К тридцати двум годам она уже устала брать интервью, получать задания, бегать по улицам, ездить по командировкам. Илона подсуетилась и устроилась на место заместителя главного редактора. «Великолепная карьера для работающей женщины! — говорила она сама себе, но каждый раз добавляла: — А вот для женщины… крах! Кроме работы у нее есть только работа…»
Суета с любовниками надоела. Молодые раздражали — кто наивностью, кто цинизмом. Ровесники — паническим страхом перед женами. Едва познакомившись, они начинали их расхваливать, давая понять, что ты, красивая женщина, даже и не мечтай занять место моей Наташи. Почему-то в основном встречались именно Наташи. Мужчин постарше она вообще не жаловала: «Пусть ваши морщины и отвислые животы любят жены!» Вот и оставалась только работа.
Казалось, жизнь уже сложилась. Но однажды, сверкающим яркими красками весенним днем, они — Эдуард, Галина и Илона с одним из тех, у кого жена Наташа, поехали за город. Они уже порядочно удалились от Москвы, как неожиданно в «Жигули», которыми управлял Крылов, врезался грузовик. Эдуарду удалось смягчить удар, пришедшийся в кабину со стороны Галины… Но спустя восемь часов она умерла в близлежащей сельской больнице.
Илона выключила телевизор. «Что может написать про меня и Эдика Жаклин? — пытаясь взглянуть со стороны, сформулировала она вопрос. — Наша жизнь просвечена рентгеновскими лучами КГБ! Мы столько раз выезжали за рубеж. Три года жили в Париже, год в Риме. Кроме вынужденного сотрудничества с КГБ нам нечего страшиться, хотя и КГБ в наше время выполняло свои прямые функции, ну, за малым исключением, — следило за безопасностью страны. У нас причин бояться новых глав романа Жаклин нет! — стукнула она ладонью по подлокотнику кресла и решительно поднялась. Но тут словно столб воздуха ударил ее по голове, все закружилось… — Да, конечно, можно уцепиться за эту аварию. Эдик был за рулем… Все испугались, растерялись, когда расследованием причин катастрофы занялась милиция. И только благодаря мне все стало по своим местам. Эдик был признан невиновным. Шофер грузовика получил по заслугам. Да, я не пустила все на самотек! — обстоятельно разговорилась сама с собой Илона. — Приватно побеседовала с одним милицейским чиновником, дочку другого устроила в театральное училище через Леру, упросившую посодействовать Петра Арсентьевича. Неважно, что из этой дочки актрисы не получилось, зато в крови водителя обнаружили алкоголь. Эдик тогда был таким растерянным. Во-первых, смерть Галины, а во-вторых, его карьера держалась на честном слове. И это честное слово было моим! Враги блестящего журналиста-зарубежника засуетились, стремясь выбить его из обоймы. Я написала нужные статьи. Я организовала общественное мнение в поддержку журналиста Крылова. Я организовала похороны Галины с необходимыми, так сказать, нюансами. Я бесконечно долго разговаривала со следователем. Я выступала в суде. Я упросила начальство Эдика немедленно отправить его в командировку в Италию. И что же удивительного в том, что спустя год мы поженились?.. Я давно нравилась Эдику, и он был мне не безразличен. Между нами никогда не угасала искра обоюдного интереса, и только долг и порядочность по отношению к Галине сдерживали нас. Когда ее не стало, мы, что совершенно естественно, потянулись друг к другу… За что тут можно уцепиться? — пытаясь поставить себя на место Жаклин, сосредоточенно думала Илона и после мучительных размышлений вздохнула: — О Господи, да разве возможно предугадать, что еще надумает эта извращенно мыслящая особа. Лера права, ее надо остановить!.. Связываться с ней в публичной полемике — глупо. Только всех насмешим!.. Ох, и стерва эта Жаклин!.. Решила отомстить нам за наше благополучие. За то, что, когда уже стало ясно, кто чего достиг, она оказалась не у дел, попросту — неудачницей. Нужно будет унять ее!» — поставила точку в своих размышлениях Илона.
Подошла к зеркалу и постаралась взглянуть на себя со стороны, чужим, трезвым взглядом. Темные шелковистые волосы, слегка касавшиеся плеч, обрамляли ухоженное, немного бесстрастное лицо, не разукрашенное сеточкой морщин и задумчивыми складками благодаря дорогим кремам. В сорок четыре года Илона сохранила овал лица, не отягощенный даже намеком на второй подбородок. Фигура была гибкой, движения легкими, дыхание, даже после подъема по лестнице — ровным. Рядом с собой она мысленно поставила Эдика, высокого, стройного, с пышными, седеющими волосами. Они великолепно смотрелись вместе. Друзья и враги в шутку называли их идеальной парой. Излучающая энергию Илона и задумчивый, слегка рассеянный Эдуард.
«И чтобы я позволила разрушить наш брак?! — тихо обратилась она к своему отражению, высокомерно поморщившемуся в ответ: — Ты преувеличиваешь опасность!.. Впрочем, держи руку на пульсе событий!.. И если потребуется… можешь прибегнуть даже к крайнему способу защиты!..» — Илона чуть наклонила голову, благодаря за дельный совет.
_____
ГЛАВА 6
На панихиду Валерия Бахарева и Крыловы приехали почти одновременно. Они вместе вошли в театр, где проходило прощание с телом Олега Ветрова.
— Гаррик уже здесь? — спросила подругу Илона.
Та кивнула.
— С самого утра!.. Репертуар нужно менять! Да и вообще…
— Как отец? — поинтересовался Эдуард.
— Никак! — вздохнула она. — Лежит совершенно безучастный. Его попросту убила безграничная неблагодарность бывшей невестки, для которой он сделал больше, чем для любой другой родной отец!.. Ну, что-то было не так, но ведь непреднамеренно, — махнула Лера рукой и замолчала.
Они прошли в широко открытые двери зрительного зала, где печальным пятном светилась середина сцены с установленным на ней гробом.
— Родственников жалко!.. — вздохнула Илона. — Такой молодой!..
Мимо них провели бьющуюся в истерике одну из поклонниц актера.
— Господи, Гаррик в траурном карауле! — шепнула Лера подруге. — С его нервами только этого не хватало!.. Пойду, скажу, что он плохо себя чувствует, пусть сейчас же заменят.
Лера быстрым шагом направилась к сцене.
— Нелепая смерть, — подошел к друзьям освобожденный от печальной обязанности Гаррик.
— Милиция что-нибудь говорит? — пожимая ему руку, спросил Эдуард.
— Да что тут говорить, все ясно! Несчастный случай. Сколько их бывает во время съемок…
— Ты пойдешь прощаться? — спросила Лера Илону.
— Нет. Я так, издали!
— А мне надо! Жена режиссера все-таки! — вздохнула она. — Эдик, а ты? — оглянулась она на Крылова.
Он кивнул.
— Пошли!
Когда они поднялись на сцену, то удивились странному оживлению. Засуетились, насколько позволяло в данном случае приличие, репортеры. Фотовспышки следовали одна за другой.
«Что такое?» — Лера с Эдуардом непроизвольно оглянулись назад и увидели следовавшую за ними Жаклин, чье появление и вызвало это оживление.
Жаклин была в глухом черном платье, с накинутой на плечи черной шелковой шалью. В руках она держала красные розы, перевязанные лентой. Шла, гордо вскинув голову, с отрешенным взглядом, не слыша рокота голосов и не обращая внимания на интерес, проявляемый к ее особе.
Положила цветы, на секунду задержала взгляд на усопшем и отошла. Все это было тут же зафиксировано фоторепортерами.
— Тварь, как она посмела переступить порог этого театра! — с еле сдерживаемым возмущением проскрежетала Лера.
Эдуард сжал ее локоть и отвел в сторону.
На поминальном фуршете Лера едва не проглотила розовую шпажку вместе с канапе, увидев входящую в зал Жаклин. Ей казалось, что теперь, когда официальная печальная часть окончена, общество выскажет если не презрение, то хотя бы сделает вид, что не замечает одиозную фигуру Рахманиной. Ведь почти все из присутствующих были знакомы с Петром Арсентьевичем, Гарриком и с нею самой. Семья Бахаревых заслуживает уважения, и круг, к которому она принадлежит, просто обязан выразить солидарность непринятием Жаклин.
Лера внутренне сжалась, краем глаза следя за Рахманиной, которая спокойно подошла к столу и, задумавшись на секунду, сначала опрокинула рюмочку водки за упокой души, а затем запила горе белым вином. Ее появление, несомненно, не осталось незамеченным: головы, склоненные друг к другу, шепчущие губы, загоревшиеся низменным интересом глаза.
Жаклин, колыхая широкой юбкой, подошла к родственникам Олега выразить свои соболезнования. Затем вернулась к столу. Первой не выдержала Нина Максимовна, известная сплетница. Она словно невзначай оказалась рядом с Жаклин и перекинулась с ней парой фраз.
— Никогда не прощу Нинке! — устремив полный презрения взгляд в сторону той, прошептала Лера Гаррику.
Толчок был дан, Жаклин в считанные минуты стала центром внимания. К ней подходили, с ней здоровались даже те, кто уже лет пять не замечал ее присутствия. Всем хотелось узнать, кого она будет разоблачать в следующей главе.
— Поистине, человеческая наглость безгранична! — раздалось вдруг рядом с Бахаревыми и Крыловами. — Как она посмела сюда явиться?! — поправляя длинную нитку розового жемчуга, проговорила Нина Максимовна. — После того, как оклеветала Петра Арсентьевича, она еще осмелилась заговорить со мной!
— А по-моему, это ты заговорила с ней! — с нескрываемой яростью в голосе бросила Лера.
— Да что ты, дорогая! — насмешливо глядя на нее, высокомерно возмутилась Нина Максимовна. «Еще смеет что-то высказывать!.. — негодовала она в душе. — Бахаревская невестка! Жаклин мне шепнула, что следующая глава будет посвящена тебе! Вот позабавимся!»
— Нина, мы все видели, — не удержалась Илона. — Первое слово было твоим.
— Разве? — пожала та худенькими плечами под черным шифоном. — Все моя привычка говорить вслух. — Да что я! Посмотрите, что другие делают! Кружат вокруг Жаклин, ловят ее слова…
— Видно, им хочется получить очередную порцию лжи! — высказался Гарри.
Нина Максимовна бегло окинула его взглядом.
— Кстати, Жаклин там что-то говорит о следующей главе… Кажется, опять о вас! — притворно-сочувственно проворковала она. — Вернее, о Лере! Странно, что она может написать о тебе? — прикоснувшись к Лериному локтю, удивлялась Нина Максимовна. — Ты — признанная писательница, и вдруг эта доморощенная авторша вздумала соревноваться с тобой!.. К тому же, если она даже и затаила против тебя злобу, что ты вышла замуж за Гаррика… так ведь это было уже после их развода, она же сама разошлась с ним.