– Привет! Ой, Танька, какое платье! Опупенное! Где взяла?
– Рай, ты откуда?
– Тань, ты что, башкой треснулась? Мы ж договорились, что ты мне платье подкоротишь, забыла, что ли?
– Ой, мамочки, и вправду забыла! Давай, проходи!
Я хотела припрятать подарки, чтобы не отвечать на вопросы, но не успела.
– Танька, что тут у тебя? Конфетки, шампусик, это откуда все? У тебя богатенький Буратинка завелся, а ты молчишь, тихушница? А ну колись!
– Да мне это… подарили…
– Понятное дело подарили! Вопрос в том, кто подарил! Между прочим, платье-то клевое; фирменное, наверняка дорогущее. Только не говори, что в комке купила за три рубля, не поверю. А это что? Билет? На самолет? Ну дела! Танька, если не скажешь, я сейчас этот билет порву!
– Не смей!
– Не скажешь, посмею, еще как посмею! Говори!
– Черт с тобой! – и я ей кое-как рассказала, о многом умолчав, конечно, а главное, не назвав ни имени, ни фамилии.
– Танька, как красиво! – восторженно воскликнула Райка. – Как в кино, причем не в нашем, а в самом что ни на есть заграничном! С ума сойти! Ой, значит, ты с нами встречать не будешь? Ну и правильно. Лети к своему дядечке, пока зовет. Смотри, какой внимательный, обо всем позаботился, даже деньги на такси дал. Но ты их не трать. На автобусе сто раз доедешь, а то мало ли… Вдруг он там назюзюкается вусмерть, пока ждать тебя будет, и не встретит, как тогда быть? Или вообще помрет, не дай бог, всякое в жизни бывает.
– Замолчи, дура!
– Нет, ну помирать не обязательно, но мало ли, напьется, к примеру, а его в ментовку загребут или в вытрезвиловку, или ногу сломает…
– Райка, заткнись, сучара! Это ты от зависти!
– Это правда, – засмеялась она, – завидки берут!
Но я не со зла, просто я знаю жизнь!
– А я, можно подумать, не знаю? Получше твоего!
– Кончай, Танька, не дуйся, у тебя же все клевенько, как в сказке! А Таллин вообще… Европа!
– Ты там была?
– Ага! У матери на работе экскурсия была, еще давно, я, наверное, классе в восьмом училась или седьмом…
Красотища! Знаешь, какие там булочки с кремом? Объедение! Ух, у меня слюнки потекли! Слушай, Танька, подкороти платье, не вредничай, тебе раз плюнуть.
– Ладно, давай сюда!
– А конфетку можно попробовать? Я возьму, а? Да не жмотничай, он тебе еще купит!
– Бери, черт с тобой!
– ТЫ шей, шей, а я чайку поставлю, с такими конфетками под Новый год чайку попить клевенько! Слушай, а твою десятку я тебе сейчас не могу отдать!
– Какую десятку?
– Здрасте, мы же скинулись по десятке, забыла, что ли? Я со всех по рублю сдеру и тебе потом отдам!
– Да ладно, не надо! – великодушно ответила я.
– Мать моя женщина, что любовь с людьми делает!
Я всегда тебя жмотиной считала, тетка тоже говорила:
Танька – кулацкое отродье!
– Ой, не напоминай про тетку, с души воротит!
И вообще, ты помолчать не можешь?
– Не-а, не могу! Ты небось хочешь в тишине предаваться мечтам о любимом? Не фига! Я уйду, тогда и будешь предаваться! Ты лучше скажи, он красивый?
– Для меня – самый красивый на свете! А вообще – не знаю.
– Как его фамилия?
– Много будешь знать, скоро состаришься!
– Вредина ты, Танька! А зовут как?
– Тебе не все равно?
– Конечно нет, охота знать, как в наше время зовут таких, которые способны… Ой, Танька, теперь ты точно невинность потеряешь! Если он, конечно, не импотент!
А что, кстати, очень даже может быть, он же пожилой…
– Кто о чем, а вшивый о бане!
– Знаешь, я когда в больнице лежала, там была любовница одного кинорежиссера, так она говорила, что он уже ничего не может…
– Когда это ты в больнице лежала?
– Да в августе, аборт делала.
– Аборт? – ахнула я.
– Ну да, аборт, а что ты так испугалась? Дело житейское, у меня это уже второй… Но теперь я спираль вставила, хватит с меня, и тебе советую. Между прочим, ты там своему скажи, если он чего-то еще могет, пусть предохраняется! Ты ж еще девочка…
– Если ты сейчас не заткнешься, я твое дурацкое платье вообще порву на фиг, поняла? – не выдержала я.
– Все, молчу, я хотела как лучше… Тебя ж некому уму-разуму научить.
– Ты научишь!
– Да ладно, Танька, не боись! В конце концов, аборт это тоже не смертельно! Все, молчу! Ох, хороши конфетки!
Наконец она заткнулась, занялась конфетами, и слава богу. Меня уже мутило от ее разговоров. Я постаралась как можно быстрее покончить с платьем.
– Тань, а ты туда надолго? У тебя ж сессия…
Господи, я об этом совершенно забыла, я вообще обо всем забыла.
– Ну что ты глаза вытаращила? Не бросать же институт из-за всяких… Так что долго задерживаться не советую. И вообще… Лучше мужику не надоедать, держать на голодном пайке, дольше не разлюбит!
– Рай, откуда ты все это знаешь? Можно подумать, тебе сто пятьдесят лет и ты три жизни прожила!
– Я – нет, – рассмеялась Райка, – а вот наша Лялечка…
– Кто это Лялечка?
– Да педагог наш, Елена Дмитриевна Клейн, она все знает, ей уже семьдесят три, она в молодости, видать, давала шороху, а теперь нам опыт передает. Она говорит, что героиня оперетты должна быть женщиной на двести процентов!
– А разве можно этому научиться?
– Можно! И нужно!
– Что ж ты тогда два аборта сделала?
– Страстная я очень, – вздохнула Райка, – мне как приспичит, обо всем забываю!
Я расхохоталась.
– Ну чего ты ржешь? Ты про это дело еще ничего не знаешь. Между прочим, имей в виду, девушки далеко не сразу во вкус входят. Все зависит от первого мужчины.
А мне такой попался… Рассказать?
– Нет, спасибо! Терпеть не могу такие разговоры!
– Дура ты, Танька! Как есть дура!
Наконец она ушла. А я, оставшись одна, вдруг начала дрожать. Как овечий хвост! Неужели заболела?
Или от страха? Конечно, от страха. Еще бы не бояться!
Тем более Райка наговорила всяких ужасов – напьется, умрет, сломает ногу… Но, взглянув на часы, я поняла, что если не брать такси, то самое позднее через полчаса надо выходить. Я стала лихорадочно собирать вещички и чуть не разревелась. У меня было такое некрасивое белье! Как-то до сих пор меня это не волновало, а теперь…
Но что делать? Спасибо, есть новые трусики, беленькие, хлопчатые, а вот лифчик более или менее приличный только один… Вернусь из Таллина, поеду во «Власту» или в «Лейпцига, пусть придется отстоять какую угодно очередь…
На улице у подъезда я столкнулась с соседкой, она выгуливала Митьку.
– С наступающим, Таня! Ты куда это собралась?
– И вас также! Да к подруге за город еду! – сама не знаю зачем соврала я.
– Счастливо тебе!
– Спасибо!
По дороге в аэропорт я вдруг подумала: а что, если рейс задержат? Меня даже в пот бросило. Все ведь может сорваться из-за нелетной погоды. И почему бы Никите Алексеевичу не прислать мне на поезд? Куда лучше было бы… Но самолет улетел по расписанию. Да и лететь всего ничего, меньше двух часов. Неужели я выйду в Таллине и он встретит меня? Я старалась не думать о том, что будет дальше. Одно ясно – мы будем вместе встречать Новый год.
Интересно, где? В компании? В ресторане? Но лучше не думать… А как не думать, если думается? А что будет завтра, послезавтра? Ну, завтра у него будет похмелье… А послезавтра он, наверное, отправит меня назад, у меня же сессия…
И как это все будет? Продолжатся потом наши отношения или нет… Ах, да какая разница! Главное, что он сделал мне настоящий новогодний подарок, сюрприз, какого у меня уже никогда в жизни, наверное, не будет, и гори оно все синим пламенем! А в сумке лежит платье, просто роскошное платье, которое мне купил мой любимый Никита… Алексеевич. А еще я увижу новый сказочный город…
Но вот самолет приземлился. Люди повскакали с кресел, началась толкучка.
Я постаралась побыстрее протиснуться к выходу и нечаянно толкнула какого-то дядьку.
– Девушка, куда вы так спешите, все равно ведь еще не выпускают! – интеллигентно возмутился он.
– На свидание, разве ты не видишь, Боря? – засмеялась его спутница. – Девушку там кто-то ждет!
Глава 4ЛЮБОВЬ ИНТЕЛЛИГЕНТА В ЭПОХУ ПЕРЕСТРОЙКИ
И правда, он ждал меня! Я сразу его заметила, он был выше многих. И показался мне нестерпимо красивым! На нем была светло-серая коротенькая дубленка, под ней бледно-голубой свитер. Шапки не было даже в руках.
– Таня! – крикнул он и шагнул ко мне. – Приехала!
И он обнял меня, как будто так и надо, как будто у нас с ним вся жизнь общая и все хорошо. А у нас и вправду было все хорошо в тот момент, так хорошо, что лучше не бывает! Он что-то говорил, а я почти ничего не понимала, только кивала головой как китайский болванчик. Он взял мою сумку и куда-то повел. Оказывается, нас ждала машина «Жигули», шестерка. За рулем сидел какой-то мужик.
– Познакомься, Юра, это моя девушка!
– А как зовут девушку? – красивым басом спросил Юра.
– Таня, Танечка.
– Итак, она звалась Татьяна! – хмыкнул Юра.
Мы с Никитой Алексеевичем сели сзади, он обнял меня и поцеловал в щечку.
– Куда едем? – спросил Юра.
– Сначала в «Виру»!
А мне было рее равно, куда меня везут, я готова была ехать вот так хоть на край света.
– Ты первый раз в Таллине? – тихо спросил он.
– Первый.
– Тебе понравится.
Я глянула в окно. Там в темноте только мелькали фонари. Ничего, завтра все увижу, решила я и закрыла глаза. Мне, сказать по правде, было плевать на все красоты мира в этот момент. Главное, что он рядом, так близко…
Мы очень быстро доехали.
– Ник, что теперь-то? – спросил Юра.
– Сейчас Таню провожу и вернусь.
– Как? – испугалась я.
– Не волнуйся, через час я за тобой заеду, – он ласково потрепал меня по волосам. Потом вылез, обошел машину, открыл дверцу и подал мне руку. Я ничего не понимала. Мы стояли возле высотного здания.
– Это что?
– Гостиница! Между прочим, самая лучшая в Таллине.