т обычным делом. Парковка стадиона «Янки» снова превратится, как в старые добрые 1970-е, в дикую «ничью землю». Место на клубной трибуне стадиона «Майл Хай» будет стоить 10 долларов и 50 центов, а снять проститутку, чтобы по-быстрому трахнуть ее за углом, можно будет и днем, и ночью возле любого магазина.
Спортивный бизнес всплывет кверху пузом, и высококлассные команды типа «49-х» и «Селтикс» обанкротятся. Фанаты будут, как злобные твари, мочить друг друга в сортирах «Гардена» и «Супердоума». Ваш дом ограбят, и вы будете подозревать в этом своих же соседей. Продажи собачьих консервов пойдут вверх, вода будет стоить дороже, чем бензин, а аэропорты станут похожи на зону боевых действий.
(Ё-моё! Возьми себя в руки, док! Вообще-то это должна была быть безобидная колонка спортивных новостей. Давай не будем пугать детей сразу после Рождества.)
Хорошо, я же сказал вам, что у меня опухла башка и отвратительное настроение, поэтому давайте отложим этот опус об ужасах, катастрофах и копах, в свободное от работы время выколачивающих долги из населения, до следующей недели. Мое лицо опять отекает, и надо вызвать медсестру. Встретимся в другой раз.
От НФЛ уже тошнит… Другая лига загибается… Богатые детишки с вооруженной охраной
От НФЛ уже тошнит. Не лучшее начало для колонки спортивных новостей, но после просмотра очередной отвратной игры плей-офф мне нечего больше сказать. Стыдно признаться, что все эти годы я воспринимал НФЛ всерьез!
Проснувшись утром в воскресенье, чтобы посмотреть матч «Нью-Йорк Джайентс» с «Миннесота Вайкингс», я испытал примерно такое же ощущение, как если бы выскочил из теплой постели и тут же вляпался ногой в кучу дымящегося собачьего дерьма. К перерыву счет был уже 34:0, и только тогда «Вайкингс» заработали два первых тачдауна. Ни Мосс, ни Картер не взяли ни одного достойного паса, и «Джайентс» победили с 386 пройденными ярдами против 45. Игра закончилась, дело было сделано, все ставки слетели, и толпа на моей кухне погрузилась в угрюмое молчание. Все пришли посмотреть на футбол, а не на то, как каких-то неудачников закатывают в асфальт.
На игру «Окленд Рэйдерс» букмекеры давали шесть очков разницы, так что для них игра закончилась уже к перерыву. «Рэйдерс» были обречены. К счастью, я поставил против них, так же как против «Вайкингс» в первом мачте, хотя мои симпатии и были на стороне «Окленда» и «Вайкингс».
Но я давно на своем горьком опыте убедился, что делать ставки, исходя из собственных симпатий и предпочтений, почти всегда означает проигрыш. Я прошел трудный путь, последовательно делая ставки — иногда очень высокие — против далласских «Ковбойз», потому что ненавидел их. И раз за разом проигрывал. Эти презренные ублюдки опустили меня девять раз из десяти. Они были очень хорошей футбольной командой, а «49-е» — нет.
Решение лежало на поверхности, но у меня ушло больше года на то, чтобы научиться наступать на горло собственной песне и начать по-умному ставить на врага, получая деньги, а не тешить себя и проигрывать их. Только после того, как я стал ставить на «Ковбойз», у меня началась выигрышная зеленая полоса, которая растянулась на десять лет. Это был самый важный и трудный урок из тех, что мне пришлось усвоить.
Местный шериф был одним из тех, кто продулся оба раза. К перерыву игры с «Оклендом» он уже здорово набрался и молотил кулаками по барной стойке всякий раз, когда деньги переходили из рук в руки, обычно в моем направлении. В какой-то момент он вдруг впал в неистовство и начал проклинать Эла Гора, который должен был смотреть этот матч по телевизору примерно в 8 км отсюда в Сноумассе. Это путешествие стало для Гора последним, совершаемым на «борту номер два»[36], и он преисполнился решимости выжать из него все что можно. Сотрудники его секретной службы запросили больше подкрепления, чем потребовалось бы на неделю в Майами-Бич, и, кроме того, Гор захотел, чтобы его жене и дочерям также предоставили круглосуточную вооруженную охрану.
Наш шериф сливался по полной из-за вызванных этим огромных расходов. Его гневные тирады заставили женщин выйти из комнаты. В самом деле, Эл Гор и оставшиеся члены его семьи прибудут сюда завтра на недельный зимний отдых, и это, конечно, заставляет местных жителей нервничать. С другой стороны, президентские визиты — довольно обычное явление в Аспене. Клинтоны приезжали сюда по два-три раза в год на кампании по сбору денег, а Буш-старший бывал здесь так часто, что я основательно сдружился с агентами его секретной службы. В свое время они неделями шатались вокруг «Таверны Вуди Крик», выслеживая наемных убийц.
А одним прекрасным летом всю округу поставили на уши ребята из охраны первых лиц трех государств. Буш приехал с эскортом в 40 или 50 человек, премьер-министр Великобритании Тэтчер привезла с собой еще около 45 телохранителей, а принца Саудовской Аравии Бандара сопровождали по меньшей мере 30 головорезов, не отходивших от него ни на шаг.
И вся эта толпа вооруженного народа наводнила деревушку, где в обычное время проживают 300 ковбоев и 50 наркоманов. Правда, принц бывал у нас уже не раз, так что мы успели привыкнуть к кортежам из черных «хаммеров» и серебристых 600-х «мерседесов», носящихся по долине в любое время суток и набитых хохочущими, как гиены, голыми детишками.
Почему, собственно, нет? Принц Бандар — хороший сосед, и я никогда и не думал вторгаться в его частную жизнь. Он в течение 10 или 11 лет жил выше меня по склону. Может быть, мне не вполне нравились его политические убеждения, и, вне всяких сомнений, ему мало нравились мои, но нашему соседству это ничуть не мешало. Так уж получилось, что я жил аккурат через дорогу от некоторых наимерзейших свиней в Америке, и, кроме того, я всегда предполагал, что по крайней мере 11 процентов посетителей моего дома имеют при себе оружие или тяжелые наркотики, что является уголовным преступлением. (Около трех процентов приносят и то и другое, что меньше 44 процентов в 1970-е и 20 процентов в 1980-е, но большинство из тех типов сейчас уже мертвы, а остальные находятся за решеткой.)
«В этом месте крутится слишком много денег, — заявил шериф, махнув рукой в сторону Аспена. — Миллиардеры вытеснили миллионеров, и у всей этой толпы новоприбывших вообще нет чувства юмора. Никакого. Мои помощники приняли прошлой ночью звонок по 911 от семилетнего мальчика, который хотел, чтобы мы арестовали его няню за то, что она была с ним непочтительна. И такое происходит постоянно! — Он сделал быстрое рубящее движение ладонью. — Теперь мы вынуждены расследовать это дело, — сердито прорычал он. — А оно высосано из пальца. Нам бы утопить этого маленького ублюдка!»
В старые добрые времена я ходил на многие матчи и лично «освещал» девять или десять Суперкубков. Я был, помимо всего прочего, спортивным обозревателем и наслаждался игрой, ставками и безумным возбуждением, сопровождавшим это зрелище. Я любил шататься повсюду с Полом Хорнунгом[37] и Джимми Греком и ввязываться в стычки, случавшиеся то тут, то там. Нам было весело.
Все это было незадолго до того, как я сообразил, что совсем не обязательно ходить на игры, чтобы освещать их и писать отличные истории про Суперкубок.
Всю неделю Суперкубка в воздухе витает какое-то безумие. Ты можешь попасть в беду просто потому, что после полуночи ответил на телефонный звонок или открыл дверь своего гостиничного номера, когда кто-то постучал в нее. Однажды я проснулся в Рино со странной женщиной где-то через 15 часов после того, как посмотрел первую половину матча «Денвер» — «Вашингтон» в Сан-Диего.
В тот момент во всем этом был смысл, но потом я никогда не мог объяснить случившееся — даже самому себе. Этот случай стал одним из самых мрачных и таинственных приключений в моей жизни и стоил мне 60 000 долларов в то время, когда я и так сидел без цента в кармане. Это было преступление страсти, насколько я припоминаю, но лучше не будем об этом.
В другой раз меня выгнали с трибуны для представителей прессы на матче «Редскинз» за то, что я забыл снять шляпу, когда зазвучал гимн, а еще один случай был связан с семейкой Бушей в Хьюстоне. В Майами у меня поехала крыша, в Новом Орлеане меня похитили, и все только потому, что я пытался делать свою работу. Есть люди, для которых Суперкубок — рискованное предприятие, и я определенно один из них.
Что касается предстоящего матча в Тампе, то, по-моему, это будет полный облом. «Балтимор» выцарапает победу у «Гигантов» с разницей в шесть очков, но только пара тысяч людей в Америке возбудятся по этому поводу. Город наводнят шлюхи, мошенники и сутенеры, которые съедутся со всего света, а в перерыве матча президент Буш, возможно, феерически объявится на публике.
Но меня там уже не будет, как не будет ни Лайла Ловетта, ни Линды Лавлейс[38], ни замечательных адвокатов Джорджа Тобиа и Джеральда Гольдштейна, глубоко разочаровавшихся в профессиональном футболе.
Разочаровался в нем и я. Игры плей-офф стали антикульминацией сезона, который вначале подавал хоть какие-то надежды. Две проигравшие команды набрали в воскресенье в общей сложности шесть очков на пару, и эти результаты никого не удивили. Семейство Гора проиграет на всех своих ставках, а одна из его дочерей умудрится попасться за вождение в нетрезвом виде. Многие игроки вообще не станут ставить на этот матч, но букмекеры возьмут свой куш, как всегда.
И прежде чем вы хотя бы подумаете о том, чтобы поставить против умных деньги в Тампе, обратите внимание вот на что: тотал на игру «Гигантов» — «Викингов» был 41 с половиной. Финальный счет оказался 41:0.
Скучная неделя
Скучные недели все чаще случаются и в спорте, и в политике. Однако последняя для политики выдалась что надо, тогда как спортивные события остались ковылять позади, как хромая кошка. Приглашения на Инаугурационный бал в Вашингтоне уходили влет. На этом балу дочь нового президента посветила буферами перед камерами телевизионщиков со всего света. А Билл Клинтон незаметно ускользнул из города, словно безработный актер.