— Паш, ну не жми из меня слезу! — оборвал я его тираду. — Лучше отвечай — починишься?
— Так точно, тарищ майор. Особливо если помогут. Быстро натянем и соединим!
— Давай, чинись, а то сам понимаешь — нам надолго останавливаться нежелательно...
Сказав это, я велел подошедшему к танку Середы (видимо, из чистого любопытства) Маргелову-младшему выслать вперёд разведку, а минут через десять-пятнадцать собрать весь комсостав, включая не занятых ремонтом командиров танков, у БРДМа Тетявкина. Про то же я сказал Коке и Маликову,
После чего поспешил вернуться к танку, возле которого уже стояли несколько растерянные Ольга Смыслова на пару с секретной Танькой. Последняя, в своём мятом костюмчике и на каблуках, выглядела на этой воняющей горелым горючим мостовой словно типичная столичная журналистка, которую послали писать о каких-нибудь победах социализма и которую вместо сияющих вершин коммунизма ожидаемо занесло в навоз и грязищу захудалой животноводческой фермы некоего заштатного Мухосранска или Запердюйска.
— А, ты уже здесь? — приветствовал я Татьяну. — Замечательно! Ну, и как впечатления?
— Да я это как-то по-другому представляла, — сказала Танька каким-то неуверенным тоном.
— А я вообще не представлял подобные операции в окрестностях Лондона! И мои танкисты — тем более! — ответил я на это. — Значит, так, милые девоньки! Я не знаю, зачем и кому это надо, но эта разведка уже начала обходиться нам слишком дорого. Мы успели потерять танк, БМД, три БТР-Д, тринадцать человек убитыми плюс двенадцать ранеными. Конечно, супостатов мы набили много больше, но меня это, честно говоря, не радует, и смысла маяться дурью дальше я не вижу. Как не вижу смысла вам дальше привередничать по вопросу высадки вот её...
Я кивнул в сторону Таньки и продолжил:
— Нет, я, конечно, мужик рисковый, и мои танкисты тоже ребята упёртые и безбашенные. Что та ИСУ-152. Вполне допускаю, что я с парой уцелевших танков, с крайними снарядами в стволах и на последних каплях горючего смогу прорваться аж куда-нибудь до Трафальгарской площади. Но — на фига мне это надо и что я буду после этого делать? Шарахну последним снарядом по тамошним дворцам и мужественно застрелюсь? Так мы всего-навсего танкисты, а не клуб любителей варёного лука имени Захер-Мазоха. К тому же мы, считайте, помочились в самый центр их английского муравейника, и что они дальше будут делать — я не представляю. Могут нагнать против нас ещё пару сотен танков, устроить налёт стратегических В-52, которые будут тупо бомбить по площадям, или вообще скинуть на эти самые лондонские предместья тактический ядерный заряд. А в Бельгии мы уже видели, что западники своих особо не жалеют, особенно ради «великой цели сдерживания коммунистической агрессии». Я уж и не знаю, как твои, дорогая моя Танечка, начальники представляли себе сам момент твоего перехода на «ту» сторону, но шансов для осуществления подобного замысла у нас, по-моему, становится всё меньше и меньше с каждым часом. В общем, красавицы, Я мыслю примерно так. Сейчас должна вернуться наша разведка, и если противника впереди нет, то есть если нам навстречу по всем ближайшим улицам уже не движутся вражеские танковые колонны, я с двумя-тремя танками и с вами в качестве десанта на большой скорости рвану прямиком вперёд. На выданных нам картах, конечно, нарисовано чёрт-те что, но примерно вот тут должен быть мост...
Я достал планшет и предъявил его дамочкам. Они переглянулись.
— Это и будет ориентир для нас и для вас, — закончил я своё выступление. — Проскочим мост и там высадим нашу дорогую Татьяну, а потом, как говорят в народе, — жопа об жопу, кто дальше отскочит. Мы отходим к главным силам, а милая Танюша уходит для выполнения своего задания. Возражения есть?
Девки посмотрели на меня, а потом друг на друга, и я заметил, что растерянность с их физиономий как-то разом улетучилась.
— Нет, — сказала Танька, слегка подумав. — Какие тут возражения?
— Вот и ладушки, — ответил я на это. — Готовьтесь лезть обратно в ящики. Или предпочитаете сидеть наверху?
— Лучше, конечно, наверху, — ответила Танька.
— Тогда мы обязательно чего-нибудь для вас придумаем, — сказал я на это.
В этот момент из люка наводчика высунулся Прибылов и что есть мочи заорал, что меня срочно требуют на связь. Я запрыгнул на своё место и одним движением подсоединил радиогарнитуру шлемофона к рации.
Докладывал «Белгород». Наша разведка наконец вернулась. Противника впереди не было вообще. Они даже полицейских не видели. Более того, там шла нормальная жизнь большого города — по улицам расхаживали люди, были открыты магазины, ходили автобусы. Десантники не увидели там даже признаков особой паники, поскольку их появление не вызывало ничего, кроме удивления.
Так что пока всё выходило более-менее, по-моему.
Приняв доклад разведки к сведению, я отправился к радиомашине Тетявкина, где уже собрались в почти полном составе командиры нашего невеликого войска.
Я незамедлительно изложил товарищам офицерам и сержантам свой нехитрый план. Пока занимаем оборону на этой улице (прежде всего на близлежащих перекрёстках) и стоим на месте, пока Середа не починит свой танк. Стоим и ждём дальнейших распоряжений. А пока все стоят — я с Лаптевым (он же «Пятый») и двумя добровольцами (сразу же вызвались Маликов, он же «Шестой» и сержант Будяк, он же «Седьмой», по-моему, их обоих жгло горячее желание рассчитаться за Апанаева и его экипаж) на скорости идём вперёд. А примерно вот тут (я показал им место на карте) останавливаемся, высаживаем нашего человека (сами знаете кого) и возвращаемся обратно. Если мы в течение часа не вернёмся и не отзовёмся по радиосвязи — всем отходить и вызывать по названному месту авиацию.
— Задача ясна? — закончил я.
— Так точно, — ответили и добровольцы, и все собравшиеся почти что хором. Дисциплинированный у меня народ подобрался, однако. Прямо душа радуется...
За меня оставался Маргелов-младший, как старший по званию (соответственно, заместителем «по танковой части» при нём оставался Кока).
По окончании краткого совещания я и Лаптев вернулись в своим «Т-72». По дороге я ненавязчиво позаимствовал у десантников пару плащ-палаток. Отдали без вопросов и даже не спросили, вернём ли.
— Наденьте, — кинул я плащ-палатки уже заскучавшим возле танков Таньке и Ольге Смысловой. — И можете больше не залазить на свои «откидные места» в боевых отделениях. Сидите на башне, только сделайте так, чтобы ваши личики не бросались в глаза кому попало. Короче говоря — капюшоны натяните поглубже...
Девки кивнули и начали облачаться в брезентуху. А мы с Лаптевым полезли в командирские люки.
— По местам! — скомандовал я через пару минут.
Смыслова уселась на задний башенный ящик ЗИП позади моего люка и слегка пригнулась. Танька сделала то же самое на втором танке, за спиной у Лаптева.
— «Пятый», «Шестой», «Седьмой»! — передал я по рации. — Выдвигаемся!
Заревели моторы, и наши танки залязгали траками по мостовой. По сторонам от нас быстро уходили назад остающиеся на месте танки и БМД, разорённые вертолётным ударом дома с выбитыми окнами и продырявленными крышами и ещё много разного, вполне достойного кисти живописца-баталиста.
Согласно диспозиции, Маликов и Будяк пошли вперёд, а мы с Лаптевым, как носители особо ценного живого груза, — за ними.
В момент, когда наша четвёрка уже двигалась вперёд, в стороне последовал налёт наших истребителей-бомбардировщиков. Десяток тупоносых «Су-17» сбросили бомбы где-то километрах в десяти севернее нас. Мы слышали только отдалённые разрывы и видели поднявшиеся над горизонтом дымы. Вполне возможно, что авиация снесла там пару кварталов, но наводка тут была явно не наша — далековато для Тетявкина, он отсюда место бомбометания в любом случае не видел. Выходит, авиаразведка засекла в той стороне какого-то противника? Или отработали для профилактики и отвлечения внимания (в той стороне на картах была обозначена развилка шоссе с эстакадой)? Тут могло быть всё что угодно, а непосредственное начальство, то есть «Лиман», про это почему-то смолчало.
Высунувшись из открытого люка и оглянувшись назад, я отметил, что дымов над крышами заметно прибавилось. Как говорится — наши танкисты пройдут везде и сквозь кого угодно. Интересно, а что об этом в самом Лондоне думают?
Ведь пожар он и в Англии пожар. Хотя спросить про впечатления всё равно было не у кого.
А пока мы, в довольно хорошем темпе, продвигались дальше.
Миновали стоявшую в головном дозоре БМД и разместившихся вокруг неё нескольких десантников с «РПГ» на изготовку. Впрочем, дозорные явно расслабились. Высунувшийся из башни БМД наводчик-оператор в расстёгнутом шлеме откровенно зевал, а за кормой его машины курили два ВДВэшных орла. Что значит отсутствие противника в пределах досягаемости — надавать бы им по жопе за подобное несение службы, но ВДВ — это своего рода секта, гуру и боги у них тоже свои. Пусть их Маргелов-младший вразумляет...
Наши механики-водители прибавили скорость, и на приличной скорости мы проскочили ещё пару кварталов.
Сдвинув танкошлем на затылок, я напряжённо вслушивался в окружающие звуки, но чего-то вроде сильной стрельбы или шума самолётов не слышал. Даже позади нас, у Гринем-Коммона, не слышалось особой канонады.
В общем, можно сказать, что было тихо. Что и требовалось.
А между тем под гусеницы наших «Т-72» стелилась уже натуральная «терра инкогнита». И вокруг нас были обычные для большого города звуки и движение, словно никакой войны здесь не было отродясь.
Больше всего меня поразило, что на всём пути нашего следования работали светофоры,
На первом же перекрёстке прямо перед нами проскочило несколько разноцветных мелких легковушек.
Водители недоуменно косились в нашу сторону и прибавляли газ.
На встреченном нами чуть дальше пешеходном переходе у светофора стояла какая-то симпатичная блондинистая дамочка с модной короткой стрижкой, в светлом брючном костюме и на высоких каблуках. Дамочка смотрела на проезжавшие мимо неё зелёные «Т-72», и её накрашенный ярко-алой помадой рот открывался при этом всё шире. Хотя меньше чем через минуту дамочка перебежала улицу и скрылась за углом.