– А Никиты нет…
– Где же он?
– Вчера в Москву улетел!
– Ну ни фига себе! А ты почему осталась?
– Он поехал кого-то там провожать в Израиль…
– Футы черт! Ты меня на постой пустишь?
– Я-то пущу, но тут хозяйка… Она тебя знает?
– Откуда? Папашка сюда всегда один ездил. Я с матерью поругалась, вот и подумала, махну-ка к папаше с мачехой! Ничего, я докажу, что я родная дочь, никуда старуха не денется! Тань, да не смотри ты на меня, как на вражину!
Мне, честно сказать, все равно, с кем папа живет, ты еще в сто раз лучше каких-нибудь киношных профурсеток, поэтому давай будем с тобой дружить, так всем лучше…
– А твоя мама?
– А что мама? У меня с мамой в последнее время несовместимость. Мы все время ругаемся, когда вместе. Ну ее… Слушай, а пожрать дашь?
– Дам, конечно, хотя я сама стараюсь тут не есть без Никиты… Ладно, пошли наверх, тебе переодеться надо!
– А домик неслабый! Значит, тут папашка работает, я тут вы предаетесь любовным утехам…
– Саш!
– Ладно, не буду тебя смущать. Хотя чего смущаться; все нормально! И как он, еще на что-то годится? Все, молчу, просто интересно…
– Как ты можешь, он же твой отец!
– Тань, успокойся, отец тоже человек и притом…
А, ладно, не хочу тебя шокировать. У тебя что, совсем никакой еды нет?
– Почему, есть. Яйца есть, сыр, творог…
– Годится!
Я поставила в кухне на стол все, что было на нашей полочке в холодильнике, заварила чай. Но тут в дверях возникла Трауте Карловна.
– Вы уже принимаете гостей? – ледяным тоном осведомилась она.
– Это не гость, это дочь Никиты Алексеевича! Она приехала к отцу, но не застала!
– И вы думаете, я вам поверю?
– А разве вы не видите, как она на него похожа?
– Татьяна, не надо меня обманывать! Я не возражаю, если вы накормите вашу гостью, но ночевать в моем доме она не будет.
– Трауте Карловна, это действительно его дочь!
Саша, покажи паспорт!
– Еще чего! Если мне прямо заявляют, что ночевать не пустят, я уйду, но папа вас не поблагодарит!
– Саш, прекрати, ну покажи паспорт!
– Не покажу! Не хочу!
– Что ж, все правильно, вы не можете показать ваш паспорт, потому что врете!
– Да не врет она! Это правда Никитина дочь! – Я чуть не плакала, мне хотелось ее обматерить.
– Покажите паспорт, тогда поверю!
– Да ни за что на свете! Я ухожу!
– Ваше дело, – пожала плечами старуха и, вышла из кухни.
– Сашка, ну ты чего? Она ж и вправду может выгнать…
– Пусть попробует! Слушай, Танька, у меня идея!
Тут гостиница есть?
– Есть конечно.
– Пошли. Это далеко?
– Да нет…
– Тогда бери зонт и почапали!
– Саш, покажи старухе паспорт!
– Паспорт? Да я лучше удавлюсь!
– Но в гостинице тоже придется паспорт показывать.
– Это другое дело! Тань, ты что, не понимаешь, она ведь не меня оскорбляет, а тебя!
– Почему?
– Потому что я действительно невесть откуда нарисовалась, а ты папина жена, или вроде того, и она считает, что ты врешь, что ты можешь привести в дом воровку или вообще бог знает кого…
– Черт, я не подумала… Знаешь, я ее боюсь…
– А папашка в курсе?
– Он смеется…
– Понятно! Слушай, у меня идея! Ты тоже возьми паспорт!
– Зачем?
– Снимем номер и поселимся там вдвоем, пока папашка не вернется! Он приедет, а любимой девушки нету!
– Он же волноваться будет, зачем? Жалко…
– Ну да, ясно, по-русски любить и жалеть – синонимы. Эх, знала бы ты, как я это ненавижу! Но черт с тобой, мы поглядим, как карта ляжет!
Как ни странно, номер в гостинице «Выйт» нашелся.
– Кайф! – воскликнула Сашка при виде скромненького двухместного номера. – То, что надо! А теперь сделаем так! Пойдем к старухе, я заберу сумку, ты возьмешь то, что тебе понадобится на два-три дня, и скажешь все как есть. Мол, ты оскорблена недоверием и до возвращения мужа будешь жить в гостинице с его дочерью!
Представляешь, как у нее морда вытянется? А заодно и у папашки! А мы тут с тобой оторвемся! Погуляем, потреплемся всласть! Надо же узнать друг друга получше. В качестве мачехи ты меня вполне устраиваешь!
У Трауте Карловны действительно вытянулось лицо. Но вслух она сказала только:
– Это ваше дело!
– Непрошибаемая старуха, – заметила Сашка, когда мы уходили.
А я испытала огромное облегчение, выйдя из этого дома.
– Саш, а как у тебя с тем парнем, из ВГИКа?
– Да никак. Оказался пирожок ни с чем!
– А другой у тебя есть?
– Да навалом! Тань, а ты что, действительно папу любишь по-настоящему?
– Господи, конечно! А разве можно его не любить?
– Ну надо же! А как у вас это все сладилось? Неужели он прямо там, на дне рождения, успел к тебе подъехать и никто ничего не заметил?
– Нет, мы вместе в лифте застряли и с первого взгляда… А потом он нашел мой телефон у тебя в записной книжке и пригласил на «Покаяние». – И в ресторан…
Но мы с ним в тот же вечер поссорились. И я думала, что все, но…
Я рассказала ей про визит Деда Мороза, про поездку в Таллин и про то, что он исчез…
– А ты знаешь почему?
– Более или менее.
– Он тебе объяснил?
– Нет, он ничего не сказал, он просто нашел меня…
– Откуда же ты знаешь?
– Совершенно случайно.
– Погоди, мы, может, о разном говорим… Ты что имеешь в виду?
– Ларину.
– Ну да… И ты ему это простила?
– Да, конечно, он же выбрал меня…
– И тебе этого достаточно? Ты никогда с ним об этом не говорила?
– Нет. Зачем?
– Танька, ты, что ли, мудрая женщина? – улыбнулась Саша. – А я так не могу! Я начинаю выяснять отношения, доказывать парню, что он не прав, требовать чего-то… Понимаю, что глупо, а ничего с собой поделать не могу. Я, Тань, хочу уехать…
– Уже?
– Да нет, не отсюда, а из Союза… Сейчас есть такая возможность, мне один парень предлагает оформить фиктивный брак, чтобы я могла слинять отсюда… причем задаром!
– Что задаром?
– Брак! Знаешь, фиктивный брак штука недешевая, а с иностранцем особенно! Правда, есть такие подвижники, которые считают своим долгом вывезти из Союза свободолюбивую душу. Вот с папашей хотела посоветоваться…
– Саш, а как же учеба?
– Что учеба? Учиться и там можно…
– А в какую страну?
– Пока в Голландию, а там будет видно… Он говорит, что надо ехать скорее, пока не подняли совсем железный занавес… Пока еще можно там зацепиться, а потом отсюда может такой поток хлынуть, если, конечно, Горбачева не скинут, что только держись. А если скинут, тем более надо успеть слинять…
– Но если брак фиктивный, что ты там-то делать будешь?
– Соображу, да потом на первых порах помогут, пособие там, то-се… Меня тут как-то ничто не держит…
– Странно, стоит мне с кем-то подружиться, как человек сразу уезжает». Вот сколько лет была знакома с Райкой, но по-настоящему мы только этой зимой сдружились, а она вышла замуж и уехала… На днях тут в парке с девчонкой разговорилась, такая смешная девчонка, так сразу выяснилось, что им разрешили ехать в Израиль… Теперь вот ты…
– Ну, Тань, это ж пока только проект. А вообще сейчас и вправду все стронулось. По приглашению стало куда проще выехать, евреи пачками уезжают, «в университете многие вострят лыжи… И студенты, и профессура, кстати, тоже… Но жить стало интересно! Ну а ты?
У тебя-то какие планы? Не будешь же ты просто домохозяйкой! Тань, это не жизнь! Ты молодая, красивая, ты ж зачахнешь! Я папу знаю, он сидит за машинкой, долго сидит, а потом пускается в загул!
– Пьет? – ужаснулась я.
– Ну и пьет, конечно, но это не страшно, он не алкаш, но ему нужны свежие впечатления, а если ты будешь всегда при нем, то эти впечатления он начнет искать в другом месте. Нет, его так не удержишь. Ты должна что-то из себя представлять, кроме постельной грелки.
Поверь, я тебе добра желаю!
– Ты думаешь, я сама не понимаю? Я сразу ему сказала, что не брошу Измайлово, но Райка уехала…
– Измайлово? – удивилась Саша.
Я ей все рассказала. Мне было с ней легко и просто.
– Ты знаешь, я в Таллине зашла в цветочный магазин…
Она слушала меня очень серьезно.
– А что, в этом есть кайф… Тебе пойдет быть цветочницей, теперь, кажется, это называется «флорист».
Между прочим, в Москве есть курсы флористики. Вот бы тебе пойти… У нас, правда, с цветами хреново, но, может, все переменится… Тебе надо в Голландию поехать, самая цветочная страна. Вот выйду замуж за голландца, устроюсь и пришлю тебе приглашение! Здорово будет!
А папашка…
– А еще мне предлагала пойти к ней в помощницы Тина Примак, – вспомнила я. – Это тоже интересно…
– Примак? Ты что, спятила? Она же лесбиянка!
– Как?
– Очень просто, известная в Москве лесбиянка! Так что даже не думай!
– Ой, мамочки! Но зачем же Никита меня к ней повез? Не знал, наверное…
– Знал, конечно! Ну, она на клиенток все же не кидается, а вот если приглашала тебя работать, значит, ты ей понравилась…
– Саш, не надо! Меня тошнит.
– А что такого, в конце концов? Личное дело каждого! Вот достанут мужики до печенок, можно в лесбиянки податься! В лесбиянки пойду, пусть меня научат, как писал поэт революции!
За два с половиной дня в гостинице «Выйт» мы крепко сдружились. Целыми днями гуляли под мелким дождиком – и ни секунды скуки! Понимали друг друга с полуслова. На третий день мы ужинали в ресторане гостиницы, как вдруг появился Никита. Он подошел к нашему столику, сел.
– Ну и что все это значит? – Лицо у него было при этом непроницаемое.
Я замерла.
– Папочка, привет! – Сашка вскочила, бросилась к нему на шею. – А мы с Таней подружились!
– Да я уж вижу! А ты что же, Таня, меня поцеловать не хочешь? Обиделась?
– Никита! – смутилась я. Целовать его при Сашке мне все-таки было неловко.
Он засмеялся. Поцеловал меня сам.
– И все-таки, девушки, что это за демарш?