотившимъ крону? Да?
— Чтобы спрятать? — спросилъ мистеръ Боффинъ.
— Нѣтъ, сэръ, — отвѣчалъ мистеръ Веггъ, просматривая текстъ, — нѣтъ, это повидимому произошло случайно… А-а! Вотъ оно, должно быть. Необычайная находка духовнаго завѣщанія, пропадавшаго двадцать одинъ годъ.
— Оно самое! — радостно вскрикнулъ мистеръ Боффинъ. — Читайте.
«Чрезвычайно любопытное дѣло» началъ читать мистеръ Веггъ, «разбиралось въ послѣднюю сессію суда въ Мернборо въ Ирландіи. Вотъ его суть въ короткихъ словахъ. Нѣкто Робертъ Больдвинъ въ мартѣ 1782 года сдѣлалъ духовное завѣщаніе, и въ этомъ завѣщаніи отказалъ свои помѣстья, о коихъ идетъ нынѣ тяжба, дѣтямъ своего младшаго сына. Вскорѣ послѣ того онъ началъ впадать въ дѣтство и умеръ восьмидесяти слишкомъ лѣтъ. Тогда старшій сынъ, отвѣтчикъ по тяжбѣ, заявилъ, что отецъ уничтожилъ свое завѣщаніе, и такъ какъ завѣщанія дѣйствительно не нашли, то онъ и вступилъ во владѣніе вышереченными землями. Въ такомъ положеніи оставалось дѣло двадцать одинъ годъ, и за все это долгое время вся семья была увѣрена, что отецъ умеръ безъ завѣщанія. Но вотъ, спустя двадцать одинъ годъ, умерла жена отвѣтчика, и вскорѣ онъ женился (на восемьдесятъ восьмомъ году) на очень молодой дѣву