– И еще по телевизору, когда погоду передают!
– Ах черт, нет фотоаппарата! – огорчился Никита. – Поснимать бы тебя тут на память! Ну ничего, я попрошу у Матвея, у него есть!
Мы гуляли по улицам, он много рассказывал об истории Таллина. С Вышгорода показал мне море.
У меня слегка кружилась голова, когда мы стояли у парапета, но он обнял меня за плечи, и я поняла, что голова идет кругом не от высоты, а от счастья. Потом мы спустились в какой-то подвальчик, пили там горячее красное вино. От этого вина я вдруг протрезвела, как это ни странно звучит.
– Никита Алексеевич, мне…
– Это еще что такое? Какой я тебе теперь Никита Алексеевич? Чтоб я больше этого не слышал. Так что ты хотела сказать?
– Что у меня сессия на носу, мне, наверное, надо в Москву…
– Послезавтра поедешь, а я еще задержусь на неделю, – вздохнул он. – Надо довести все до конца, а в Москве уже браться за свое. Надеюсь, теперь работа пойдет… Меня тогда, в снегу, вдруг осенило… очень плодотворная мысль… И все благодаря тебе, моя девочка! А что касается сессии, я вот хотел тебя спросить: ты твердо уверена, что хочешь быть геологом?
Что я могла ему ответить? В этот момент я была твердо уверена только в одном – в своей любви к нему, а на все остальное мне было наплевать, и на геологию в том числе.
Глава 5ВСЕ ВРЕТ ВАША КОФЕЙНАЯ ГУЩА!
Когда я открывала ключом свою дверь, в квартире надрывался телефон. Я швырнула сумку на пол и схватила трубку. Вдруг это звонит Никита, но звонила Райка.
– Ой, приехала! С Новым годом, с новым счастьем!
Как там насчет счастья?
– Полный порядок!
– Трахнулась?
– Райка! – засмеялась я.
– О, судя по смеху, трахнулась, и притом клево, да?
Рассказывай!
– Еще чего!
– Да не про койку, а вообще! Что, как? Таллин хоть посмотрела или из койки не вылезала?
– Вылезала, посмотрела и даже тебе сувенирчик привезла.
– Ой, правда? Спасибо! А какой?
– Вкусненький!
– Да? Как интересно! Ты когда приехала?
– Вот только что. Еще в пальто стою!
– Слушай, я сейчас к тебе подвалю, охота поглядеть на свежевыпеченную женщину, ты хоть осознала, подруга, что ты теперь женщина?
– Нет, Райка, я вообще еще ничего не осознала.
– Ладно, я помогу! Сейчас приеду; заодно отдам тебе твой чирик. Жди!
Она примчалась буквально минут через двадцать.
– О! У нас наблюдается большая любовь! Танька, ты до того похорошела, смерть комарам и мухам! А твой дяденька небось совсем с катушек соскочил. Жениться не предлагал?
– Нет.
– А ты бы за него пошла?
– Господи, Райка, о чем ты говоришь! У него дочка такая, как я!
– Ну и что? Делов-то! Он небось богатенький, со связями, да?
– Не знаю я. И вообще, отстань, лучше расскажи, как Новый год?
– Да ничего, нормально, два парня из-за меня подрались! Я когда спела им «Я институтка, я дочь камергера», они прямо спятили! Не зря говорят, что у меня здорово сексуальный голос! Владик, сволочь такая, меня даже не поздравил! Умотал в свой Оренбург, и с концами… Ну и ладно, другого найдем, еще получше! Между прочим, Танька, мне один дядечка сказал, что оперетта в наше время уже не хиляет, и если я пойду на эстраду, у меня может быть большое будущее! Мол, внешность у меня, и голос, и фигура созданы для эстрады… Как думаешь?
– Ну, вообще-то я в этом не очень понимаю… Но внешность, и голос, и фигура – это все и вправду есть…
– Между прочим, Танька, где мой сувенир вкусненький?
– Ой, я и забыла совсем! Сейчас найду!
– Зажилить небось хотела! Ой, Танька, это что?
Конфетки! Класс! Танька, а у тебя фоток нет таллинских?
– Будут, Никита снимал.
– Никита? Его зовут Никита? Случайно не Михалков?
– Случайно не Михалков!
– Слушай, а сколько ему лет?
– Сорок три.
– Мама родная, совсем старик!
– Старик! Никакой он не старик! Он такой красивый, Райка…
– И в койке, видать, не промах, уж больно ты светишься! Слушай, а он тебе чего-нибудь подарил?
– Подарил!
– Покажь!
Она долго охала и восторгалась темно-зеленым свитером ручной вязки, купленным за бешеные деньги в художественном салоне, несмотря на мои протесты, и красивым серебряным браслетом с бирюзой.
– Танька, класс! За этого мужичка надо держаться!
Ты, подруга, должна все сделать, чтобы он на тебе женился! У него квартира большая?
– Райка, заткнись! Это не моя тема, усекла? Раз и навсегда запомни!
– Дело твое, просто я хотела дать тебе совет. Ты красивая, у тебя темперамент, а он киношник, немолодой, он тебя еще может в кино устроить, и будешь кинозвезда! А что, если тебя окультурить… Не лезь в бутылку, я только про внешность, то очень даже красивая звезда получится! Представляешь, Танька, лет через пять мы с тобой еще довольно молодые будем и знаменитые!
Я – звезда эстрады, а ты – звезда кино! Ты снимешься в фильме, от которого все будут писать кипятком, а я спою для этого фильма забойный шлягер! И мы с тобой встретимся в Каннах, на набережной Круазетт, шикарные, как… И никакие Владики, никакие Никитосы нам на фиг не будут нужны! Мы будем выбирать себе совсем других мужиков… Я хочу Депардье! А ты?
– А я хочу Никиту!
– К тому времени Никита твой вообще старый будет!
– Депардье тоже!
– Так то Депардье!
– Ну ты и дура!
– Почему? Мечтать не вредно! И вообще, плох солдат, который не мечтает стать генералом!
– Или генеральшей! – засмеялась я.
Но тут зазвонил телефон.
– Междугородка! – сразу определила Райка.
– Танечка, ты хорошо долетела?
– Да.
– Как ты там? А мне без тебя плохо, скучно….
– Мне тоже.
– Ты там что, не одна?
– Соседка зашла.
– Хозяйка Митьки? – показал он свою осведомленность.
– Да.
– Ну ладно, тогда я пойду работать. Я тебе еще позвоню. Целую сто раз!
Он повесил трубку.
– Зачем про соседку?
– Сама, что ли, не понимаешь? – рассердилась я. – Чтобы не думал, что я тут уже с кем-то его обсуждаю.
– Ас соседкой что, нельзя?
– Он знает, что я с ней ничего обсуждать не буду – Ой, а он и про меня уже знает?
– Конечно!
– Слышь, Тань, он хоть предохранялся, а? А то залетали»…
– Райка, ну как ты можешь говорить о таких вещах?
– Здрасте, я ваша тетя! А залетишь, к кому кинешься? К нему? Это вряд ли. Ко мне! И я буду знать, как тебе помочь! Ты ж еще ничего в этом не понимаешь! ТЫ скажи только, предохранялся или нет?
– Я не знаю…
– Во дает! Как это не знаешь?
– Так! Не знаю и все! Но он сказал, чтобы я не волновалась…
– Значит, наверное, предохранялся! Да, Танька, ты все-таки какая-то несовременная. Наверное, он потому на тебя и запал, ты ему клушек его далекой юности напомнила…
…Мне надо в университет, но я не поеду, боюсь встретить Сашку Мне кажется, она сразу просечет, что я с ее отцом… Но с другой стороны, у меня завтра первый экзамен, и если я не явлюсь… Об этом не может быть и речи! Не могу я все вот так бросить, не говоря уж о том, что меня лишат стипендии. Хоть и небольшие деньги, а все же… И черт с ней, с Сашкой! Пусть видит! Да ничего она не увидит, откуда ей знать, что я… И вообще, пусть Никита боится, а мне вроде незачем! И я всю ночь просидела над учебниками. Видок у меня утром был еще тот, но почти все студенты в день экзамена имеют бледный вид. И я этот экзамен сдала! Правда, на четверку Но и то хорошо! И Сашку я видела только мельком. Она издалека помахала мне рукой. Я тоже помахала ей, хоть и чувствовала себя при этом последней тварью…
– Шелехова, постой! – окликнул меня комсорг Витя Круглов, красивый парень с роскошной фигурой. – Сдала?
– Сдала, а что?
– Слушай, ты почему такая несознательная?
– Несознательная?
– Избегаешь общественной работы!
– Вить, я не избегаю, просто…
– И вообще, ты какая-то индивидуалистка, что ли…
Нехорошо. Слушай, Таня, что ты сегодня вечером делаешь?
– К следующему экзамену готовлюсь…
– А давай в кино сходим?
– Что это с тобой, Витечка? – засмеялась я.
– Это я тебя хотел спросить… Ты сегодня такая… – вдруг засмущался Круглов, хотя этого за ним обычно не водилось.
– Нет, Витечка, спасибо, но в другой раз, после сессии.
– Ловлю тебя на слове!
– Ладно! Заметано!
Когда я уже бежала к метро, меня догнал Генка Лившиц.
– Таня, постой! Привет! С Новым годом! Можно тебя проводить? – выпалил он единым духом.
– До метро можно!
– А дальше?
– Я живу в Кузьминках!
– Ну и что? Я готов!
– Нет, Гена, спасибо, не стоит, у меня свидание!
– А… – расстроился он. – С кем-то со стороны, не из наших?
– Нет!
– Понятно, – вздохнул Гена. – Ну тогда я побежал!
И, позабыв о том, что собирался провожать меня до метро, он побежал обратно, искать себе другую подружку на сегодня. Генка слыл у нас большим бабником И что это их сегодня прорвало, раньше они не очень-то на меня внимание обращали. Неужто оттого, что я стала женщиной? И в метро я решила проверить, как на меня теперь реагируют мужчины. Вошла в вагон, встала у дверей и сняла шапку Встряхнула волосами, и тут же парень, который сидел рядом с поручнем, вскочил.
– Садитесь, девушка!
Не успела я и шагу сделать, как место занял пожилой толстый дядька.
– Ну вот, – огорчился парень.
– Да ладно, ему нужней, – засмеялась я, – ему тяжело стоять, а я не рассыплюсь.
– Девушка, а где таких красивых разводят?
– На реке Чусовой, слыхали про такую?
– Это в Сибири?
– Нет, на Урале!
– Ладно врать-то У тебя выговор московский!
– Так я уж сколько лет в Москве живу… А родом с Урала.
– Слушай, мне на следующей выходить… Дай телефончик!
– И не мечтай!
– Жалко, ты мне здорово понравилась!
Пока я добралась до своих Кузьминок, мне пришлось убедиться в том, что я действительно как-то изменилась. А вечером мне позвонила соседка Алла Захаровна, хозяйка Митьки.