Наше время. 30 уникальных интервью о том, кто, когда и как создавал нашу музыкальную сцену — страница 39 из 42

как говорится, следите за руками…

В нынешнем веке мое общение с Игорем Яковлевичем продолжается с той же периодичностью, что и раньше. Поэтому завершу книгу еще одним «календарем» выразительных цитат из наших с ним диалогов разных лет.


2006 год

– Ситуация с «Первым каналом» у вас остается прежней?

– Да. Где есть возможность навредить мне, они вредят. Предлагали отдать проект «Новая волна» и стать их партнером. Пятидесятипроцентным. Для меня это, честно говоря, выглядело смешно. Отдать 50 процентов «Песни года», 50 процентов «Новой волны», на Муз-ТВ они хотят руководить эфирной политикой «фабричных» артистов. А поселиться у меня в доме они не хотят? Конечно, когда я не согласился на эти условия, из меня создали образ врага. Тогда не стало на Первом и эфиров «Новой волны», «Песни года».

За две недели до нашего конкурса «Первый канал» хотел провести в том же юрмальском зале «Дзинтари» свой конкурс «Пять звезд». Не скажу, что они похоронили бы тем самым наш бренд, но проблемы бы у нас возникли. Потому что ни Сан-Ремо, ни Сопот не имеют на одной площадке двух конкурсов, и Канн не проводит двух аналогичных фестивалей. Впрочем, Бог им судья, как ни высокопарно это звучит.

– По окончании юбилейной «Новой волны» вам кажется, что проект устойчив?

– Еще несколько месяцев назад мне казалось, что неустойчив – при всем его успехе. Раньше мы были спасителями региона, к нам ехали туристы, и отношение к «Новой волне» со стороны властей было как к священной корове. После того как возникла альтернатива, несколько изменились акценты. Когда завертелся маховик конкуренции, Раймонд Паулс звонил премьер-министру Латвии. Лайма Вайкуле общалась со спикером сейма. Министры, партии какие-то собирались, голосовали, принимали решения. К счастью, на сегодняшний день все встало на свои места. И я считаю, что пятая «НВ» оказалась самой успешной из всех.


2007 год

– Недавно состоялась сделка по продаже 75 % акций подконтрольного «АРСу» телеканала «Муз-ТВ». Чем она обусловлена?

– Во-первых, мне хотелось найти действительно сильного партнера (три четверти акций «Муз-ТВ» приобрел Алишер Усманов) и совершенную сделку считаю шагом вперед. При этом, замечу, что менеджмент канала не меняется. Во-вторых, я верю в перспективу данного бизнеса и потому сохранил у себя 25 % акций. А если уж говорить совсем объективно и глобально, мне, конечно, надоела известная всем война, что несколько лет происходила между «АРСом» и «Первым каналом». Она оставляла все меньше и меньше времени для творчества. Например, последние четыре-пять месяцев оппоненты окружили меня очень плотно. Делали конкретные предложения и вынуждали к тому, чтобы «Муз-ТВ» так или иначе перешло под их контроль. Этого я допустить не мог. Нет такой суммы, за которую я согласился бы на подобное развитие событий. А с Усмановым у нас полюбовная сделка. Что на сегодняшний день меня вполне устраивает. Если мое мнение изменится, я просто продам свой пакет акций и уйду.

– Многим показалось, что прошедшие в атмосфере внешнего единения нашего шоу-бизнеса недавняя церемония премии «Муз-ТВ» и «Новая волна» стали вашими шагами к примирению с оппонентами. Артисты больше не мечутся меж двух «лагерей», все друг с другом общаются и участвуют в любых проектах?

– С моей стороны нет никаких шагов к примирению. Однако у меня могут быть непростые отношения, например, с Иосифом Пригожиным, но это не значит, что на «Новой волне» не должна петь или сидеть в жюри конкурса популярная, профессиональная артистка Валерия. Я должен быть выше субъективизма. То, что со мной конфликтует «Первый канал», не означает, что на премии «Муз-ТВ» не должна появляться группа «Серебро», занявшая третье место на «Евровидении». Не «АРС» в свое время делил артистов на своих и не своих. Возможно, то, о чем ты говоришь, ход к примирению со стороны моих оппонентов? Что ж, пусть будет хотя бы видимый мир, и вся эта конфликтная история не касается, по крайней мере, артистов. Поскольку я считаю, что данный конфликт серьезно отразился на развитии нашей популярной музыки и музыкальном рынке.

– Как вы восприняли ситуацию вокруг Верки Сердючки, которая регулярно участвовала в «Новой волне» и была заявлена в программе нынешнего конкурса, но ее выход пришлось отменить?

– Мне очень несимпатична эта ситуация. Даже в гражданскую войну между всеми многочисленными воевавшими сторонами существовал закон – музыкантов и проституток не трогать. Сердючку я, естественно, причисляю к первой категории. Знаю, как все происходило с решением о бойкоте Данилко на российских каналах, знаю, от кого и почему это пошло. Знаю больше, чем мне надо знать, и как все будет развиваться в дальнейшем. Сердючка традиционно вела на «Новой волне» концерт членов жюри, но в этот раз мы отказались от ее услуг, поскольку я понимал: из эфира это все равно вырежут.

– При вашей давней дружбе с Пугачевой как получилось, что «Радио Алла» она открыла с другими партнерами?

– Лет пять-шесть назад у меня были мысли по этому поводу, и я даже сделал тогда деловое предложение Алле Борисовне. Но у нее подход такой: бизнес нельзя делать с друзьями. Наверное, она права. Может это и позволяет нам сохранять теплые отношения.

– Вы предлагали ей именно тот формат, в котором сейчас работает «Радио Алла»?

– Да. Ее любимые песни. Даже представлял, на какой частоте эта радиостанция должна вещать. Тогда не сложилось. А сейчас ее новые партнеры скопировали плей-лист нашего «Радио Дача» и сделали «Радио Алла». Они не оригинальны и не впервые так поступают.

– Помнится, вы говорили о некотором своем творческом кризисе в связи с различными обстоятельствами. Сейчас музыка пишется?

– Да, заканчиваю свой третий инструментальный альбом и занимаюсь еще одним проектом с очень известным нашим певцом, живущим не в России. Программа будет на итальянском языке. Надеюсь, это станет для публики сюрпризом. (Крутой говорил о Хворостовском)

– По-моему, попытки наших эстрадных музыкантов создать что-то в инструментальном жанре не воспринимаются публикой так, как того хотелось бы самим музыкантам? Скажем, недавняя «Пианомания» Дмитрия Маликова при тотальной рекламе все-таки осталась сравнительно локальным событием?

– Не знаю. Думаю, если я объявлю 2–3 своих концерта в Кремле и на афишах напишут «инструментальная музыка» – будут аншлаги. Даже уверен в этом.

– В самые напряженные для вас годы вы не рассматривали празднование своего дня рождения как определенный тест: мол, посмотрим, приедет ко мне сейчас такой-то мой товарищ или под благовидным предлогом откажется?

– Я не рассматривал. Но другие рассматривали. Звонили, расспрашивали, кто на сей раз приехал. Оппоненты мои интересовались.

– Кто-то из друзей говорил вам потом: вот, Игорь, побывал у тебя на празднике, и это мне аукнулось в дальнейшем?

– Мелькали такие признания. Помню, когда Ваня Ургант ходил расстроенный, без работы, сказал ему: «Ты озвучь где-нибудь, что я тебя пригласил в Юрмалу, у тебя сразу проект появится». И вот человек сейчас востребован, много работает на Первом канале. Леня Агутин пришел однажды с альбомом, записанным с Ал Ди Меолой, на один известный рекорд-лейбл, сказал: «Не возьмете – отдам Крутому». Тут же взяли. Хотя проект был не в стилистике репертуара этого лейбла.


2008 год

– Игорь Яковлевич, по совокупности ваших качеств, манер, внешнего облика, стиля жизни вас иногда в штуку называют доном Корлеоне российского шоу-бизнеса…

– Ты убиваешь меня таким сравнением! Я скромный композитор, чьи лучшие песни написаны в прошлом веке.

– Из Юрмалы вы сразу летите в Монте-Карло…

– Да, повидаться с дочкой, и оттуда – в Москву, на запись. Возобновляю работу с Дмитрием Хворостовским. Меня очень греет этот проект. А параллельно начинаю готовить альбом с Ларой Фабиан. Осенью приступим к репетициям в Монреале.


2009 год

– Вашу деятельность отмечали наградами и при Ельцине, и сейчас, при новом главе государства. Своего рода преемственность, не так ли?

– Наверное, в Кремле не меня персонально замечают – врать не стану, лично там сейчас ни с кем не общаюсь, – а проекты, которые я создаю. Ну и слава богу! Вручение ордена, конечно, стало для меня неожиданностью. При всем цинизме нашего времени и шоу-бизнеса подобное внимание удесятеряет мое желание работать.

– Неужели не выяснили, кто конкретно за вас похлопотал в Кремле?

– Я не узнавал. Понял, что какое-то движение относительно моей персоны происходит, когда позвонили в компанию «АРС» из кремлевской администрации и попросили заполнить наградной лист.

– Возможно, повлияло и то, что наконец-то затух ваш многолетний конфликт с боссами «Первого канала»?

– Не знаю. Могу лишь подтвердить, что конфликт этот действительно завершен. Случайно или нет, но мы с Ларисой Синельщиковой пересеклись на юбилее одного модного глянцевого журнала и впервые за четыре года пообщались тет-а-тет. По сути, тогда и разрешили наши разногласия. Первый шаг навстречу сделала Синельщикова, и я благодарен ей за это, потому что сам бы я первым никогда его не сделал. После этого у нас наладились взаимоуважительные отношения, я общался и с Константином Эрнстом. Мы закончили конфликт – хотя бы потому, что любой мир, даже самый худой, лучше войны. Тем более что страдали от него прежде всего наши эстрадные исполнители – как люди зависимые от телеэфиров и прочих нюансов.

С руководством «Первого канала» мы пока никаких совместных творческих перспектив не обсуждали. Я просто откликнулся на их приглашение войти в жюри программы «Две звезды» и поучаствовать в отборочной комиссии перед «Евровидением-2009», не увидев в том ничего зазорного.

– Вы как-то говорили, что приятелей у вас много, а друг только один. Речь, полагаю, о президенте донецкого «Шахтера» Ринате Ахметове?

– Да.