Третьим китом раннего состава был забытый Кормильцевым Виктор «Пифа» Комаров. Как раз на его незатейливых, но крепких клавишах держался фирменный «наутилусовский» звук. Порой всего одна его находка делала шедевр. Так, именно он придумал и сыграл на перепаянном синтезаторе «Малыш» классическую «французскую» тему песни «Взгляд с экрана», или, иначе, «Ален Делон». Вещь вообще для группы историческая.
Вячеслав Бутусов: «Ален Делон» был, по сути, первым текстом, принятым от Кормильцева как соучастника группы «Наутилус Помпилиус». До этого он сотрудничал с группой «Урфин Джюс» и еще с некоторыми музыкантами, а нам свой текст он тогда отдал как бы впервые.
Прежде мы пробовали брать какие-то его тексты, но, судя по всему, первоначально он отдавал нам только то, что отбраковывалось в «Урфин Джюсе». А «Ален Делон» стала практически первой песней, написанной на его текст.
Очевидцы, правда, утверждают, что замысел Кормильцева был совсем иным. В его исполнении стихи звучали издевательской юмореской — без привнесенного Бутусовым трагизма. Видимо, этому можно верить.
Илья Кормильцев: Мое сердце — не большое и не доброе. Я очень педантичный, скептический и желчный человек.
Премьера этой песни состоялась в июне 1985 года во время попойки в коммуналке того же самого Пифы. Кроме хозяина, там жил манекен без руки и без ноги. Манекен звали Федором. На ночь Пифа сажал его в свою машину — отпугивать воров. Услышав, что музыканты сделали с его текстом, Кормильцев в ярости схватил Федора и выкинул его с балкона третьего этажа. Народ в ужасе шарахнулся в стороны — поди разбери в потемках, манекен это или живой человек?
Федора потом за руки — за ноги втащили наверх, а сотрудничество Бутусова и Кормильцева продлилось долгие годы. Хотя тогда поэт страшно напрягся — из-за чего Федору и досталось. А больше всего взбесило его то, что из строчки «Ален Делон не пьет одеколон» композитор выкинул слово «тройной».
Вячеслав Бутусов: Слово «тройной» пришлось убрать, потому что оно ну никак не укладывалось… я никак его не мог уложить. Илья скрепя сердце сказал, что, ладно, пусть будет так. Так что мы бодро миновали, можно сказать, десятилетний этап жизни советского общества, убрав приставку «тройной».
А Пифа сейчас живет в Голландии, проектирует яхты и музыкой не занимается. Хотя на воссоединение «Нау» на «Нашествии-2004» его все-таки вытащили.
…
В 1986 году едва ли не больше, чем о музыке, Бутусов думал об армии. Было ему неполных двадцать пять, за плечами было законченное высшее, а прямо перед носом — реальная опасность загреметь в ряды несокрушимой и легендарной. Откосить было невозможно: каждый день Бутусов ходил в свой НИИ, и достать его военкомату труда не составляло.
Вячеслав Бутусов: Ты был засвечен по всем параметрам. Если тебя не находили на квартире, тебя просто вычисляли на работе. Ты приходишь к начальнику… или тебя вызывают к начальнику… Ты приходишь, он говорит: «Возьми трубку»… Ты берешь трубку, а там с тобой разговаривает товарищ из военкомата… Ну или просто могли вынудить… отправить каким-нибудь насильственным образом…
Как обошлось?.. Не знаю. Каким-то чудом обошлось.
В состоянии дикого невроза Бутусов создал один из главных хитов альбома. Припев вместе с ним орали все, кто той ночью находился в ДК Свердловского архитектурного института. Через год его распевала уже вся страна.
Как только «Шар цвета хаки» стал популярен, на него тут же появилось невероятное количество пародий. Помнится, одной из коронок раннего «Несчастного случая» была песня «Фарш, фарш с мясом». На пленку она, правда, не была зафиксирована, а авторство ее принадлежит Михаилу Зуеву — музыкальному руководителю команды КВН Новосибирского университета и лидеру группы «Иван-Кайф».
Был бы шницель,
Пусть абсолютно белый,
Пусть прозрачный,
Но все же был бы с мясом,
Но повар решил, что я пьян, — и подсунул мне пончик!
Я вижу плов,
Я чую пиццу,
Но вместо слов
Я чувствую гарь — я знать не хочу ту тварь, из которой был шницель!
Я слышу песню вдали — но я вижу лишь
Фарш, фарш с мясом,
Фарш, фарш с мясом,
Ночью мне снится во сне — но я вижу лишь
Фиг, фиг с маслом,
Фиг, фиг с маслом,
Я не пробовал пищи дурней, чем фарш цвета хаки!
Впрочем, армия задела Бутусова только по касательной. В институте он ездил на военные сборы. На фотографиях того времени Бутусов брит наголо — как позже, в эпоху «Крыльев».
Вячеслав Бутусов: Еще один раз я ездил в качестве сопровождающего призывников на пункт, где их разоблачают, сортируют и отправляют по частям… Я, как обычно, пришел к восьми часам утра на работу, а меня там отловили и говорят:
— Значит, так! Сегодня ты на работе не будешь. Мы с твоим начальством договорились, сегодня ты отправляешься в Елань с призывниками.
Ты приходишь в военкомат, а там стоят оглоушенные эти юноши. Тебе дают такую большую папку с какими-то бумагами непонятного содержания. И вот их надо довести до места назначения, чтобы они не убили друг друга, чтобы, напившись до блевоты, не захлебнулись и не упали с поезда…
Страшная была история. Просто страшная. После этого я понял, что к этому надо быть либо морально готовым, либо постараться избежать этого. Одно из двух.
…
Думать о записи «Наутилусу Помпилиусу» в то время было рано, и поэтому члены группы в основном думали о грядущих концертах. Их было мало, и каждый был событием. А на сцене «Наутилус» образца 1986 года выглядел совершенно не так, как мы его сейчас представляем.
Вячеслав Бутусов: Сначала мы ориентировались исключительно на глэмовую эстетику нью-вэйвовских коллективов. Что-то мы могли отсматривать на видео, тогда недоступном, или по журналам… да-а-а…
И вот у нас сложился определенный видеоряд, определенный стереотип, — это как минимум такая дартаньяновская рубашка с жабо и с кружевами, какие-то бутафорские украшения, всклокоченные волосы, по возможности мелированные, или просто покрашенные из пульверизатора. А вот то, что ниже, — было для нас загадкой, потому что все эти рукодельные фотки доходили до нас почему-то только по пояс.
Ну и у нас была задача из того, что есть под руками, слепить вот такой псевдообраз. Получалось у нас что-то типа пародии. Особенно-то нечем было оперировать, но у нас в архитектурном институте готовили мастеров на все руки. Мы накупили каких-то обычных тряпок, разукрасили их специальным образом, нашили из них каких-то бесформенных костюмов, напялили очки… собственно, и все. Еще нас размалевали специально приглашенные девушки. Вот.
Это больше напоминало студенческий капустник, Ну, я не знаю, на уровне художественной самодеятельности. Там что под рукой, все используется. Вот и у нас так же было.
Последний раз в таком имидже группа выступила 20 июня 1986 года на открытии Свердловского рок-клуба. Однако серьезные тексты ну никак не вязались с клоунским обличьем музыкантов — и на фестивале это чувствовалось.
Поэтому осенью, на следующем концерте, имидж группы радикально изменился. Грим остался, но теперь он был строгий. Музыканты, одетые в странную военную форму, застыли у микрофонов и с первых аккордов начали нагнетать ужас.
Вячеслав Бутусов: Мы брали настоящие хаки и просто красили их в черный цвет, а сапоги мы умыкнули из ТЮЗа. Там у нас знакомый — замечательный человек Алик Лаевский, завлитчастью Свердловского ТЮЗа. И оннам после очередного совместного заседания отдал сапоги напрокат. Сперва на выступление, а после этого набрался смелости и подарил две пары ботфортов. Одни были такого наполеоновского типа, а другие именно ботфорты. Обладать такими сапогами в то время — это было что-то невероятное. Тогда же боты можно было купить, только если вступаешь в брачные узы, и то по талону.
…
По сравнению с тогдашними свердловскими грандами «Наутилус» играл музыку экстрамодную. Электроникой и новой романтикой музыкантов снабжал их звукорежиссер Андрей Макаров. Он руководил дискотекой в ДК Архитектурного института и был в курсе последних событий мировой музыки.
В дальнейшем Макаров работал с «Телевизором» и «Колибри», а потом ушел в бизнес. После расставания с ним «Нау» практически перестали интересоваться актуальными музыкальными течениями, но в 1986 году они слушали западных коллег очень внимательно. Например, песня «Рвать ткань» была написана под влиянием грандов неорокабилли «Stray Cats». Не какой-то конкретной вещи, но их стиля вообще.
Текст песни примечателен тем, что в первый и, кажется, в последний раз за всю историю группы Бутусов употребил нецензурное слово.
Вячеслав Бутусов: «Рвать ткань» — жалкая попытка использовать мат. Почему-то я изначально всегда был против. Несмотря на то что это по тем временам, может быть, и редкость была. Во-первых, этодаже у блатных считается неприличным выражаться и сквернословить. Я уж не говорю про более высокие материи. И я был до последнего момента против, но Илья Кормильцев сказал:
— Это рок-н-ролл! Тут неуместны никакие рамки приличия!
В общем, я выдавил из себя это слово. В общем-то оно довольно безобидное, по сути дела…
Если быть точным, то слово «блядь» в тексте песни употребил все-таки не Бутусов, а Кормильцев. Бутусов его просто не вычеркнул. Из двоих авторов на виду всегда был именно Бутусов — и Кормильцев в конце концов с этим смирился.
Илья Кормильцев: «Наутилус» оставался такой же — мрачновато-ироничный. С четким портретным лицом, всегда ассоциирующимся с лицом Бутусова. О моем существовании люди начали догадываться только в последнее время, а до этого я как бы не существовал. В сущности, я был и не нужен. Легче и правильнее, с точки зрения воспринимающего человека, было представить, будто это лицо поет эти песни от себя, про себя и оно все сделало — и музыку, и текст…