…
В Лондоне Лагутенко плотно занимался не только музыкой, но и кинематографом. В самом прямом смысле — одним из основных источников его заработка были съемки в массовках.
Илья Лагутенко: Я ходил на съемки фильмов «Святой» с Вэлом Килмером и «Шакал» с Ричардом Гиром. Правда, потом большинство из них в прокате я так и не увидел. В прокате смотреть неинтересно — я жду, пока выйдет кассета, чтобы посмотреть на перемотке, — посмотреть, присутствую я там или нет. Знаете, это ведь такой определенный спорт: ты снимаешься в массовке, а потом ждешь: покажут тебя или нет? Войдет при монтаже кусок с твоим лицом или не войдет? Бывает, ты и снимался-то всего ничего, а потом бац! — и лицо на пол-экрана промелькнет.
У людей, снимающихся в этих фильмах, есть определенная тусовка. Они собираются, обсуждают, кто где снимался, в каком фильме больше платят… Вы знаете, больше платят в фильмах с овертаймом, то есть когда вы работаете больше назначенного профсоюзом времени. Работаете больше всего на час — а вам за это двойная зарплата плюс премии, плюс еще и до дому довезут… Поварившись во всем этом, я понял, что для меня стать звездой кино — раз плюнуть…
…
Работа над альбомом неслась на всех парах — и чем более поджимали сроки, тем более вдохновенно работал Илья. Песня «Утекай», один из главных хитов альбома, была написана, что называется, «на раз». Кажется, Лагутенко проще было придумать ее, чем потом объяснить английским музыкантам, что от них требуется.
Илья Лагутенко: Когда я писал эти «ла-ла-лай», я понимал, что это практически гениально. Должна была получиться простая, убедительная песня, и при этом я совсем не надеялся, что английский гитарист это сыграет. Он все пытался приукрасить, а нам этого было не нужно. Партию, которую я сыграл на клавишах одним пальцем, долго не могли исполнить профессиональные клавишники. Им все казалось, что чего-то не хватает. Я объяснял: тут все гораздо проще. Па-па — и все!
Именно композиция «Утекай» первой была вброшена на российский рынок. Еще никто не слышал альбома — но о клипе, снятом Михаилом Хлебородовым, знали уже все.
Илья Лагутенко: Для меня это был новый опыт. Прежде в видеоклипах я не снимался, но ни мандража, ни нервозности на этот счет не чувствовал. Мне казалось, что это должно быть очень легко: вышел, спел, а они сняли.
В тот раз были построены две разные декорации: для клипа «Утекай» и для клипа «Кот кота». Причем в задумке это должна быть некая история, перетекающая из одной в другую. И это «из одной в другую» решили сделать посредством девушки. После съемок я многораз ее встречал, но никогда не мог узнать, потому что в клипе она была лысой, а с тех пор лысой больше не появляется. Это была идея Хлебородова: ножницы и бритва, — вживую, прямо в клипе, в реальном времени я должен был ее подстричь.
С ножницами в руке Илья Лагутенко предстал перед российским зрителем — и нанес ему удар в самое сердце. Ну, конечно, скорее не зрителю, а зрительнице. Потом Илья перевыполнит план по массовой стрижке на открытии «Нашествия-2002», да и в дальнейшем ему придется пощелкать ножницами…
Илья Лагутенко: Честно говоря, ничего особо революционного в этой идее я не видел. Но потом оказалось, это действительно произвело большой фурор. До сих пор люди вспоминают, и даже, видите, в фильме «Ночной дозор» меня решили сделать парикмахером, хотя мог быть, наверное, кем угодно.
На самом деле ножницами я умел пользоваться. В армии я подстригал многих своих товарищей, делал им модные прически. Как держать в руках ножницы, я знал, а вот машинка была ужасная. Как сейчас помню: девушка кричала и визжала, ей, бедняжке, конечно, досталось.
Съемки уложились в два дня. Помимо «Утекай» тогда же был снят клип на песню «Кот кота».
Текст этой песни Илья тоже нашел в черновиках — в своей юношеской поэме под названием «Рво-Та». Соответственно, появилась песня тоже в Лондоне и тоже в последний момент перед записью. Одной из фишек клипа на эту песню по замыслу режиссера стали гигантские рыжие тараканы. Их привезли на съемочную площадку вместе с дрессировщиком. Тот бродил вокруг тараканов в огромных кирзачах и время от времени подхлестывал насекомых маленьким кнутом — чтоб они глубже вживались в мизансцены. Гитарист Род Блейк потом вспоминал в одном из интервью, что тараканы перепугали его до полусмерти.
Илья Лагутенко: Откуда брали этих тараканов, не знаю. Говорят, откуда-то выписывали. Режиссер хотел, чтобы в клипе бегали тараканы, но если бы они снимали наших тараканов, то в кадре они получились бы не такие эффектные. Поэтому они специально заказали очень больших тараканов, в каких-то там зоофирмах, которые привезли им тараканов чуть ли не из Мозамбика. Этих киношников — их не поймешь. У них всегда какие-то собственные придури в головах. По мне, так можно было снять маленького таракана и потом на компьютере увеличить.
С таким материалом можно было ехать покорять Россию. Начали с английской радиостанции Би-би-си. В день окончания работы над альбомом «Мумий Тролль» отыграл концерт в программе Севы Новгородцева.
Илья Лагутенко: Если меня спросят, как стать звездой и известным певцом, я смогу предложить формулу: родиться во Владивостоке, играть в местной группе, изучать в университете китайский язык, потом уехать на практику, не вернуться на родину, круговым путем прибыть в Лондон, заниматься там переводами, актерствовать. А потом по приглашению друга записать первую пластинку и сходить на Би-би-си, чтобы сыграть ее там для всей страны. Так произошло с «Мумий Троллем», и я рад, что был частью этого процесса, а теперь могу рассказать вам формулу успеха.
День выхода альбома «Морская» — 24 апреля 1997 года — стал одной из ключевых дат в истории российской рок-музыки.
Собственно, к рок-музыке это трудно отнести — альбом тем и замечателен, что с его выходом плотная стена между роком и поп-музыкой была пробита одним ударом. И не случайно ни одна рекорд-компания поначалу в «Мумий Тролль» не поверила — слишком это было непохоже на то, что творилось вокруг.
Оказалось, что року совершенно незачем быть занудным и трехаккордным — в нем вполне допустима раскованность и изобретательность. Оказалось, что чисто развлекательная, популярная музыка вовсе не обязана быть тупой и примитивной — ее можно делать неодномерной и интеллигентной. Такого обаяния, хулиганства, таких абсурдистских игрищ и такого потока идей в российской музыке не было со времен аквариумовского «Треугольника».
В одночасье Илья Лагутенко и его товарищи стали суперзвездами и даже чем-то большим — они стали символом нового поколения российских музыкантов, которые до сих пор обсасывают находки альбома «Морская».
Сами «тролли» в 1997-м уже были далеки от этого — летом того же года они записывают столь же блистательный, но совершенно не похожий на «Морскую» альбом «Икра». Но это была уже совсем другая история…
19Группа «Вопли Видоплясова». Альбом «Музiка» (1997)
— Москва празднует 850-летие.
— Пост № 1 перенесен от Мавзолея Ленина к Вечному огню.
— Подписан договор о союзе между Россией и Белоруссией.
— На пятой кнопке Российского телевидения открывается телеканал «Культура».
— Несмотря на протесты православной церкви, телеканал НТВ показывает фильм «Последнее искушение Христа».
— Распадается «Наутилус Помпилиус», появляются группы «Ленинград», «Пилот» и «Маша и медведи».
— Компакт-диск на «Горбушке» стоит пятнадцать рублей.
…а в Москве теперь можно не только услышать, но и увидеть вот это:
Паваротти— «Nessun Dorma», БрайанАдамс— «Everything I Do, I Do It for You», Жан-МишельЖарр— «Oxygene».
1997 год — последний более-менее стабильный год. Последний, когда не происходит ничего. Президент и премьер — прежние, курс доллара болтается в валютном коридоре между пятью и шестью рублями. Денежная реформа проходит незаметно и безболезненно: в ходе деноминации старые тысячные купюры меняются на новые рубли, а монетные дворы полным ходом чеканят позабытые за перестроечные годы копейки. На музыкальной сцене прорывом года становится группа «Мумий Тролль» — ее лидер Илья Лагутенко возвращается в Россию из Лондона, чтобы доказать, что брит-поп можно взрастить на российской почве. Однако в целом русский рок и модная живая музыка считаются коммерчески бесперспективными. Рок-группы крутятся на региональных радиостанциях, играют в маленьких клубах и пользуются относительной популярностью только в родных городах.
За пару-тройку лет Москва выбилась в число концертных столиц мира. Для мировых звезд стало в порядке вещей ставить в график турне и Москву, и Петербург. «Железный занавес» был, считай, прорван, оставалось прорваться к ближайшим соседям. То есть если новости из Лондона и Нью-Йорка поступали регулярно и первой свежести, то, что творится у наших соседей, за Белгородом, никто в российских столицах и понятия не имел. Эту ситуацию смогли изменить только герои данной главы.
…
В конце 1980-х годов в Киеве существовало своеобразное художественное объединение под названием «Артель». В него входили три самые модные украинские группы — «Вопли Видоплясова», «Коллежский асессор» и «Раббота Хо».
Музыка «Воплей» была наиболее доступна массовой публике. Недаром уже их первое выступление в киевском танцевально-концертном зале «Современник» сделало группу знаменитой. Фишка «Воплей» была простой, как и все гениальное: язык. Потому что в то время на Украине на родном языке не пел никто.
Олег Скрипка: Ни для кого не секрет, что для русского уха украинский язык звучит смешно. Это такая смешная версия русского языка. Но по-доброму смешная. Мы абсолютно не идиоты, и мы умеем говорить на русском языке. Но и поем, и конферанс ведем на украинском — мы знаем, что это звучит смешно. И потом, для нас это было просто — украинский язык приятен для пения.