Однако, конечно же, «АССА» повлияла на жизнь Виктора очень во многом. Например, во время одного из своих появлений на съемочной площадке «АССЫ» Виктор Цой познакомился с ассистенткой Соловьева Натальей Разлоговой, сестрой кинокритика Кирилла Разлогова. Завязался роман, и последние годы Виктор прожил именно с Натальей. Она оставила след и в его музыке, придумав аранжировочный ход в начале следующей песни.
Юрий Каспарян: Замечательным, восхитительным образом. Взяла и придумала. Ну, Виктор выудил из нее. У нее мелодия была в голове, и он устроил процедуру психоанализа, или как это называется. И в результате напела мелодию, которую уже мы потом сыграли.
Цой появлялся на съемках у Соловьева эпизодически, а вот Гурьянов был там постоянно — его персонаж проходит через всю картину. Не то чтобы Гурьянову все это очень нравилось.
Георгий Гурьянов: О! Фильм «АССА». Более омерзительного, скучного, спекулятивного фильма я не видел. Для меня единственный смысл съемок в этом фильме состоял в том, чтобы спастись от сорокаградусного питерского мороза и от опасности попасть в тюрьму или быть принужденно пристроенным на работу за тунеядство. И в принципе достичь обе цели мне удалось. Но фильм невозможно смотреть — можно смотреть только финальную сцену, когда появляется Виктор. Он переполнен бездарными актерами, фальшивыми, высосанными из пальца, ложными, невозможными ситуациями. Я могу его критиковать без конца. Его невозможно смотреть. Это чудовищное кино.
На съемках мы неплохо проводили время. И не то чтобы мучительно, хотя в принципе кинопроцесс — это ужасно мучительно. Я видел, как Соловьев орал: «Суки!» Особенно он издевался над своим ассистентом, козлом отпущения. И вообще атмосфера была чудовищной. Сами знаете, что это такое. Стоит ли комментировать?
…
Фильм — фильмом, а тем временем работа над новым альбомом продолжалась. Сведение записанного материала в конце концов было решено проделать у Алексея Вишни. Отношения между группой и звукорежиссером в тот момент были не сахар. Считается, что причиной этого стала запись 1986 года, которую и музыканты, и Вишня так и не сумели довести до конца. Впрочем, у последнего — свой взгляд на причины разлада.
Алексей Вишня: В то время Костя Кинчев совершенно вскружил мне голову. Я жил музыкой «Алисы». Мне было не до «Кино» и не до чего. И как раз тогда ко мне Курехин прислал писаться Гайворонского с Волковым. В общем, я записал три пластинки, и это было все в одно время. Но тут я все-таки не смог устоять, потому что я узнал, что ну совершенно охренительный материал. Я должен принять в этом участие — и баста. А Витя Цой никак не мог мне простить мое увлечение Кинчевым. Поэтому отношения с ним у меня были довольно-таки натянутыми.
Я очень хорошо помню, как звонил Каспаряну и говорил:
— Юра! Ну давай чего-нибудь придумаем, сведем!
А Юра говорил:
— Ты же знаешь, Витенька не хочет с тобой работать.
— Ну, ты же понимаешь, что это бред! Идиотизм!
— Ну конечно, — говорил Юрик. — Я все понимаю. Я постараюсь Витеньку как-нибудь убедить.
Каспарян Цоя убедил, и когда они уже пришли ко мне сводиться, было такое впечатление, что между нами ничего не было. Все нормально, никаких проблем!
А студия у Вишни на тот момент была лучшей в городе, да и практики тоже хватало. Вишня записывал сольные альбомы с полновесными хитами, которые в конце 1980-х можно было даже увидеть в программе «Взгляд».
Да и с «киношниками» он за долгие годы сработался. Так что звукорежиссеру все-таки выдали на руки драгоценную хромовую кассету с материалом альбома. Да-да, самую обычную кассету, которые сейчас продаются на любом развале. Именно над таким исходником Вишня принялся колдовать.
Алексей Вишня: Песню «Прохожий» вообще хотели вырезать — альбом не влезал на сорокапятиминутную кассету. Записали как шутку и серьезно к ней не относились. Мне она не очень нравилась, и Цою тоже. Одна из знаменитых гипотез Виктора гласила, что в каждом альбоме должна быть «сопля». Это такая неэнергичная, обычная, проходная, никакая песня. Но так как в этом альбоме таких песен не было вообще, то роль «сопли» взяла на себя вот эта вот песня «Эй, прохожий, проходи».
Музыканты дали ему полный карт-бланш, и Цой вмешался в процесс лишь в конце одной песни. В концовке песни «Война» он резко выкрутил ручки на пульте. Причем не вовремя.
Алексей Вишня: Он перепутал количество тактов. Ему показалось, что песня вот-вот оборвется, поэтому он поспешил. Я-то считал такты, поэтому руку на мастерах держал и уже готовился начать уводить.
Он говорит:
— Выводи!
Я говорю:
— Рано!
— Блин! Щас кончится болванка!
Я начинаю свирепеть, набираю воздуха, чтобы заорать, и тут он кладет обе ладони на мою руку и прямо так моей рукой выводит мастера. Я уже истошно вопил, что так не делают, что надо медленнее выводить, но тут его упрямство пересилило. Он сказал, что и так нормально, и вопрос был закрыт.
Я обиделся и сидел багровый. Испортили песню.
…
На всю работу у Вишни было четыре дня — два выходных и два дня отгула на работе. Дело было в том, что Цой вылетал в Алма-Ату на съемки фильма «Игла» и хотел закончить альбом до отъезда. Так что Цой, Гурьянов, Каспарян и Вишня работали по шестнадцать часов в день.
В альбом вносились последние штрихи. Надо сказать, что во время финального штурма уже почти ничего не дозаписывалось. Но одна песня все-таки изменилась довольно сильно. Руку к ней приложил Андрей Сигле — профессиональный пианист, выпускник консерватории, автор большого количества киномузыки. Например, к сериалу «Улицы разбитых фонарей».
В песне «Закрой за мной дверь» Сигле попросили выдать что-то в духе Рахманинова. Тот подумал-подумал — и с ходу сыграл блестящее соло. На своем собственном «Профете» — таком же, как у Курехина.
Не все, однако, с клавишником было идеально. В отличие от идейных питерских рокеров он наотрез отказывался работать за портвейн или просто так.
Алексей Вишня: Сигле работал только за деньги. Это был первый случай в моей рок-н-ролльной практике, когда в записи фигурировали деньги. Для меня это было дико, но уже вскоре я сам на свою запись брал у Сигле инструмент на один день. Впоследствии я узнал, что у профессионалов это в порядке вещей и за сто рублей тебе принесут на запись из кабака любую твою вожделенную мечту. Другое дело, что я тогда в месяц девяносто три рубля получал во Дворце молодежи и, безусловно, для меня все это было трудно.
За четыре дня музыканты и звукорежиссер надоели друг другу хуже горькой редьки.
Алексей Вишня: Вся группа курила кубинские сигареты «Лигейрос». Запах приходил за полчаса до них. Я вообще не понимаю, как можно было курить эти сигареты, сделанные из отходов производства кубинских сигар?!
Цой всегда приносил чего-нибудь к чаю и хранил у меня свои тапочки. Как-то Гурьянов пришел раньше и надел их. А потом пришел Витенька, резко показал Гурьянову свою пятку, и Гурьянов отдал ему тапочки. Без слов. Еще они все время дрались с Каспаряном у меня за спиной, и, я помню, меня это очень сильно беспокоило, когда их тапочки в полете разлетались над моей головой. Но стоило мне заорать, как перед носом мгновенно вставал Витенькин кулак или пятка, это раздражало вдвойне и бесило.
Я понимал, что плету оболочку такому продукту, которого раньше у «Кино» еще не было. Это был альбом, сравнимый по мощи с «Радио Африка», который вышел и поразил всех в 1983-м, за пять лет до «Группы крови». А они как дети себя вели.
…
Итак, альбом готов, его можно тиражировать… и тут выясняется, что в СССР этого никто делать не собирается. Дело в том, что Цой хотел сначала выпустить виниловую пластинку в США — и только после этого подумать над тем, как распространять альбом на родине. Пришлось звукорежиссеру брать инициативу в свои руки.
Алексей Вишня: Когда мы все записали, я поинтересовался, что будет дальше. Цой сказал, что не хочет, чтобы это издавалось в России, он хотел, чтобы альбом пришел к нам из Америки, он помнил, кем были «Beatles» до Америки и кем стали после. Я в этом увидел коммерческий мотив, но так как сам ни разу в жизни с музыкантов денег не брал, поинтересовался, обломится ли мне чего с этого дела…
— Господи, я тебя умоляю! — ответил Виктор.
Видит бог, меня никто не просил держать запись и никому ее не давать. О моих связях в Москве он не догадывался, поэтому в назначенный день передачи фонограммы Джоанне я успел слетать в Москву и сделать копию в таком месте, из которого эта запись достанет до самой отдаленной точки СССР. Я просто отдал ее московским писателям, прародителям сегодняшних крупных лейблов. Отдал за так. Решил резко продемонстрировать Виктору свои возможности.
А дальше было вот что. Цой передал фонограмму в Штаты, сел в самолет, улетел на съемки фильма «Игла»… а когда вышел в Алма-Ате, то из каждого киоска звукозаписи уже играл его новый альбом «Группа крови».
…
За предыдущие шесть лет работы электрические концерты были у «Кино» редкостью. А тут сразу начались гигантские площадки. На первых концертах 1988 года Цой только пел, но очень скоро по новой взялся за гитару. А ритм-гитаристом он был очень хорошим — это отмечали еще по первым записям «Кино».
Георгий Гурьянов: Да, ему гораздо комфортнее было с гитарой. Потом, он очень хорошо играл на гитаре, это было необходимо. Ритм-гитара — совершенно необходимая вещь. По-моему, он только на одном концерте был без гитары. Ну, может быть, на нескольких. Он очень здорово танцевал. Высоко прыгал.
Итак, представим себе типичный концерт года 1988-го. Битком набитый стадион, ревущая толпа и аппарат, мощности которого хватило бы максимум на подзвучку актового зала в сельской школе. Звукорежиссера нет — какие-то люди за пультом начнут появляться в группе «Кино» только году в 1990-м. Виктор Цой рубит наотмашь по гитарным струнам, они рвутся в клочья, и как раз на этот случай в концертной программе припасена п