Но в тот момент, в Перми, «афганцы» всего этого еще не знали, и в кинчевских строчках им слышалось только оскорбление.
— Да если бы я в Афгане переспал с местной женщиной, — кричали они, — меня сразу бы расстреляли!
Кинчев пытался объяснить, что речь совсем не об этом, но не успел. С темы СПИДа перескочили на тему войны на чужой земле. Спор затянулся надолго, правда, в драку так и не перерос. Уходя, многие из «афганцев» даже пожали руку Кинчеву, но на обратном пути все равно угнали РАФик, на котором музыкантов возили по Перми.
…
В конце 1988 года фургончик фирмы «Мелодия» под управлением Виктора Глазкова, в котором записывались музыканты, переехал из Минска в Вильнюс. Пришлось ехать за ним, чтобы завершить запись альбома. В Прибалтике в это время набирали силу антисоветские настроения. В Риге был создан народный фронт Латвии. Верховный совет Эстонии провозгласил верховенство законов Эстонии над законами СССР. Совет Литвы провозгласил литовский язык государственным.
К этому времени «дело Кинчева» уже завершилось, подписка о невыезде была снята, поэтому милиционеров можно было опасаться не так сильно. Но проблема жилья в Вильнюсе для музыкантов была еще очень актуальна.
Константин Кинчев: Где жить? Что делать? В Вильнюсе есть такие Золотые ворота. По слухам, человек, который первый раз проходит через эти ворота, может загадать желание. Проходя через Золотые ворота, я загадал единственное желание: хорошо бы нам к кому-нибудь вписаться. Хорошо бы к нам сейчас кто-нибудь подошел и вписал нас!
За воротами мы сели на лавочку, закурили, к нам подошел человек и сказал:
— О! Какими судьбами у нас в городе?
Я сказал, что мы его-то как раз и ждем.
— Меня зовут Джин Беккер, — сказал он. — Я барабанщик.
— А ты можешь нас вписать? — спрашиваю.
Он говорит:
— Конечно!
Все! Мы стали жить у него, а потом жили еще у девушек, с которыми он нас познакомил. Вот таким вот образом.
Проблема с жильем решилась отлично, песни дозаписали быстро. Виктор Глазков умудрялся по-прежнему работать двадцать четыре часа в сутки. Как-то раз, правда, он музыкантов не по-детски напугал. Представьте себе такую картину: Глазков выходит из-за пульта, говорит: «Сейчас, ребята!» — и падает лицом вниз, даже рук не вытянув, закрылок не выпуская. И лежит. Но хорошо лежит. И дышит нормально. Просто так устал человек. Но не умер.
Умер другой человек. В самом начале 1988 года Кинчев потерял еще одного друга. Его потеряла вся страна — по крайней мере, та ее часть, которая слушала хорошую музыку и читала хорошие стихи. За несколько месяцев до смерти этого человека Кинчев написал для него песню, но не смог предотвратить того, что случилось.
Константин Кинчев: Получилось так, что Саня Башлачев был в достаточно серьезной, затянувшейся депрессии. В принципе песня «Солнце за нас» так у меня и получилась, как некая поддержка другу. Но, к сожалению, я не смог, видимо, донести до него все, что хотел. Несколько, наверное, поверхностная вышла песня. Потому что если б получилось, как я хотел, он, наверное, до сих пор был бы жив.
Что произошло 17 февраля 1988 года в питерской квартире на девятом этаже блочного дома, мы не знаем. И никогда не узнаем. Обсуждения тут неуместны, смерть поэта — почти всегда тайна, жизнь поэта — тайна всегда. Позднее Кинчев посвятит СашБашу еще одну песню «Шабаш». А 20 ноября 1988 года в Москве, в спорткомплексе «Лужники» состоялся концерт памяти Александра Башлачева. Этот день многие музыкальные критики считают концом золотого века русского рока. На сцену вышли Александр Градский, Андрей Макаревич, Юрий Наумов, «ДДТ», «ЧайФ», «Калинов мост», «Зоопарк», «Телевизор», «АукцЫон», многие другие. И «Алиса».
Константин Кинчев: Вместо Шаталина мы взяли Игоря. Ему нужно было выучить программу. Он был москвич, и, для того чтобы было удобней его вводить в программу, я обратился к Алле Борисовне Пугачевой с просьбой. И она предоставила мне на месяц свою репетиционную базу. Я там репетировал, за что Алле Борисовне огромное спасибо. Она замечательная женщина, хороший человек… поможет, я уверен, в любую трудную минуту. Другое дело, что я после этого к ней не обращался, но это осталось в памяти, и я ей благодарен по сей день. Так что мы подготовились хорошо, сыграли тоже хорошо.
Эти три имени — Башлачев, Кинчев и Пугачева — впервые пересеклись еще в 1985-м. Тогда музыкальный критик Артемий Троицкий привел рокеров в гости к звезде. Часа в три ночи хозяйка квартиры села к пианино, Башлачев взял гитару, а Кинчев и его коллега по «Алисе» Святослав Задерий устраивали шумовые эффекты.
Константин Кинчев: Кстати, Пугачева записывала этот сейшн на кассету. Так что теоретически эта запись могла сохраниться где-то в ее архивах, но так это или нет — знает только сама примадонна.
…
Альбом вышел многомиллионным тиражом в 1989 году. Крови он попортил музыкантам еще немало — в стране был дефицит всего, не хватало то бумаги, то целлофана, который пришлось доставать где-то в Армении. В довершение всего на первом тираже альбома обложка работы художника Андрея Столыпина оказалась не красной, а малиновой — из-за того, что красной краски найти не удалось. Все это плюс постоянные бюрократические проволочки фирмы «Мелодия» привели к задержке выхода пластинки.
Рубрика «Звуковая дорожка» газеты «Московский комсомолец» тут же признала «Шестого лесничего» разочарованием года. Немудрено — открытием года тогда был признан «Ласковый май»… Со временем история расставила все по местам, альбом оказался глубоким и при этом безупречно ярким. Впереди музыкантов ожидали новые диски, трагические события внутри коллектива и за его пределами, пополнения в семействах, духовные искания и многое другое.
Но это уже совсем другая история…
10Группа «Кино». «Черный альбом» (1990)
— Михаил Горбачев избирается Президентом СССР.
— В Подмосковье убит священник отец Александр Мень. Убийство не раскрыто до сих пор.
— В Москве открывается первый «Макдоналдс».
— На границе бывшей Западной и бывшей Восточной Германии зафиксирована самая большая в мире автомобильная пробка — полтора миллиона автомобилей.
…а из всевозможных музыкальных точек мозги разрушаются вот этим:
Олег Газманов — «Эскадрон», группа «Мираж» — «Музыка нас связала», группа «Маленький принц» — «Мы встретимся снова».
После прошлогодней вакханалии «Ласкового мая» это уже казалось шагом к цивилизации! Первый удар цеха фанерщиков оказался настолько мощным, что на его фоне хорошо смотрелось абсолютно все. Коллективы нового типа были удобны в эксплуатации, не требовали дополнительных капиталовложений и моментально окупались. Не нужно было заморачиваться с мелодиями, текстами, аранжировками — хватало дешевых клавиш и смазливой мордочки. Использование фонограммы позволяло возить по стране семь-восемь «Ласковых маев» одновременно и получать во столько же раз больший доход.
С общественным мнением проблем тоже не возникало — именно на рубеже 1990-х стали появляться проплаченные публикации в газетах, а с появлением более-менее коммерческого телевидения покупать стали и его. Музыканты, которые вкладывали в музыку свои большие души и маленькие деньги, не могли что-либо противопоставить этому валу и начали сдавать позиции. Золотой век русского рока закончился, но его творцы еще об этом не подозревают. Они еще работают по стадионам и не знают, что через пару лет даже концерт в маленьком клубе будет казаться счастьем.
Успешнее других держится группа «Кино».
…
В 1990 год группа вступила как одна из самых успешных рок-команд страны. За 1989-й они дали пятьдесят шесть электрических концертов — больше, чем за всю предыдущую историю! Число не особенно впечатляет, но надо помнить, что Цой в это время активно снимался в кино. Концерты в то время были делом не просто нелегким, а выматывающим — трясешься в поездах и автобусах, выходишь на сцену, а звук у концертного аппарата хуже, чем у самогонного…
Зимой 1989 года группа «Кино» обзавелась новым директором — дела принял Юрий Айзеншпис. Один из первых советских рок-менеджеров, еще в конце 1960-х годов он вел дела группы «Соколы», а потом загремел в тюрьму за валюту и провел за решеткой в общей сложности семнадцать лет. Выйдя на свободу, он решил заняться делами команды «Звуки Му», но его друг — басист «Звуков» Александр Липницкий — обратил внимание Айзеншписа на группу «Кино». С новым директором «киношники» поехали в первый в стране полноценный гастрольный тур.
Бесконечный тур был закончен только к началу следующего лета. Финальным аккордом его стало выступление 24 июня на Большой спортивной арене стадиона «Лужники» перед семьюдесятью тысячами зрителей. Это была разношерстная сборная солянка, большинство участников которой уже и не вспомнить, однако публика пришла именно на «Кино».
В честь Виктора Цоя и его коллег был зажжен олимпийский огонь, который до того загорался лишь четырежды: во время Олимпиады-80, Фестиваля молодежи и студентов 1985 года, Игр доброй воли 1987-го и Московского международного фестиваля мира — тогда, в мае 1989-го, в Луже выступали Оззи Озборн, «Scorpions», «Bon Jovi», «Scidrow» и «Sinderella». Кстати сказать, на «Кино» в 1990-м пришло куда больше народу, чем на западных звезд в 1989-м.
Незапланированным эффектом стал отъезд музыкантов «Кино» со стадиона: машину «Чайка» фанаты вынесли на руках. Если вспомнить, что этот концерт стал для Виктора Цоя последним, совпадение получается зловещее…
…
После этого шоу группа взяла тайм-аут на все лето. Виктор Цой с Юрием Каспаряном выехали в Юрмалу.
Георгий Каспарян: Сначала уехал Виктор, а я как раз отдыхал. Он купил машину, загрузил на нее пожитки, портостудию, усилители, инструменты и поехал в Юрмалу. Там мы тоже пытались что-то писать. Засели, помню, в каком-то сарайчике, — нам было главное, чтобы там была электрическая сеть.