ймы, а сногсшибательная спекулятивная сделка! Россия покупала вооружение за собственное золото (по заниженному, навязанному ей курсу), с нее еще сдирали годовые проценты, и еще наворачивали ряд дополнительных условий!
Правда, теперь наше военное министерство получило возможность выправить кризисную ситуацию. В британской компании «Армстронг и Виккерс» оно разместило заказ на 5 млн. снарядов, были подписаны контракты на поставку 1 тыс. аэропланов и моторов, 250 тяжелых орудий, 27 тыс. пулеметов, 1 млн. винтовок, 8 млн. гранат, 200 тыс. тонн взрывчатки. Заказали и оборудование, чтобы довести отечественное производство снарядов до 40 тыс. в день. Заказ был принят с отгрузкой в марте [168]. Этого должно было хватить на летние сражения 1915 г. Но на самом-то деле Россия не получила ничего!
Так, еще до войны (в рамках программы перевооружения) во Франции на заводах «Шнейдер-Крезо» были заказаны тяжелые орудия и аэропланы — однако они ушли на оснащение не русской, а французской армии. Потому что она к началу войны вообще не имела тяжелой артиллерии, а авиацией практически не занималась [63]. Точно так же не был выполнен и стратегический заказ фирме «Армстронг и Виккерс». Виккерс, кстати, был партнером Шиффа в никелевых рудниках и ряде других предприятий. Но тут явно сработала не только рука Шиффа. Катастрофическое для России решение было принято правительством Великобритании. Оно распорядилось — все, что было изготовлено компанией «Армстронг и Виккерс» для русских, передать английской армии [168]. Как бы и серьезная причина нашлась. Свои-то войска в первую очередь вооружать надо. Хотя заслуживают внимания некоторые «частности». Ведь необходимость вооружения английской армии была очевидной еще осенью 1914 г. — однако британские производители приняли русский заказ! И в течение зимы военное ведомство России не получало никаких предупреждений, пребывало в полной уверенности, что все будет в порядке. А потом войска остались вдруг ни с чем.
Ну а британский военный министр лорд Китченер развел руками и порекомендовал передать заказ фирме «Канадиен кар энд фаундри Ко». С ней были перезаключены контракты на 5 млн. снарядов, 1 млрд. патронов… И опять с нулевым результатом. Ждали-ждали… Лишь в ноябре 1915 г. генерал В. А. Сапожников, посланный в Америку проверить, что же творится с заказом, доложил, что фирма, выбранная по совету англичан, не в состоянии выполнить ничего, поскольку «находится накануне банкротства» [154]. По сути историю с невыполненным русским заказом можно расценить только как крупнейшую диверсию, подорвавшую боеспособность нашей армии.
А Германия и Австрия как раз весной и летом 1915 г. решили перенести главный удар на Восток, перебросили против русских основную часть своих дивизий. У наших войск не было снарядов, не хватало винтовок, патронов. Под шквалами артиллерийского огня порой отбивались штыками. Началось «великое отступление». Были оставлены Галиция, Польша, Литва, часть Латвии и Белоруссии. В неравных схватках полегли сотни тысяч наших воинов. Еще больше было ранено или попало в плен… Кстати, из истории факт того, как англичане подставили Россию, почему-то выпал. Поражения 1915 г. дружно свалили на гипотетическую «отсталость».
12. Как политические страсти мешались со шпионскими
Факты говорят однозначно — первые серьезные удары в спину Россия получила отнюдь не от противников, а от союзников. Нашей стране требовались оружие и боеприпасы? Ну что ж, ее втянули в новые витки переговоров. И навязали создание центральной закупочной комиссии в Лондоне. Подписали соглашение, что все поставки будут осуществляться только через нее. Эта комиссия будет определять, что покупать, где, по какой цене. А председателем стал лорд Китченер. Русские представители в комиссию тоже вошли, но решающее слово оставалось за англичанами. И теперь уже они решали, на что Россия будет тратить выделенные ей кредиты и собственное золото! [168]
Восточной союзнице стали слать всякую заваль. Во Франции закупили 250 тыс. винтовок «гра» — однозарядных, валявшихся на складах полвека с франко-прусской войны [63]. Закупили итальянские винтовки — бракованные, они выходили из строя после нескольких выстрелов. Непригодной оказалась и часть приобретенных для России орудий. Многие заказы разместили в США, но лучшие американские заводы англичане застолбили для себя, а русские заказы размещали в тех фирмах, которые только отлаживали военное производства и могли выдать продукцию лишь через полгодика-год. Причем любые поставки доставались втридорога. И не только за счет естественного подорожания во время войны. Центральная закупочная комиссия создала отделения в разных странах. Которые стали обычными посредническими конторами, распределяя заказы и имея с этого собственный жирный «навар». Например, себестоимость пулемета «кольт» составляла 200 долларов, рыночная цена достигала 700, а России они доставались по 1250.
Впрочем, и российские дельцы неплохо грели руки на войне. Не только дельцы, «общественность» тоже! Чтобы выправить положение со снабжением армии, царь обратился к промышленникам, земствам, Думе — помочь фронту. Откликнулись широко и горячо. Были созданы «Союз земств и городов» («Земгор»), Особое совещание по обороне, Особые совещания при министрах путей сообщения, топлива и промышленности, земледелия, внутренних дел. Возникли военно-промышленные комитеты (ВПК), куда вошли представители банковских кругов, заводчиков, политических партий. Но, во-первых, все эти организации становились легальными «крышами» и рассадниками оппозиции. А во-вторых, сытными «кормушками», где деляги-«общественники» наживались на посредничестве. Скажем, 3-дюймовая пушка, произведенная на казенных заводах, обходилась государству в 7 тыс. руб., а через ВПК — 12 тыс. Барыши русских промышленников на поставках достигали 300–1000 %. И если в 1914 г. один день войны обходился российской казне в 9,5 млн. руб., то в результате махинаций зарубежных и отечественных бизнесменов эта цифра подскочила до 60–65 млн. руб.
А с кредитами по-прежнему было туго. Иностранные банкиры пытались обставлять их тяжелыми условиями. Получению кредитов мешала и кампания против «русского антисемитизма», развернутая с подачи Шиффа. К ней подключились те же самые силы, которые в 1912 г. решили «ставить Россию на колени» — видный американский сионист Луи Маршалл, британский банкир Мильнер, Ротшильды и т. д. Были задействованы и соответствующие круги внутри России. А надо сказать, что к «угнетенной нации» принадлежала львиная доля российской адвокатуры, банкиров, владельцев средств массовой информации, тузов торговли — словом, ох какой «ущемленной» и «гонимой» была эта нация. Она имела свою фракцию в Думе. А в 1915 г. при Думе была создана «Коллегия еврейских общественных деятелей», позже получившая неофициальное название «Политбюро». Ключевой фигурой в этих структурах был А. И. Браудо, он считался «дипломатическим представителем русского еврейства», через него осуществлялись связи с зарубежными центрами. В «Коллегию» входили также Л. П. Брамсон, М. М. Винавер, Я. Г. Фрумкин, О. О. Грузенберг (защитник Бейлиса на процессе о ритуальном убийстве мальчика) [139] и др.
При «Коллегии» было организовано «информационное бюро». Собранные им «Документы о преследовании евреев в России» были впоследствии опубликованы И. В. Гессеном, с ними может ознакомиться любой желающий [53]. И любой желающий может убедиться — несмотря на то, что «информбюро» ухитрялось доставать даже секретные военные приказы, там нет ни одного упоминания о фактах действительных расправ, погромов, репрессий. Фигурируют такие документы о «преследованиях», как, скажем, приказ командира пехотной дружины — не покупать для солдат карамель местечкового еврейского производства, сделанную из суррогатов и вредную для здоровья. Ну конечно, это был махровый антисемитизм! Информацию, собранную думской «Коллегией», раздувала западная пресса. В июле 1915 г. министр финансов Барк указывал — пока не будет решен «еврейский вопрос», «западный рынок закрыт, и мы не получим ни копейки» [195]. Вмешивался даже британский военный министр Китченер: мол, вы сами виноваты, что вам денег не дают, как же воевать будете без снабжения? Настаивал, что «для успеха войны одним из важных условий» является «смягчение режима для евреев в России» (как будто на самом деле существовал какой-то «режим»!) Что ж, царское правительство пошло на демонстративные уступки. 17 августа 1915 г. совет министров отменил пресловутую «черту оседлости» — существовавшую чисто формально, с ней давно уже никто не считался. Но и этого шага «не заметили»! Вопли насчет «антисемитизма» ничуть не ослабели.
А российские либералы использовали неудачи на фронтах и кризис со снабжением для первой попытки захватить власть. Летом 1915 г. вся «прогрессивная» пресса обрушила шквал нападок на правительство, его принялись поливать с думских трибун. Провозглашалось, что существующая власть не в состоянии довести войну до победного конца. Образовался Прогрессивный блок, выдвинувший программу «реформ». Созвать «ответственное министерство» (оно же «правительство общественного доверия») — подконтрольное Думе и состоящее из думских лидеров. В программу входили также общая политическая амнистия, обновление администрации, решение «польского вопроса», «финского вопроса»…
В нашу и зарубежную историческую литературу было внедрено представление, будто царь не пошел вовремя на реформы, что и привело к революции. Все это — полная чепуха. Достаточно вспомнить, к чему привели реформы октября 1905 г. — как раз к революции. Столыпину еле-еле удалось выправить ситуацию «контрреформами». Да и в феврале 1917 г. к власти пришли именно те лица, которые предлагались в «ответственное министерство» — Львов, Гучков, Коновалов, Рябушинский, Милюков и др. И осуществили они именно те реформы, которые предлагали раньше. Но привело это к катастрофическому развалу страны. Тогда почему же историки с умным видом повторяют явный абсурд о гибельном упрямстве царя? Да потому и повторяют, что эта версия была внедрена преднамеренно. Внедрена самими либералами и их зарубежными покровителями.