ока не дала.
– По каким критериям вы определяете, стоит ли везти артиста в Россию?
– Они очень субъективные. Пытаемся, конечно, проводить какие-то опросы, работаем с радиостанциями, дабы определить степень популярности исполнителей. Интересуемся у записывающих компаний объемами продаж легальной продукции, хотя прекрасно знаем, что 97 процентов (а не 80, как заявлял на недавнем заседании правительства Касьянов) продаж принадлежит «пиратам». Стараемся уловить какие-то тенденции в зрительском интересе, но основной советчик, конечно, собственная интуиция.
– А она наверняка подсказывала, что пора бы уж организовать гастроли Уитни Хьюстон, Мадонны, Адриано Челентано…
– Челентано не летает самолетами. Те два раза, что он был в СССР, его привозили буквально на аркане. К тому же он не считает профессию певца для себя основной и сосредоточен преимущественно на кино и других проектах. Чтобы поехать куда-то, он должен очень этого захотеть. Но добираться поездом до России ему придется с двумя пересадками. Такое практически исключено.
С Хьюстон нас преследует просто злой рок. Мы трижды заключали с ней соглашение. В первый раз отменили, благо еще не начали продавать билеты, во второй отменили концерт, когда реализовали примерно 10 процентов, а в последний раз собрали уже 95 процентов выручки, и тут прогремели взрывы домов в Москве, и все опять сорвалось. Первые два визита не состоялись из-за проблем с наркотиками у Уитни. Но на будущий год, надеюсь, нам уже ничего не помешает организовать ее выступление.
Мадонна с 93-го года не выезжала в туры. В прошлом году она сказала своим агентам, что готова дать несколько концертов в Европе, и спела в Лондоне, Париже, Барселоне, Берлине. Кроме нас, как вы догадываетесь, к ней большая очередь. В 93-м мы еще не имели возможностей ее пригласить, а в прошлом году предложение сделали, но согласия не получили. И дело упиралось вовсе не в нехватку средств, как некоторые думают.
Мадонна, к слову, на нынешний день, пожалуй, единственная артистка, способная, например, собрать «Лужники» при удовлетворяющей нас стоимости билетов. Ее концерт может стать коммерчески выгодным мероприятием.
– А Пол Маккартни?
– Убеждена, что он не соберет «Лужники» при той цене на билеты, которую нужно устанавливать. Если печатать от 79 до 85 тысяч билетов, их средняя стоимость должна составлять 30–35 долларов. В Англии, например, стоячие (без мест) проходки на выступление, скажем, «Роллинг Стоунз» стоят 30 фунтов. И четыре дня стадион битком. У нас массовая аудитория не готова столько платить. Значит, мы сработаем себе в убыток. Но концерт Маккартни в следующем сезоне, думаю, мы все же организуем.
– Зачем?
– Во-первых, это знаковая фигура. Во-вторых, концерт будет абсолютно спонсорским. Маккартни хочет в 2003-м выступить в Москве и Пекине, но при условии, что это будут необычные представления, на больших пространствах. Впервые приехать в Россию и спеть в Кремле ему неинтересно. Мы обсуждаем с ним его визит уже года три. Возможно, договоримся, чтобы он дал один бесплатный концерт и один – для VIP-публики, способной выложить за билет солидную сумму.
– Как за выступление Элтона Джона в Екатерининском дворце под Санкт-Петербургом? Представляю, какой гонорар тогда заплатили британцу…
– Очень небольшой. Концерт был благотворительным и одновременно снимался для Интернета. Поэтому выручка от него пошла на питерские памятники, а сэр Джон основные деньги получил от компании Microsoft.
– По какой схеме чаще действуют наши концертные агентства: сначала подыскивается щедрый спонсор под приглашение той или иной звезды или прежде ведутся переговоры с представителями артиста и уже затем вы ищете тех, кто застраховал бы компанию от чрезмерного финансового риска?
– SAV практически всегда в первую очередь ведет переговоры с исполнителями. Мы отнюдь не постоянно делаем концерты со спонсорской поддержкой. Наша компания достаточно обеспечена, чтобы самостоятельно осуществлять многие проекты. Кстати, и артистов-то, которых априори без спонсоров «не потянуть», очень мало. Вообще, хочу заметить, что вся эта красивая, «глэмовая» история про приглашения артистов, их приезд, общение с ними, встречи в аэропортах, выбор для них лучших отелей – это история про калькулятор. Лишь дилетантам кажется, что все сорят деньгами, а суммы гонораров придумываются на авось: мол, давайте, заплатим певцу Тютькину сто тысяч долларов, а певцу Пупкину – двести. На самом деле менеджмент любого артиста прекрасно знает, сколько и где можно просить и ожидать. Нам поступает предложение, мы его рассматриваем. То есть садимся и считаем: исполнитель приезжает тогда-то, на столько-то, он может собрать такой-то зал, где столько-то мест. Значит, билеты должны иметь вот такую-то цену. Устраивает нас это или нет? Все измеряется относительно предполагаемых кассовых сборов.
– Назовете самого дорогостоящего исполнителя из тех, кого вам довелось приглашать в Россию?
– Стала бы Уитни Хьюстон, если бы приехала. Хотя, извините, лукавлю. Самой дорогой была Тина Тернер.
– А самый неожиданный райдер, с которым приходилось сталкиваться?
– Это еще одна распространенная иллюзия, будто мировые звезды безгранично капризны и чего только для себя не требуют. Все гораздо прозаичнее, и большинство райдеров похожи друг на друга. Их и составляют-то одни и те же люди. Из любопытного могу вспомнить, пожалуй, просьбу о предоставлении французского вина определенной марки и года для Шарля Азнавура. Когда мы выяснили, что такое вино не только найти сложно, но оно еще и стоит не менее двух тысяч долларов за бутылку, то решили условие не выполнять. Купили пять бутылок обычного «Бордо» по восемь долларов. А потом оказалось, что Азнавур вообще не пьет и это требование вносит в райдер его агент, поскольку к знаменитому шансонье любят заглядывать за кулисы высокие гости. После концерта в Кремле к нему зашел президент фирмы «Картье». Ну, и налили ему этого «Бордо». Я как раз оказалась рядом. Он увидел на моей руке часы своей фирмы и спросил: «Надя, наверное, купили подделку на Бродвее долларов за 15?». Я возмутилась: «Ничего подобного. Это настоящие «Картье» из дорогого бутика». «Отлично! – сказал он. – А почему же вы нас угощаете дешевым вином?..».
Намин, не занимающий чужих территорий
В текущем 2021 году отметит свое 70-летие Стас Намин, человек из номенклатурно-военного рода, проникшийся в молодости хиппизмом и рок-н-роллом, создавший популярную группу «Цветы», чьи хиты перепевают до сих пор, а затем оказавшийся наиболее разносторонним и нетипичным деятелем нашего музыкального рынка. Намин категоричен, самолюбив, порой резок и переменчив. Его именной творческий центр SNC, еще во второй половине «восьмидесятых» разместившийся в Зеленом театре столичного парка Горького и собравший под своей крышей интересные отечественные рок-команды – это отдельная глава российской музыкальной истории, как и другие памятные наминские деяния: внедрение группы Gorky Park в американские и мировые чарты, проведение в 1989-м в Лужниках первого в СССР масштабного антинаркотического международного рок-фестиваля, где Оззи Осборн поливал водой из ведра оцеплявших сцену советских милиционеров, создание собственного рекорд-лейбла, веселой радиостанции SNC, слегка эпатажного журнала «Стас»… Я общался с Наминым в разные периоды, 15 лет назад даже провел в его компании неделю в Южной Корее, где он реализовывал очередной свой культурный проект. Наиболее эмоциональным и едким Стас становился, когда улавливал хотя бы намек на критику или сомнительность каких-то своих действий и замыслов. Так было, например, осенью 1999-го, когда Намин задумал основать в Москве свой театр музыки и драмы и для его презентации решил пересадить «Волосы» – знаменитый бродвейский мюзикл конца 1960-х годов – на российскую почву. За исключением второй вокалистки известной группы «Квартал» Софи О’Кран в труппе наминских «Волос» были сплошь молодые актеры-дебютанты. Зато художником спектакля оказался Зураб Церетели. Критики как-то сразу восприняли затею скептически, даже слегка иронично, и Стас в ответ упрекал их в «безразличии», стремлении «найти повод для разжигания ненужных страстей» и «желании уколоть какого-нибудь известного человека», подразумевая прежде всего Церетели, ну и себя тоже. Я тогда встретился с Наминым накануне премьеры «Волос» в Театре Эстрады.
– Появление этого спектакля в США в годы вьетнамской войны часть американского общества восприняла чуть ли не как идеологическую диверсию. Скандал получился серьезный. Не опасаетесь сейчас подобных обвинений и в свой адрес? Российские войска проводят широкомасштабную операцию в Чечне, военкоматы бьются за каждого призывника, и в этот момент у самых стен Кремля презентуют такой гимн пацифизму и прочим, с точки зрения официоза, порокам, вплоть до мастурбации и наркотиков. Может, кому-то захочется, как когда-то в Америке, отменить мюзикл?
– Ну, тогда на время широкомасштабной военной операции нужно отменить и Новый Завет. Да, где-то идет война, но жизнь же продолжается, и вечные вопросы по-прежнему стоят перед человечеством, независимо от событий, происходящих в конкретный момент в любой точке земного шара. «Волосы» – спектакль о мире, любви, счастье, свободе. Мы сделали не заказное помпезное шоу, а спектакль для тех, кто хочет это видеть. Он не находится в русле какой-нибудь модной ныне темы. Это самовыражение, крик души всех, кто выходит в нем на сцену. Исполнители настолько прониклись духом, посланием, идущим от «Волос», что выглядят сейчас даже относительно актерами, искренность порой заменяет профессионализм, особенно у тех, кто не имеет большого сценического опыта.
– Эстетика хиппи не выглядит сейчас несколько архаичной?
– Хиппи – это не внешность, не принадлежность к определенным годам развития общества, не только конец 60-х. Это мировоззрение. Пушкин, Хлебников тоже хиппи и живущие ныне Битов, Витя Пелевин – хиппи. Это масса обычных людей, просто не знающих, что они хиппи. Учителя, преподающие за гроши, врачи, полностью отдающиеся своему делу, и т. п. Это люди, которые не продались, у которых совесть остается главным жизненным критерием, кто отказался от материальных благ. То есть не совсем отказался, крайности не нужны, хиппи не обязательно должны быть нищими и жить на улицах. Они могут быть и богатыми. Вопрос в отношении к деньгам. Ими ли определяются поступки.