– Это вряд ли, не будет он по городу болтаться, знает, что в розыске. А почему мы решили, что участковый позвонил брачному аферисту?
– Потому, что только его одного и знаем, – улыбнулся подполковник.
– Логично. Но предположим, что Дроздов связывался с другим преступником… Тогда все сходится. У них же микроавтобус, который заметил Алеша, и подтвердили Забелин с дедом. А где его держать?
– Во дворе дома, а вся южная окраина города – это частный сектор, – подхватил Комаров. – Причем, в последнее время он так активно застраивается, что не все жители знают друг друга.
– Этим и могли воспользоваться преступники. Не нравится мне, Борис, что мы все время предполагаем, точной информации с гулькин нос.
– Но ведь наши предположения верны, Андрей Петрович. Заподозрили Дроздова и все подтвердилось. С бомжами, которые чистили подвал, тоже. Нашли их мертвыми в каком-то подвале. Вроде бы отравились паленой водкой, рядом с ними валялась бутылка. Я пообщался с ребятами из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Они недавно накрыли подпольный цех по производству водки, бутылка была из той же партии. Эксперты проверяли, травануться зельем можно, но не до смерти. Выходит бомжам в водку что-то подсыпали. О результатах вскрытия Головкин сообщит.
– Ты подумай, какие сволочи, если их не остановить, они еще столько всего натворят. Как дела у ребят?
– Ольга по шахматному клубу кое-что накопала, а Сомов ждет сообщение из мест заключения, где отбывал срок Андросов.
– Добро. Как только он все выяснит, соберемся. Завтра Алешу переводят из реанимации в обычную палату, так что доступ к телу разрешается.
– Боюсь, что мы к нему не пробьемся, барышни в очередь станут к раненому, – улыбнулся подполковник.
– Лишь бы они между собой не передрались, – хмыкнул генерал.
– Андрей Петрович, у меня технари на проводе, я отвечу?
– Давай. Коротко переговорив по телефону, Комаров сказал, – сигнал шел с улицы Продольной. Повезло нам, это участок майора Загорулько. Иван Павлович сам там живет, всех знает, и вообще толковый мужик.
– Звони Головкину, пусть срочно с ним пообщается, поставит задачу и предупредит участкового, чтобы тот все проверил очень аккуратно. Сомов, ты чего заглядываешь, если готов к докладу, приглашай Ольгу и деда.
– Мы уже здесь, товарищ генерал, – ответил Степан Иванович.
– Тогда присаживайтесь, слушаем тебя, Никита.
– Если коротко, то Андросов родился в Тригорске 34 года назад. Когда ему исполнилось 15 лет, переехал с родителями в Москву. С детства увлекался шахматами.
– Вот оно что, – протянул Веселов. Часто простое кажется сложным… Он мог ходить в шахматный клуб и как-то узнать о подвале.
– Разрешите мне дополнить, – произнесла Ольга. – Наш сосед рассказал, что туда бегали многие подростки, и он тоже. Заведовал клубом Петр Федорович Симоненко, его жена подрабатывала там уборщицей. Однажды она приболела, и Петр Федорович попросил старших ребят подмести пол и вынести мусор, а сам куда-то вышел на полчаса. Мальчишки рьяно взялись за работу, даже отодвинули небольшой стеллаж с книгами по шахматам и под ним обнаружили люк в подвал. Спустились, но тут вернулся заведующий и выгнал их оттуда. Потом подростки сочиняли разные страшные истории про тот подвал и пугали ими младших ребят. Среди них был и мой сосед. Вот такая история.
– Спасибо, Оля. Никита, продолжай.
– По информации начальника исправительного учреждения Андросов поддерживал дружеские отношения с Носковым Артемом Андреевичем, осужденным по статье «Заладение чужим имуществом». Оба освободились почти одновременно по УДО (условно-досрочное освобождение, от ред.) в связи с примерным поведением. Я связался с оперативниками, которые брали Носкова. Они сообщили, что он входил в преступную группировку, которая занималась отъемом квартир у одиноких стариков. То есть входили к ним в доверие, спаивали и заставляли подписывать документы на продажу квартиры. Потом старики внезапно исчезали. Через некоторое время их находили уже мертвыми в разных местах. Были некоторые данные, что именно Носков занимался их устранением, но доказать это не смогли. Оперативники считают, что он был главным организатором преступлений, но всегда держался в тени. Поэтому и срок получил небольшой, всего четыре года. Снимок Носкова нам пообещали сбросить на компьютер. Да, тех денег, которые он заработал на продаже квартир, не нашли.
– Хитрый, умный, дерзкий, – задумчиво произнес генерал. – Ну что ж, кое-что у нас прояснилось. Как думаете, ребятки, каков состав банды?
– Предположительно, от четырех до пяти человек, – сказал Комаров. – Помимо Носкова и Андросова, должен быть водитель и, возможно, пара молодых симпатичных парней.
– Согласен. А теперь самое трудное, если мы обнаружим наших фигурантов, то как их брать. С одной стороны, нельзя чтобы пострадали девушки, а с другой, пока они не совершат преступление, нам нечего будет предъявить Носкову и другим его подельникам. Над этим надо хорошенько подумать. И еще, что делать с Дроздовым? В принципе, он свое дело сделал, а нам нужно оставить преступников без информатора. Но если изолируем под предлогом командировки, учебы, это их насторожит.
– Андрей Петрович, давайте оставим участкового без связи с ними, – предложил Забелин.
– Как это сделать?
– Изъять мобильник. Тогда кто-то из фигурантов сам явится на опорный пункт, это самое удобное для встречи место. Человек пришел к участковому с каким-то вопросом, что здесь такого. А мы прослушаем их разговор.
– Неплохая идея. Борис, твой карманник готов еще раз поработать на правоохранительные органы?
– Куда ж он денется. Только для достоверности ему придется и кошелек спереть.
– Не возражаю, это будет его гонорар за работу, – засмеялся генерал. – Будем следить за Дроздовым?
– Надо бы, – отозвался Сомов.
– Тогда об этом попросим Маслова, Борис, свяжись с полковником.
– Андрей Петрович, можно видеокамеру установить на опорном пункте, – сказала Шепель.
– Принимается, займитесь этим с Забелиным. Минуточку, жена звонит, она понапрасну беспокоить не будет. Да, Анечка, слушаю, что? Какой же он молодец. Я буду через пятнадцать минут, попроси его к нам зайти, хочу с ним переговорить. Так, ребятки, совещание заканчиваем, дворник Василий опознал по фотографии Андросова. Поехали, Максим. Подбросишь меня домой и решай с Ольгой, как будете устанавливать видеокамеру. Завтра с утра она должна уже быть в кабинете Дроздова.
– Добрый день, – улыбнулся Веселов, входя в гостиную. – У нас сегодня гость, здравствуйте Василий, простите, не знаю вашего отчества.
– Я, как и вы, Петрович, – слегка смутился дворник.
– Рад знакомству, много слышал о вас хорошего и чрезвычайно благодарен за помощь, которую вы нам оказываете.
– Чего ж не помочь в добром деле.
– Ну, тогда рассказывайте, Василий Петрович, что удалось узнать о злодее.
– Я с утра как фотографию получил, по дворам метлой помахал и заодно у стариков про квартирантов поспрашивал. Снимок не показывал, но приметы-то знаю, в листочке указаны и возраст, и рост, и все-такое. Курортники в некоторых домах живут, но никто из них на этого бандита не похож. Вернулся к себе в мастерскую, а тут и Тамара Марковна пришла, ножницы ей надо было наточить. Она полгода назад в Тригорск переехала к дочке. У той муж на мотоцикле разбился, вот они и решили, что вдвоем легче будет внука поднимать. Поговаривают, что Марковна в органах служила. Ну, вот, точу я ножницы, об жизни разговариваем, а сам все думаю, как бы мне про постояльцев узнать. Она в Тихом переулке живет, а это не мой участок. И тут Марковна говорит, – я не понимаю, Василий, местных пенсионеров. Как они не боятся приглашать в дом квартирантов, расклеивая объявления на столбах и на стенах домов, вдруг их обворуют, или, не дай Бог, прибьют. А я отвечаю, – у нас испокон веку так делают, и никогда ничего такого не случалось. Курортники – люди приличные, спокойные, всегда паспорт предъявляют, старики их данные в записную книжку переписывают, бдительность тоже проявляют, да и участковый заглядывает. Так что, Тамара Марковна, напрасно вы волнуетесь. Она мне и отвечает, может и не напрасно. У Нины Степановны квартирант поселился, очень он мне не нравится. Глаза у него не хорошие, мы сидим во дворе на лавочке, а он проходит мимо и как-то так посмотрит, будто приценивается. Одет дорого, сам видный, а квартиру снимает дешевую, у Никитичны даже горячей воды нет, комнатушки маленькие, темные. А я отвечаю ей, – может, он экономный, каждую копейку бережет. Марковна возражает, – чего же этот экономный обедает в ресторане «Под липами», что в парке, я сама два раза видела, как он туда заходил днем. А еще, он как выходит с нашего двора, так сначала постоит, улицу осмотрит, потом уже дальше идет. Подозрительно все это. Тогда я и показал снимок, Тамара Марковна сразу же признала бандюгана. И так мне сказала, – передай тем, кто дал тебе, Василий, эту фотографию, что, если нужно, я готова помочь. Пусть не волнуются, ты первый, с кем я поделилась своими подозрениями. Даже дочке ничего не говорила. И оставила свой номер телефона, вот листочек. Ну, что, помог я вам, товарищ генерал?
– Еще как, Василий Петрович, очень ценная информация. С Тамарой Марковной мы сегодня же свяжемся. Вы молодец, спасибо вам большое.
– Ну, тогда я пойду. Ежели что, обращайтесь.
– Возьми пакетик, Василий, – сказала Гелена Казимировна. – Там пирожочки и ватрушечки, к чаю в самый раз. Идем, я тебя провожу.
Веселов принялся торопливо нажимать на кнопки мобильника, – Борис, подъезжай к нам, надо посоветоваться. Ну, вот, кажется, лед тронулся, Анечка, вы уже обедали?
– Еще нет.
– Тогда дождемся Комарова, для него прибор тоже поставьте. А Крыська где?
– Прибежала с Дуськой, они полопали, теперь во дворе на травке под кустом сирени отдыхают. Наша морда все время тявкает, наверное, учит подружку уму-разуму.
– Почему я Прошу не вижу?