…
Ближе к концу работы над альбомом команда задумалась и об его названии.
Борис Гребенщиков: Название альбома возникло из самого простого соображения. Я подумал о том, что не нужно названия, которое человек может сказать. И поэтому на альбоме просто черный треугольник острием вниз. То есть у этого альбома, в принципе, нет названия. В этом даже была какая-то концепция: альбом, который не имеет названия.
В таком виде альбом и пошел в народ. Народ поначалу «Треугольник» не воспринял. Русский рок и тогда, и сейчас не особо ценил чувство юмора — разница была в том, что в 1981-м и самого термина «русский рок» не существовало. Только через несколько месяцев публика оценила всю свежесть и непредсказуемость этой музыки, всю непохожесть ее на то, что творилось вокруг. «Треугольник» не столько смешил, сколько будил воображение. Люди не верили своим ушам, но все-таки понимали: оказывается, в настоящем искусстве можно и так! «Треугольник» совершил такую революцию в умах, которую не производил ни один альбом — ни до, ни после. Ну, разве что «Группа крови» «Кино». Бо́льшую часть российских альбомов 1981 года сегодня невозможно воспринимать всерьез. Но именно несерьезный «Треугольник» дразнит уши точно так же, как и двадцать с лишним лет назад. Он по-прежнему блестящ, свеж и загадочен. Как загадочна последняя фраза этого диска.
Борис Гребенщиков: Я до сих пор не стану этого расшифровывать. Захотят сообразить, что это такое, могут и сообразить. Там достаточно много ключей. Это загадка, которую не в моих силах расшифровать. Она имеет прямой, самый прямой смысл. Те, кто знает, — знают.
По большому счету, жизнь «Аквариума» в искусстве только начиналась. Впереди были блестящие альбомы, записанные в невозможных условиях. Группу хоронили, но она вновь воскресала. Были стадионные концерты, громкие юбилеи и невероятная по объему дискография… Но это была уже совсем другая история.
2Группа «Аквариум». Альбом «Радио Африка» (1983)
— После Леонида Брежнева компартию страны возглавляет Юрий Андропов, бывший руководитель КГБ.
— 1 сентября 1983 года в небе над Сахалином советские ПВО сбили гражданский южнокорейский «боинг».
— В Англии фирмы «Sony», «Philips» и «Polygram» представили на суд публики компакт-диск и проигрыватель компакт-дисков.
— Начинается выпуск дешевой водки: пол-литра стоят четыре рубля семьдесят копеек вместо обычных пяти тридцати. В народе новую водку тут же называют «андроповкой».
…а лучше всего под «андроповку» идут следующие хиты 1983 года:
Юрий Антонов — «Море», Алла Пугачева — «Бумажный змей», Валерий Леонтьев — «Дельтаплан».
Трудно описывать время, которое ты застал лишь по касательной. Можно, конечно, порассуждать о личности Генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова, создателя того КГБ, который мы все помним по анекдотам. Но видимо, честнее говорить о том, что ты действительно помнишь. Тогда 1983-й становится годом фильмов с Пьером Ришаром, «Марии, Мирабелы» и суперхита всех времен и народов «Танцор диско»! В том году программа «Сегодня в мире» рассказывала, что американцы планируют выпустить в космос миллиарды металлических игл — чтобы пресечь сообщение советских искусственных спутников Земли с родной планетой. А кроме того, 1983-й — это еще и год Саманты Смит, американской девочки, которая написала Андропову прочувствованное письмо и была приглашена в СССР — посмотреть и показать всему миру, что русские не кусаются. Российский Интернет в один голос сообщает о том, что в мае 1983 года на стадионе в Лужниках прошел целый фестиваль «Рок за Мир», причем на нем выступили «ДДТ»! Ни в каких других источниках про этот фестиваль ничего не написано, так что степень достоверности этого сообщения можно приравнять к тем самым миллиардам иголок. А вот что действительно происходило в музыкальной жизни в 1983 году, так это арест лидера группы «Воскресение» Алексея Романова и подпольные концерты в Подмосковье Майка Науменко с музыкантами группы «ДК» (отсюда второе название «Мажорного рок-н-ролла» — «ДК Dance»). А также декабрьский дебют группы «Браво». Куда более раскованная обстановка была в Ленинграде — там существовал вполне официальный Рок-клуб, и вообще творились вещи необычайные. Только там и только тогда можно было в подполье записать в профессиональной студии один из самых знаковых альбомов в истории русского рока.
Борис Гребенщиков: В то время группа была в очень разобранном состоянии. Было понятно, что есть ударник Петя, было понятно, что есть Файнштейн на басу, а все остальные занимались всякими своими вещами. Например, мы с Курехиным на этот момент очень много занимались всяким авангардным джазом, как это можно было бы теперь назвать. Веселились напропалую и какие-то все время придумывали авантюры.
На обложке предыдущего альбома «Табу» слово «Аквариум» было написано с вопросительным знаком. Так оно и было — во всяком случае, для тех, кто привык к «Аквариуму» как к акустической четверке.
Во время записи «Табу» в августе 1982-го флейтист Дюша Романов и басист Михаил Файнштейн устроились торговать арбузами — это был серьезный приработок для полунищих музыкантов. Свято место заполнилось Сергеем Курехиным и приведенными им музыкантами. На «Радио Африке» курехинское влияние на музыку «Аквариума» достигло своего пика.
Хотя первая композиция на альбоме была для группы вполне традиционной. Она и появилась раньше других — в самом начале 1980-х.
Борис Гребенщиков: «Музыка серебряных спиц» была написана по событиям какого-то из тех лет. Каждое лето мы мотались на велосипедах. Но какой конкретно это был год: 1980-й, или там 1981-й, сказать сложно. Под Ленинградом, в поселке Солнечное, тогда существовал городской пляж, куда модно было ездить… Неподалеку там еще был нудистский пляж, но, по-моему, его с тех пор прикрыли. Вернее, ну как нудистский пляж?.. Три-четыре финна снимали трусы и гордо загорали под кустом.
В поездки на велосипеде отправлялись все той же тесной аквариумовской компанией — БГ, Дюша и виолончелист Всеволод Гаккель. Не стоит, кстати, преувеличивать склонность музыкантов к здоровому образу жизни.
Борис Гребенщиков: Ну если километров пять проедем — уже хорошо. На электричке доезжали до места, а там уже катались на велосипедах. Или у кого-то их оставляли дома. А! (Щелкает пальцами.) У Севкитам была дача! У Севки была дача… семейная, и поэтому велосипеды, как правило, хранились у него.
Никаких кроссов прямо от Ленинграда не было. При тогдашних темпах жизни это было невозможно. Мы бы выпили в двух километрах от Петербурга — и все, не доехали бы уже никуда.
…
Концерты 1983-го были крайне нерегулярными, программа и состав их подбирались в зависимости от возможностей зала. Естественно, довольно много было акустики — обычно на квартирниках, которые было нечем и незачем подзвучивать в электричестве.
Но по-настоящему «Аквариум» мог развернуться только на большой площадке. Там появлялась возможность вытащить на сцену клавишные Сергея Курехина и устроить авангардистское шоу. Тогда курехинские постановки еще не назывались «Поп-механиками», но по сути были ими. Клавишник сыпал непредсказуемыми идеями и вкладывался в музыку «Аквариума» так же щедро, как и основной автор. Собственно, само словосочетание «Радио Африка» возникло как название не одного альбома, а целой серии совместных акций Гребенщикова и Курехина.
Борис Гребенщиков: Вряд ли это был параллельный проект. Может, нам пришло в голову, что вообще мы отныне все будем делать под таким названием. Это будет как бы большой такой зонтик для всего. Планов у нас было, думаю, что миллиард.
Один из таких совместных проектов остался на пленке. У Курехина был знакомый, работавший хранителем органов в Мариинском театре. И вот однажды ночью крепко выпившие Гребенщиков с Курехиным завалились в Мариинку — типа, поиграть джаз. Благо гитара с собой была и магнитофон двухдорожечный — тоже. Этот сорокаминутный портвейновый джем потом был издан в Англии под названием «Безумные соловьи русского леса».
При записи «Радио Африка» авангарда тоже давали по полной. Например, между песнями были вмонтированы фрагменты радиопрограмм, пойманных на транзисторный приемник «Казахстан» в туалете Дома самодеятельного творчества, в котором находилась студия Тропилло. И прямо там же, в сортире, записанных.
В поисках вдохновения Гребенщиков и Курехин обращались к источникам совсем уж неожиданным. Понятно было их увлечение новой волной, фри-джазом, буддизмом, Толкиеном и еще бог знает чем — но в один прекрасный момент музыканты решили, что называется, «обратиться к корням». В 1983 году оба они активно слушали старинные русские романсы — едва ли не больше, чем Дэвида Боуи или «Talking Heads». По счастью, романсы были музыкой не особенно громкой, так что соседи за стенкой не раздражались.
Борис Гребенщиков: Во-первых, я тихо играл, а во-вторых, я жил в такой квартире, где… Это даже не могло считаться квартирой. Это было рабочее, то есть нежилое, помещение над какой-то школой на улице Софьи Перовской, где одновременно жило, по-моему, три или четыре семьи, и они были все настолько разные, что просто из соображения выживания никто ни к кому не лез. Все вели себя умеренно дружелюбно.
…
Запись альбома «Радио Африка» началась ранней весной 1983 года в студии Андрея Тропилло — в той самой, где легли на пленку все предыдущие альбомы «Аквариума».
Борис Гребенщиков: Песни из «Радио Африка» были написаны в основном во время моего ночного моциона. Я тогда работал сторожем в бане объединенных гаражей. Они находились на улице Некрасова. Самое смешное, что они так ни во что и не превратились. Так и стоит эта развалина на Некрасова, между Литейным и Маяковского.
Работа моя состояла в том, что я приходил вечером на работу, терпеливо ждал, пока придут шоферы, разденутся, выпьют свой портвейн, побьют руками по крышке шкафа — они все пытались пробить железную крышку шкафа кулаком… Ну, чтобы было круто. Они это делали каждый вечер. Когда все разбивали себе руки и портвейн оказывался допит, они уходили. Тут я спокойно тоже уходил. Закрывал дверь (ночью там делать абсолютно нечего), и, пока шел до дома, у меня как раз полпесни успевало написаться.