Часть IIСтрах и отвращение в Америке: начало конца… даже ESPN транслировал военные новости. глобальная партизанская война… добро пожаловать на стадион. когда кругом сплошная война и никакого футбола, Джек превращается в зануду. я — Шон Пенн, надо ли мне участвовать в марафоне в Гонолулу?.. Почему ты не рассказывал, что твоя сестра такая красотка, Омар?.. Неудачное падение, футбол и насилие на бульваре. Последняя игра сезона. Террористы захватили контроль над НФЛ? Кто это допустил?.. Неужели я, черт возьми, слишком сильно люблю спорт?
Страх и отвращение в Америке: начало конца
В Вуди Крик еще только рассвело, когда первый самолет врезался в здание Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Я как раз писал спортивную колонку. Но так и не закончил ее. Футбол внезапно показался чем-то ничего не значащим на фоне картин смерти и разрушения, которые показывало телевидение.
Даже канал ESPN передавал сводку военных новостей. Это самая страшная катастрофа в истории Америки — страшнее, чем Перл-Харбор, землетрясение в Сан-Франциско и даже сражение при Энтитеме в 1862 году, когда за один день были убиты 23 000 американских солдат.
Атака на Всемирный торговый центр продолжалась всего 99 минут и унесла 20 000 жизней за два часа (согласно неофициальным подсчетам на вечер вторника). А когда придут данные из неприступного, как все считали, Пентагона, который находится недалеко от Вашингтона, на другом берегу реки Потомак, цифры наверняка окажутся еще выше. Когда за два часа погибают 300 профессиональных пожарных — это значит, что произошла катастрофа мирового масштаба.
И такой колоссальный урон нанесен даже не бомбами. Вражеские бомбардировщики с атомными зарядами на борту не вторгались в мирное небо США над Нью-Йорком и Вашингтоном, неся смерть невинным американцам. Нет — хватило четырех обычных гражданских самолетов.
Это были утренние рейсы, за штурвалами авиалайнеров сидели опытные летчики, благонадежные американские граждане. И ничто не предвещало беды, когда эти самолеты вылетали из Ньюарка, Логана и Даллеса, вылетали по самым обычным маршрутам на Западное побережье с полными баками топлива, которое вскоре взорвет всемирно известные башни-близнецы в центре Манхэттена и уничтожит их до основания. Бах! Ба-бах! Именно так.
Башен больше нет, они обратились в руины, и вместе с ними рухнули все надежды на мир в современном мире, в Соединенных Штатах или любой другой стране. Не заблуждайтесь: мы все находимся в состоянии войны неизвестно с кем, но мы будем сражаться с этим загадочным врагом всю оставшуюся жизнь.
Это будет религиозная война, нечто вроде христианского джихада, подогреваемая религиозными лозунгами, во главе с безжалостными фанатиками с обеих сторон. Глобальная партизанская война — непрерывные и повсеместные боевые действия без линии фронта и конкретного противника. Пока что им считается Усама бен Ладен — хотя он может быть уже мертв, точно мы не знаем, — но факт тот, что американские самолеты, заправленные американским топливом, были нацелены на 110-этажные башни-близнецы и на Пентагон с ужасающей точностью. Второй смертоносный удар попал «в яблочко». В самую середину небоскреба.
Ничто — даже система противоракетной обороны «Звездные войны», на которую Джордж Буш выделил 350 млрд долларов, — не смогло предотвратить эту атаку, которая не стоила ее организаторам почти ничего. Около двух десятков невооруженных смертников из полудикой страны, находящейся на другом конце света, в один день смели с лица земли Всемирный торговый центр и половину Пентагона, нанеся три быстрых, точных и совершенно незатратных удара. Это страшно.
Мы все полны решимости покарать кого-нибудь за это злодеяние, но кого именно мы разорвем в клочья, пока неясно. Может, Афганистан, может, Пакистан или Ирак, а может, и все три страны сразу? Кто знает? Ни генералы из полуразрушенного Пентагона, ни нью-йоркские газетчики, призывающие к войне, понятия не имеют, кто несет за это ответственность и где этих людей искать.
Это будет очень дорогостоящая война, и победа в ней отнюдь не гарантирована никому, а уж тем более такому глупому лицемеру, как Джордж Буш. Все, что он знает, — это то, что его папенька много лет назад начал какую-то войну, и теперь он, неуклюжий сынишка-президент, избран судьбой, а также мировой нефтяной индустрией, чтобы завершить ее. Он может объявить об угрозе национальной безопасности и стращать всех и каждого, не важно, зачем и кто они такие. Если виновные не выйдут с поднятыми руками и не сознаются во всем, он и его генералы силой заставят их сделать это.
Что ж, успехов! Перед ним стоит задача, справиться с которой будет неимоверно трудно — в отсутствие достоверных разведданных и показаний очевидцев, имея лишь призрак бен Ладена в качестве ответственного за эту трагедию.
Прошло уже 24 часа, а мы так и не получили ответы на пять основных вопросов: кто, что, где, почему и когда? Не установлено даже точное число погибших и раненых. CNN сообщает, что «более 800 человек стоят в очереди, чтобы сдать кровь в больнице Сент-Винсент в Гринвич-Виллидж, но в отделение экстренной медицинской помощи пока поступили только около 500 человек». Цифры все еще не ясны. Я в замешательстве.
О ситуации в Пентагоне говорят что-то настолько невразумительное, что складывается впечатление, будто военная цензура уже вовсю свирепствует в СМИ. Зловещий сигнал. В теленовостях показывают лишь рыдающих жертв и неосведомленных комментаторов.
Информация не разглашается, рот на замке. Не говорите ничего, что может сыграть на руку врагу.
Когда грохочут военные барабаны
Прошлым вечером мне позвонил из Франции Джонни Депп и спросил, что я знаю об Усаме бен Ладене.
— Ничего, — ответил я, — совершенно ничего. Он призрак, вот и все, что мне известно. А почему ты спрашиваешь?
— Потому что я в ужасе! — воскликнул он. — Вся Франция в ужасе от этого бен Ладена. Я сегодня был в американском посольстве, так они поймали там каких-то террористов, собиравшихся его взорвать. Я задергался, рванул в аэропорт и узнал, что мой рейс отменили. Отменили все рейсы в США! Люди с ума посходили от страха.
— Добро пожаловать в наш клуб! — ответил я ему. — Тут у нас уже почти все слетели с катушек.
— Ладно, бог с этим, — продолжил он. — Как сыграли «Джетс» против «Колтс»?
— А игры не было. Все спортивные мероприятия отменили — даже футбол в ночь на понедельник!
— Нет! — вскричал Джонни. — Не может быть! На моей памяти такого никогда не было! А что на фондовой бирже?
— Ничего. Закрыта на шесть дней.
— О боги, — пробормотал он. — Ни футбола, ни фондовой биржи — это серьезно.
Тут я услышал, как гремит затвор моего бака для бензина, выскочил с ружьем наружу и пальнул из обоих стволов в темноту. «Крысы! — подумал я. — Снесу им на хрен башки! Это война!» Я стрельнул еще раз в направлении бака и пошел внутрь перезарядить ружье.
— Ты чего там палишь? — прокричала из окна Анита. — В кого?
— Во врага! — ответил я хрипло. — Кто-то повадился сливать у нас бензин.
— Ерунда! — откликнулась она. — Бак с июня стоит пустой. Ты, наверное, подстрелил павлина.
Утром я пошел к баку и обнаружил там расклеванный птицами шланг и парочку мертвых павлинов.
«Ну и что? — подумал я. — Что сейчас важнее — мой драгоценный бензин или жизнь каких-то глупых птиц?»
Все так, но Нью-Йоркская фондовая биржа открывалась через 13 минут, и я приготовился: сейчас что-то начнется. Скоро дело будет доведено до логического конца, и это может оказаться тяжело. Пришло время крепиться. Масло льется в огонь. Кто знает, что теперь будет?
У меня не спрашивайте. Я поэтому и живу здесь, в горах, с флагом над крыльцом и Вагнером, оглушительно грохочущим из колонок. Тут мне хорошо, и у меня много чего припасено. Как говорится, на все божья воля, потому-то я и стреляю в темноту по всему, что движется. Рано или поздно я пристрелю какого-нибудь злодея и не испытаю ни малейших угрызений совести. Может, даже это окажется сам Усама бен Ладен — кто знает? И где теперь Адольф Гитлер, когда он, наконец, так нам нужен? Плохо дело, когда надо вести войну неизвестно против кого.
В такие времена, как сейчас, когда военные барабаны и горны зовут на битву, я вспоминаю Винса Ломбарди[71] и думаю, как бы он повел себя. Старый добрый Винс! Он был фанатиком победы любой ценой, неутолимо жаждавший ее, — так говорил он сам или так гласит легенда о нем, но тут уместно будет заметить, что, учитывая все выигрыши и проигрыши, его результат не входит даже в десятку лучших в НФЛ.
Нет, честь быть лучшим принадлежит Джорджу Сейферту, который принял «49-х» на пике их формы и выиграл Суперкубок в первый же год своей тренерской карьеры. В последующие три года процент его выигрышей составил 75. Затем он ушел из спорта и занялся рыбалкой. Это был хороший карьерный ход.
А «Сан-Франциско Форти Найнерс» потерпели после этого крах. Видеть это было ужасно. Билл Уолш уехал в Стэнфорд, Джо Монтана — в Канзас-Сити, а владельца клуба арестовали за попытку подкупить запредельно подлого губернатора Луизианы, который успешно доказал, что предложить ему взятку — преступление, а вот в том, что он принял ее, ничего преступного нет.
Звучит довольно сомнительно, но в Луизиане сработало. Сам губернатор Эдвин Эдвардс прошелся по этому поводу, жизнерадостно заявив, что закон ему не страшен, пока его «не застанут в постели с живым мальчиком или с мертвой девочкой».
Добрый старый Эдвин! В свое время он дарил нам немало радости, но теперь сидит в федеральной тюрьме за мошенничество — по крайней мере так говорят, хотя кто знает, где он на самом деле. Этот скользкий мелкий жулик может в этот самый момент сидеть на корточках где-нибудь в соляной пещере под Кабулом, переодетый в малолетнюю шлюху, в компании, к примеру, Усамы бен Ладена.