– Уже лучше, рвется домой. Говорит, что на больничной койке превращается в старуху.
– Мы ее завтра проведаем, – сказала Анна Сергеевна.
– Бабичка категорически против. Заявила, когда приведет себя в порядок, тогда и встретитесь. Но с нетерпением ждет ваших фирменных пирожков и пычушек.
– Может, пышечек-ватрушечек? – уточнила Гелена.
– Да, я перепутала, – засмеялась Николь. – У вас все такое вкусное, научите меня готовить? Димочка любит домашнюю еду.
– Николенька, как он там? – спросила Анна.
– У него все хорошо, Дима очень талантлив, ему прочат большое будущее. Ой, вы же ничего еще не знаете. Его работами заинтересовался академик Потапов, он присутствовал на симпозиуме, где Дима выступал с докладом. Они потом долго беседовали, и Потапов пригласил его на работу в свой институт. Когда у Димочки закончится контракт, мы переедем в Россию.
– Боже, какое счастье, – не выдержав, всхлипнула Анна Сергеевна.
– Николенька, а вы собираетесь пожениться? – осторожно спросила Гелена Казимировна.
– Конечно. Мы уже все решили. Свадьба будет в Тригорске, как только под Москвой построим дом, родим мальчика и девочку. Меня Потапов к себе не взял, но я займусь переводами для научных журналов. Я же свободно говорю на русском, английском, неплохо знаю немецкий и у меня техническое образование. Буду воспитывать детей, и работать, не выходя из дому.
– Полин не возражает, что ты навсегда уедешь в Россию? – поинтересовался генерал.
– Когда я рассказала о наших планах, бабичка ответила, что ее мама, бабушка с дедушкой и все близкие люди бежали от революции во Францию, а если я возвращаюсь в Россию, и там будет продолжен наш род, значит так угодно Всевышнему. И потом, Андрей Петрович, от Парижа до Москвы около четырех часов на самолете. Так что мы будем недалеко друг от друга. А может, бабичка и сама захочет жить с нами. Ой, я засиделась, уже поздно, мне пора домой.
– Николь, может, у нас переночуешь? – спросила Анна.
– Спасибо, но у меня еще разговор с Димочкой по скайпу. Я возьму такси. Даже не представляете, как я рада, что вы приехали, мне сразу стало спокойнее. Жалко, что через три дня улетаю в Америку, меня отпустили всего на неделю.
Проводив девушку, Анна спросила мужа, – не знаешь, кто такой Потапов?
– Очень известный ученый не только у нас, но и за рубежом. Он возглавляет научно-исследовательский институт, который работает на космос и оборонку. Так что нашему Диме очень повезло, что его берет к себе академик. Дамы, как вы относитесь к тому, чтобы завтра подняться на Эйфелеву башню и посетить Люксембургский парк?
– Как скажешь, Андрей, а как мы здесь будем передвигаться? – поинтересовалась Гелена. – У нас ведь большая программа, надо в Лувре побывать, на Монмартре, в кабаре Муленруж, у Анечки целый список заготовлен. По магазинчикам пробежаться, подарков всем накупить.
– Передвигаться лучше всего на метро, по мере надобности будем брать машину на прокат, а вообще, чтобы почувствовать Париж, по нему надо просто гулять. А теперь давайте отдыхать.
За ужином следующего дня Веселов лукаво поглядывал на непривычно долго молчавшую Гелену Казимировну, потом не выдержал, – Гелечка, устала?
– Что ты, Андрей, разве можно от чуда устать. У меня все внутри аж дрожит от увиденного. Мы с Аней как поднялись на Эйфелеву башню, так чуть не умерла от восторга. А в Люксембургском парке я бы поселилась, представляешь, каждый день бродить по его аллеям, любоваться скульптурами, фонтаном Марии Медичи, а сколько там цветов, сроду таких не видела. И круассанчики в кафе – просто мечта. Заметив, как переглядываются Андрей с Анной, зевнула, – пожалуй, я пойду к себе, спокойной вам ночи.
– Хороших тебе снов, Гелечка, мы сами уберем со стола, – торопливо сказала Анна Сергеевна.
Услышав, как стукнула входная дверь, Гелена Казимировна вышла в холл. Взглянув на, лежащую в объятиях кота, собачку вздохнула, – ты видела? Генерал полиции и акула пера сбежали из дому тайком из-под надзора строгой мамашки. Ну, чисто дети малые. Ты чего молчишь, покрываешь, да? Я же знаю, что не спишь, ухо-то торчит. Крыся, тебе понравился Париж? Та повернула головку и кивнула. – А чего на Эйфелеву башню не захотела подниматься? Высоты боишься? Не переживай, девочка, некоторые люди тоже боятся. Что будем делать, развенчаем завтра наших гулен? Крыся недовольно фыркнула. – Я с тобой согласна, пусть себе сбегают по ночам и думают, что мы ничего не знаем.
Веселов и Анна, обнявшись, шли по улице и улыбались.
– Мне никогда еще не было так легко, спокойно и свободно, как в Париже, Андрей. Я побаиваюсь толпу больших городов, а здесь она такая улыбчивая и радостно-гомонящая. Удивительный город, он будто создан для любви и удовольствий, будто говорит, наслаждайся жизнью…
– Анечка, ты знаешь, что у мэра Парижа есть любимое выражение: «Париж не принадлежит парижанам, Париж принадлежит всему миру».
– Правда? Значит, он принадлежит и нам, – засмеялась она. – И эта ночь, и завтрашний день и все-все время…
– Жена, давай уже целоваться, а то смотрю на молодежь, и завидки берут…
Две недели в Париже пролетели как одно мгновение. В последний вечер подруги накрыли на стол и присели в ожидании Полин.
– Гелечка, помнишь, как она прилетела в Тригорск, чтобы с нами познакомиться? – спросила Анна Сергеевна.
– Ага, еще умудрилась поучаствовать в операции по освобождению Феди из узилища, когда его подставили.[8] Ань, – вздохнула Гелена Казимировна, – я и по дому соскучилась, и уезжать не хочется. Грустно как-то.
– Мне тоже. Зато мы теперь всегда будем сюда приезжать, как только появится желание.
– Правда?
– Конечно. Представляешь, ты однажды встаешь утром рано и кричишь на весь дом, – больше не могу, мне надо срочно в Париж.
– И что? – с придыханием спросила Гелена.
– И мы летим.
– Я согласна.
– О чем дамы задумались? – вошел в кухню генерал.
– О том, как сюда вернемся. Мы ведь еще не все посмотрели, правда, Анечка?
– Моя ж ты хорошая, – приобнял Гелену Веселов. – Пойду открою, Полин звонит в дверь.
– Ну, что, мои дурындочки, уже грустите? Мне тоже жалко с вами расставаться. Я в прихожей пакеты оставила, там подарки для Вариных малышей, и кое-что для Крыськи. Мои любимые пирожки, ватрушечки, кексики на столе, буженина тоже, так чего мы ждем, Андрей, наливай.
– Полька, признайся, ты почему перед нашим приездом холодильник загрузила не французскими изысками, а мукой, творогом, мясом, дрожжами? – спросила Гелена.
– А чтобы пекли свою вкуснятину для меня. Знала, что вы все равно будете болтаться по кафешкам, зато я наслаждалась русской кухней. У меня к вам серьезный разговор. Николь и Дима скоро вернутся в Россию, я хочу им в Подмосковье построить дом. Анна, рот пока не открывай, знаю, что ты хочешь сказать. Место будешь выбирать вместе с Андреем, а проектированием и строительством займусь сама. Не забывай, что я архитектор, и лучше других знаю, что нужно для наших детей и внуков.
– Хорошо, Полин, тогда я им куплю квартиру в Москве. Все равно нашим детям по работе придется часто туда ездить.
– Договорились. Теперь главное. Случившийся у меня микроинсульт, это первый серьезный звоночек. Я давно написала завещание, а неделю назад сделала в нем некоторые дополнения. Все свое движимое и недвижимое имущество, счета в банках завещаю Николь, но распоряжаться всем она будет только по согласованию с тобой, Анна. Моя дочь Мари, к сожалению, пошла не в нашу породу, а в своего отца. Базиль был талантлив, хорош собой, но лентяй, мот и гуляка. После нашего развода несколько раз женился, в основном на состоятельных женщинах, а пять лет назад умер в одиночестве. Мари прекрасно рисовала, у нее хороший вкус, надеялась, что она станет известным дизайнером, но дочь бросила учебу, и ударилась в богемную жизнь. Я ей, конечно, помогала, оплачивала счета, но всякий раз ей было мало. Тогда я стала выделять Мари определенную сумму в месяц и не больше. В завещании указала банковский счет, с которого дочь будет снимать ежемесячно указанную сумму, так что с голоду не помрет. Но я ее знаю, она начнет выманивать деньги у Николь. У девочки доброе сердечко, она не сможет отказать матери. А ты, Анна, этого не допустишь.
– Полин, не слишком ли сурово? Николь можно понять, да и я всегда буду помогать детям. У меня большое состояние.
– Знаю, но я не для того с юности корячилась, чтобы дочь пустила все по ветру. Не забывай, у тебя будут внуки, а у меня правнуки. Так мы договорились. Все, дурындочки, будем прощаться, Крысенька, дай я тебя почмокаю. Гелька, где твой пакет с пирожками, я знаю, что ты его приготовила. И нечего реветь, осенью прилечу в Москву, там и встретимся. Андрей, проводи меня, а то если заплачу, голова будет болеть.
Услышав команду «Пристегнуть ремни», генерал улыбнулся, – скоро будем дома. Внезапно Крыся, сидевшая, на руках у Анны, заерзала и уронила слезу.
– Девочка, – забеспокоилась та, – что-то случилось?
Собачка кивнула головкой.
– Андрей, – тревожно шепнула Анна Сергеевна мужу, – наша девочка засуетилась и заплакала.
– Успокойся, сейчас приземлимся и все выясним. Не паникуй раньше времени и Геле ничего не говори.
Их встретил у трапа Забелин, он коротко всех поприветствовал и виновато взглянул на генерала.
– Что? – спросил Веселов.
– Алешка ранен, ему сделали операцию, он в реанимации. Жизненно важные органы не задеты, но он потерял много крови. В больнице его мать, брат и все наши. Сидят в коридоре, к нему никого не пускают.
– Пробьемся, – ответил генерал и позвонил заведующему травматологией, давнему другу по Афганистану Батурину.
– Юрий, сделай все возможное и невозможное, но мы должны быть в палате рядом с нашим офицером.
– Хорошо, – вздохнул тот, – ты же все равно не отстанешь. Подойдешь к той дверце, через которую я вас с Анной выпускал, когда тебя ранили. Но в шесть утра выгоню. И скажи спасибо, что у меня сегодня ночное дежурство.