Часть 5Новый русский рок-н-ролл (1996–2001)
18Группа «Мумий Тролль». Альбом «Морская» (1996)
— Борис Ельцин переносит операцию на сердце. У ведущих новостей появляется новая профессиональная скороговорка — «аортокоронарное шунтирование».
— Россия получает от Международного валютного фонда самый большой кредит: шесть миллиардов девятьсот миллионов долларов. Куда они делись — никто до сих пор не знает, хотя многие догадываются.
— В Елабуге открывается автомобильный завод компании «Chevrolet».
…а на российских оптовых рынках особым спросом пользуются следующие кассеты:
Влад Сташевский — «Позови меня в ночи», Андрей Губин — «Лиза», Валерий Меладзе — «Лимбо».
Чтобы понять Россию 1996 года, нужно найти альбом «Снежный лев» группы «Аквариум» и внимательно послушать песню «Древнерусская тоска». Понятно, что Гребенщиков меньше всего хотел сочинить песню «на злобу дня», но получилось так, что именно она стала отражением времени.
Характерным было и то, что «Древнерусская тоска» появилась отнюдь не в России — сочинили ее в Египте, а записали в Лондоне. С одной стороны, так была продолжена классическая традиция смотреть на Родину со стороны — недаром же «Мертвые души» были написаны в Риме, а «Записки охотника» во Франции и Италии. С другой стороны, в 1996-м многие пишутся на Западе. Цены там уже приемлемые — по крайней мере, для топовых российских рок-музыкантов. При этом культура звукозаписи несравненно выше, студии богаче, проблем со въездом-выездом нет, да и музыкальная жизнь куда интереснее, чем в Москве или в Питере.
Потому «Аквариум» безвыездно пишется в Лондоне с помощью музыкантов «Rolling Stones» и «Jethro Tull», а «ДДТ» записывает альбом «Любовь» в Бостоне с помощью менеджера «Aerosmith» Тима Коллинза. Наконец, в том же 1996-м в том же Лондоне создается альбом, который станет переломным в истории и отечественного рока, и отечественной поп-музыки.
Илья Лагутенко: Мое историческое, экономическое и филологическое образование говорило мне о том, что университетское образование пора применить в жизнь. Время распорядилось по-другому. Оказалось, что все эти образования ни к чему не пригодны.
Работа в этом русле как-то не складывалась, и мои друзья потихонечку стали закидывать удочку в плане того, нельзя ли реанимировать группу начала 1980-х годов — «Мумий Тролль». Всерьез занятия музыкой я никогда не воспринимал. «Мумий Тролль» был детской забавой. У меня была глубокая убежденность, что все это интересно, была своя концепция группы, да только все эти концепции никак не сочетались с реальной ситуацией, которая складывалась на музыкальном рынке страны.
Жизнь главного «тролля» Лагутенко бурлила, что тоже было характерным для того времени, когда люди перестали уезжать и начали ездить. То есть проблема эмиграции, столь острая на рубеже десятилетий, как-то сразу снялась.
В начале 1990-х Лагутенко уехал в Китай, потом перебрался в Лондон — однако при этом сохранил российский паспорт и время от времени заглядывал домой. Во время одного из таких заездов на родину и была написана песня, открывающая альбом «Морская».
Илья Лагутенко: «Вдруг ушли поезда» — эту песню я извлек из черновиков, посвященных моему первому пребыванию в Петербурге. Я тогда первый раз попал в город на белые ночи. Навещал своего приятеля, закончившего восточное отделение тогда еще Ленинградского университета. Мы с ним вместе проходили стажировку в Китае. И вот он пригласил меня отпраздновать это мгновение. Отпраздновали мы его весело, феерически, жестко, по-студенчески. И вот все эти воспоминания сложились в строчки еще до того, как я начал работать над пластинкой «Морская». Нужны были новые песни, и вместо того, чтобы черпать их из вдохновения, я взял свои старые материалы.
Действительно, многие песни на альбоме рождались из старых черновиков. На официальном сайте «Мумий Тролля» представлена хронология деятельности группы, и по ней видно, насколько стремительно развивались события. В мае Лагутенко и его владивостокский приятель Леонид Бурлаков решили возродить группу, а уже в июле демо-версия альбома легла на стол руководителей крупнейших российских рекорд-компаний и была ими единогласно отвергнута. Кстати, песня «Вдруг ушли поезда» была первой, записанной на пленку для демо-версии альбома. Понятно, что при работе не обошлись без домашних заготовок.
Илья Лагутенко: Была поставлена задача записать альбом и написать десять песен. Но очень быстро стало понятно, что за такие короткие сроки выдать десять новых шедевров — для меня это невозможно. И я стал привлекать прежний багаж. У меня всегда были с собой всякие записки, черновики. Захотел — написал песню, не понравилось — переписал…
До 1997 года — до момента выхода альбома «Морская» — о группе «Мумий Тролль» за пределами родного Владивостока знали немногие. Разве что в энциклопедии «Рок-музыка в СССР» под редакцией А. К. Троицкого в главе «Дальневосточный рок» «Мумий Троллю» уделили пару строк. Да и те писал не он. Сказали, что группа «ориентируется на подростковую аудиторию со свойственной ей атрибутикой дискотек и пляжей». А лично про Илью Лагутенко написали, что он обладает «своеобразным обаянием пластмассового мальчика».
На момент выхода книги — то есть в 1990 году — «пластмассовый мальчик» успел побывать вполне натуральным солдатом срочной службы, студентом Дальневосточного государственного университета и еще много кем. Что же до музыкальной стороны вопроса, то в активе «Мумий Тролля» к 1990 году было два магнитоальбома.
Судьба этих записей была очень разной. «Новая луна апреля», созданная пятнадцати-шестнадцатилетними мальчишками, произвела маленькую сенсацию. Песни, записанные на самодельном аппарате в полуподпольной студии, крутились на всех дискотеках Владивостока, транслировались по японскому радио и звучали даже в продвинутой ленинградской дискотеке «Невские звезды». Той самой, в которой Ленинградское телевидение снимало всех значимых персонажей российской сцены — от «Аквариума» и «Телевизора» до Аллы Пугачевой и Игоря Николаева. И видимо, питерские рокеры очень внимательно слушали кассету, присланную из Владивостока. Во всяком случае, звучание «Кино»-88 и «Мумий Тролля»-85 было очень схожим — с поправкой разве что на уровень записи. А вот следующий магнитоальбом, «Делай Ю-Ю», вышедший в 1990-м, замечен не был.
От того периода в «Морской» остались четыре так называемых «бонус-трека». В том числе и главная песня раннего «Мумий Тролля» — «Новая луна апреля».
Илья Лагутенко: Наверное, никто этого теперь уже не помнит, но с этой песней тоже связаны различные веселые истории. В свое время из-за нее «Мумий Тролль» стали запрещать — была тогда такая практика: запрещать группу, запрещать музыку. Дело в том, что власти решили, будто «Новая луна апреля» — это некая издевка над апрельским пленумом КПСС 1986 года, на котором Горбачев провозгласил борьбу с алкоголизмом.
Я понимаю, что вот сейчас мы говорим, и это звучит полнейшим бредом, но для меня это и тогда уже звучало бредом. А вот для многих других людей это так не звучало. Миф упорно распространялся. В том числе и за пределами Владивостока. Я прекрасно помню, как приезжал в Питер и в Москву, и люди, которые никогда в жизни не слышали наших песен, говорили:
— Да-да-да! Я знаю вашу группу! У вас есть песня против апрельского пленума!
Нас сходу начинали уважать. А я не опровергал эти слухи: как хотите, так и думайте. Может, однажды вы и песни послушаете, а там уж решите для себя, об этом песня или не об этом.
…
Последние курсы университета, 1989–1991 годы — это распад Советского Союза и вся связанная с ним вольница. Люди стояли в очередях, ходили на митинги, запоем читали газеты и смотрели телевизор, ходили на стадионы — сначала на «Кино», а потом и на «Ласковый май». А самые прозорливые уже тогда начинали делать деньги.
Что могло быть более унылым и бесперспективным зрелищем, чем советский старший научный сотрудник возраста сорока трех лет? Но именно в 1989-м сорокатрехлетний старший научный сотрудник Борис Березовский организует АО «ЛогоВАЗ». Незадолго до этого подающий надежды театральный режиссер Владимир Гусинский закрыл свой первый кооператив «Металл», в котором делал женские украшения и железные гаражи, и переключился на консультации и политический анализ в новом кооперативе «Инфэкс». В 1989-м Гусинский создал на его основе совместное с американцами предприятие «МОСТ». Их младший современник Роман Абрамович тоже стартовал на рубеже 1990-х — тогда он делал игрушки из полимеров вместе с будущим руководством «Сибнефти» в кооперативе «Уют».
Это было в Москве, а что же творилось во Владивостоке, где всегда было «до Бога высоко, до царя далеко»? Там началась полная лафа. Сперва порт открыли для захода американских и филиппинских кораблей. В городе появились первые компакт-диски — на пару лет раньше, чем в остальной России, — плюс море почти халявной бытовой техники. Чуть позже пошли и первые дешевые иномарки на Зеленом углу. Зеленый — это из-за сопок, а не из-за баксов. Так или иначе, жизнь наступила веселая, но для студентов-гуманитариев малоподходящая. Илье Лагутенко тоже пришлось приспосабливаться.
Илья Лагутенко: Песня «Забавы» родилась из каких-то воспоминаний о жизни во Владивостоке в начале 1990-х. Время было суровое, очень неспокойное. Тогда у каждого в голове были собственные методики завоевания мира, которое начиналось буквально с соседнего ларька. Соответственно, люди и гуляли так же.
У меня была определенная практика работы в точках общественного питания. Какое-то время в городе Владивостоке я постоял за барной стойкой. Все эти персонажи через меня, скажем так, проходили. Об очень многих событиях я знал не понаслышке. Можете воспринимать песню «Забавы» как реальную историю. У Элтона Джона была такая песня, суть которой: не стреляйте в пианистов. А здесь суть в том, что пианиста все-таки застрелили. У них там «Не стреляйте!» — они и не стреляют. А у нас сначала стреляют, а потом спрашивают: «Что? Не надо было, да?»