Растерев кожу до приятного розового оттенка, Ясмин извлекла из шкафа платье, которое решила надеть на сегодняшний вечер. Она купила это легкое платье в расчете на жаркие летние вечера. Здесь же, на вершине заснеженпой горы, в нем вряд ли можно будет выйти на улицу. Белая шифоновая юбка из пяти лоскутов прозрачной ткани опускалась чуть ниже колен и кончалась фестонами, напоминая хлопья морской пены, оставленной набежавшей на берег волной. Лиф, также состоявший из пяти прозрачных лоскутов, обнажал ключицы и плечи.
Разглядывая себя в зеркале, Ясмин решила оставить волосы собранными в пучок. Такая прическа делала ее более взрослой, более «искушенной». Когда Ясмин надевала жемчужные серьги, из пучка волос выбилось несколько прядей, упавших на виски и затылок. Девушка попыталась водрузить их на место, но они упорно не желали укладываться, придавая лицу Ясмин чуть озорное выражение девчонки с улицы.
Порывшись в вещах, Ясмин нашла наконец на самом дне чемодана свой дорожный будильник. Увидев, что часы показывают почти семь, Ясмин поспешно вытащила из чемодана остроносые туфли на высоком каблуке. После года тренировок под руководством Хиллари Ясмин перестала бояться высоких каблуков. Она критически оглядела себя в большом зеркале и осталась довольна.
«Высокая и стройная, — констатировала про себя Ясмин» — почти топ-модель».
Удовлетворенная тем, что все успела и теперь ей остается только ждать, Ясмин присела на край постели, покрытой пухлым стеганым покрывалом, и тут же в дверь легонько постучали. Прежде чем Ясмин успела отозваться, Андре открыл дверь и встал в проеме, пристально разглядывая Ясмин. Ясмин вдруг испугалась, что выбрала не тот наряд. Андре был одет более официально. Под черным блестящим чесучовым костюмом на нем была белоснежная рубашка с высоким воротничком. Ссн-Клер улыбнулся, и все страхи Ясмин улетучились. Вдруг полный страсти пристальный взгляд темно-голубых глаз буквально загипнотизировал Ясмин. Девушка затаила дыхание, впрочем, это длилось секунду.
— Ну и ну, chcrie. Выглядишь потрясающе, — похвалил Андре. Взяв Ясмин под руку, он вывел ее из комнаты.
Выйдя из лифта, они направились в ресторан, и Ясмин овладело странное ощущение, что замок опустел и в нем теперь находятся только они с Андре. Но тут рядом с Сен-Клером возник метрдотель. Он проводил их мимо свободных столиков в дальний угол роскошно обставленного зала.
Высокие окна выглядели необычно, и, лишь присмотревшись, Ясмин поняла, что стекла у них матовые. Свет, исходящий от высокого канделябра в центре стола, мягко отражался на застекленных панелях ресторана. В двух громадных каминах горел огонь, вызывая игру теней по всей комнате. Гобелены на стенах, казалось, оживали в отблесках огня.
— Что-нибудь выпьешь? — спросил Андре у Ясмин, когда к их столику подошел официант.
— Может быть, джин-тоник. — Ясмин изо всех сил старалась, чтобы голос ее звучал как у многоопытной дамы.
— Мне кажется, мы могли бы себе позволить немного шампанского, — улыбнулся Андре. — В честь успешного окончания… отпраздновать твои выдающиеся школьные успехи.
— О да, это было бы замечательно. Конечно.
Нахмурив брови, Андре пробежал глазами список вин в меню и сказал:
— Перъе-жу, s'il vous plait[24]. И принесите еще корзинку вишен.
Коротко кивнув, официант удалился.
— Знаешь, никто из них ни чуточки не похож на монаха-цистерцианца, — шепнула Ясмин, кивнув головой в сторону ушедшего официанта.
В первую минуту удивленный Андре не нашелся что ответить, но тут же раздался его громкий веселый смех.
— А никто из них и не монах, cherie, — справился с разбиравшим его смехом Андре. — Монахи нанимают для отеля обслуживающий персонал. Ни один из них не стоит у столиков. Да им и не справиться, ведь чтобы увеличить доходы, нужно много народу.
— Какое счастье, что монахи дают обет бедности, — сделала Ясмин глубокомысленный вывод, окидывая взглядом пустые столики в зале. — Большие деньги им, безусловно, не светят: тут совсем нет посетителей.
— Не беспокойся. Сейчас середина недели и самое начало отпускного сезона. Думаю, сейчас мы единственные постояльцы отеля. Но к лету замок будет переполнен отдыхающими. Не волнуйся, бедность грозит хозяевам в последнюю очередь.
Официант вернулся с глубокой серебряной чашей льда.
Он извлек наполовину погруженную в лед бутылку и, аккуратно обтерев ее полотенцем, представил на суд Андре.
Получив в ответ утвердительный кивок, официант медленно снял фольгу с пробки и отвернул проволоку. Ловко вытащив пробку, он и ее продемонстрировал Андре, и тот, понюхав, удовлетворенно кивнул. После этого пенящийся, играющий пузырьками воздуха напиток наполнил бокалы на длинных ножках. Андре медленно поднял свой бокал, вдохнул аромат и сделал крошечный глоток. Наконец он кивнул в знак окончательного одобрения и, повернувшись к Ясмин, сказал негромко и нежно:
— За тебя, мой маленький цветок пустыни!
Ясмин подняла бокал и улыбнулась ему поверх хрустального края. Пузырьки газа, ошалевшие от обретенной свободы, шипя, защекотали в носу. Наблюдая, как Андре залпом осушил свой бокал, Ясмин сделала первый, небольшой глоток. Сен-Клер не сводил с нее глаз, и Ясмин вновь почувствовала, как медленно погружается в бездонную крутящуюся бездну. Но на этот раз, непонятно почему, это се не испугало.
Ясмин сделала еще один, теперь уже большой глоток.
— А сейчас я кое-что тебе покажу, — сказал Андре, потянувшись к корзинке с вишнями.
Он осторожно отделил ножки от ягод и бросил пригоршню вишен в бокал Ясмин. Погрузившись на дно, ягоды тут же всплыли, окутанные пузырьками воздуха. После того как все вишни всплыли и полностью закрыли поверхность шампанского, Андре бросил еще одну ягоду. Она утонула, покрылась пузырьками, после чего стала подниматься к остальным вишням.
— А теперь — смотри, — улыбнулся Андре.
Вишня вырвалась на поверхность и вытолкнула ягоду, которая тут же пошла на дно. Но долго она там не задержалась, а так же, покрывшись пузырьками, всплыла на поверхность, утопив другую ягоду. Восхищенная Ясмин наблюдала, как вишенки боролись за место наверху.
— Как это получается? — спросила она, зачарованно улыбаясь.
— Очень просто, cheric. Ты знаешь, что пузырьки воздуха поднимаются только вверх. Ягода, находящаяся на дне, покрываясь пузырьками, становится легче вишен, что плавают на поверхности. Наконец она всплывает на поверхность и топит одну из своих подружек, и так повторяется до бесконечности. Видишь ли, в природе все находится в равновесии и, когда оно нарушается, все стремится восстановить баланс.
— Да ты философ, — улыбнувшись, опустила глаза Ясмин. — И то же самое происходит в жизни?
— Не всегда, — ответил Андре серьезно и сжал лежавшую на белой скатерти стола руку Ясмин. — А теперь скажи мне, чему ты научилась. Я хочу знать обо всем, о чем ты не писала в своих письмах.
— Но я писала обо всем.
Что-то странное в словах Сен-Клера заставило Ясмин слегка нахмуриться. Что он имеет в виду? Он вдруг стал таким серьезным; Ясмин ощутила резкую перемену самого тона их разговора, словно что-то взорвало покой беседы.
Голубизна глаз Андре покрылась туманной фиолетовой дымкой, а возникшая вокруг него напряженная аура была почти осязаемой. На какое-то мгновение Ясмин показалось, что Сен-Клер смотрит на нее как на свою вещь, от которой он когда-то отказался, но теперь готов заявить свои права.
Ясмин физически ощущала, как ее оплетают щупальца собственнического интереса Андре.
«Он собирается устроить мне экзамен», — мелькнуло в голове Ясмин. Если Андре так уж интересуется, чем занималась Ясмин, он должен был бы вести себя с ней более свободно. Нет, здесь что-то другое.
Но что? Ясмин понимала: после той первой ночи на вилле между ней и Сен-Клером пролегла пропасть. Она постоянно терялась в догадках, чем была вызвана эта отчужденность. Единственное объяснение случившемуся было в том, что Ясмин сделала что-то не так, но что? Что оттолкнуло от нее Андре? Она попыталась высвободить руку, но тут же почувствовала, что каким-то образом сейчас повторяет ту же ошибку, даже не зная, в чем она заключается.
Сен-Клер казался почти злым, а Ясмин не могла догадаться, чем вызвано это недовольство.
— Ты писала абсолютно обо всем? Ты в этом уверена?
— Конечно, уверена. — Ясмин отпила еще шампанского, чувствуя, как пузырьки бьют ей прямо в голову, вместо того чтобы щекотать горло. Взгляд Андре, казалось, буравил ее насквозь.
— В самом деле? — Андре перевернул руку Ясмин, но не выпустил ее. — Мне подумалось, что у тебя, возможно, появились какие-нибудь интересные друзья… или ты встретила прекрасного молодого человека.
Не в силах высвободить руку из цепких пальцев Андре, Ясмин неожиданно нервно рассмеялась этому крепкому пожатию.
— Парни! — воскликнула Ясмин. — Если бы ты только знал, как трудно там было встречаться с ребятами! Большинство девчонок в школе с ума сходили от желания встречаться с кем-нибудь, но мадам следила за нами. Ее потому все и звали Соколихой.
— Соколихой? — Андре прыснул от смеха и разжал пальцы.
Она благодарно вздохнула. Еще немного, и он просто раздавил бы ее. Казалось, сам он этого не осознавал. Андре слегка погладил большим пальцем ладонь Ясмин. Улыбка его казалась грозной и смущала Ясмин.
— И что же, никому не удавалось ускользнуть от ее зоркого ока?
— Только одной или двум повезло улизнуть, — ответила Ясмин, не в силах оторвать взгляд от глаз Андре. — Самым отчаянным.
— И успешно?
— По-моему, да. — Ясмин нервничала. Почему он задает эти дурацкие вопросы? Уж не думает ли Андре, что одной из этих отчаянных, удиравших из школы через окно в полночь, была она — Ясмин? Что она…
— А ты сама когда-нибудь сбегала? — Сен-Клер понизил голос, глаза его сузились.
У Ясмин язык прилип к небу, когда она увидела выражение лица Андре. Но тут ее выручил официант, подошедший к столику, чтобы вновь наполнить бокалы, и спросивший, не сделают ли они заказ.