Шарль ни разу не перебил Ясмин. Раскрыв все детали программы, Ясмин откинулась на стуле и принялась ждать.
Молчание продолжалось долго, пока Шарль просматривал представленные ему колонки цифр.
— Прекрасный план и очень впечатляющий. По правде говоря, я думаю, это начало далеко идущей модернизации всей винодельческой промышленности Франции.
— Рада, что вам понравилось, — сказала польщенная Ясмин.;
— Однако, боюсь, что мы не сможем вам помочь;
— Почему? — Сердце Ясмин упало.
— Я взял на себя смелость просмотреть ваши счета, когда узнал, что вы собираетесь нанести мне визит. Несмотря на то что план великолепен с точки зрения развития виноградников Сен-Клера, я должен прежде всего руководствоваться интересами банка — это мой приоритет. В настоящее время банковские операции Сен-Клеров слишком растянуты, и потому более чем неразумно с моей стороны было бы предоставить вам такой крупный кредит.
— Растянуты? Я не понимаю.
— Подобная ситуация характерна для всех сельскохозяйственных операций. Растянутость не является следствием плохого планирования — просто это специфика работы с виноградниками. Каждый год банк дает вам ссуду под урожай. В настоящий момент урожай не собран, так что стоимость его еще не подсчитана. Пока виноград не собран и не переработан, мы не можем дать вам дополнительные денежные средства. Это никаким образом не означает, что ваши операции ненадежны. Просто наша политика в данной области остается страшно консервативной. Извините.
Ясмин встала.
— Что ж, как я понимаю, в этом году нам не о чем больше говорить, — сказала она тихо.
— Mais, non[50], — быстро откликнулся Шарль. Он откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. — Только до тех пор, как вы соберете виноград. Тогда мы сможем снова вернуться к разговору о ссуде. А между тем не оставите ли вы мне свои расчеты? Я хотел бы более тщательно их изучить. Таким образом я смогу лучше подготовиться к совету директоров, где попытаюсь добиться возможности предоставления вам кредита осенью.
— Разумеется, — Ясмин аккуратно положила оставшиеся бумаги на стол. — Благодарю за потраченное на меня время.
Неожиданно Шарль резко наклонился через стол.
— Не согласитесь ли вы как-нибудь пообедать со мной? — тихо спросил он.
Посмотрев на Шарля, Ясмин увидела в его глазах взгляд очень серьезного человека. Ей показалось, что легкомысленный плейбой, с которым она познакомилась в январе, был лишь внешней маской этого человека. По сути своей он был действительно грамотным банкиром, тщательно рассчитывающим и взвешивающим возможный риск. В конце концов, Шарль Ламарке не был таким уж болваном. Общение с ним могло оказаться даже приятным. Но Ясмин не хотелось именно сейчас обсуждать с Шарлем обед или что-либо еще.
Она была слишком расстроена полученным отказом.
— Не думаю, — ответила Ясмин. — А что, обед входит в обязательную банковскую процедуру?
— Вы сами знаете, что нет. Просто я знаю, что произвел на вас плохое впечатление во время нашей прошлой встречи, и надеялся сгладить его.
— Самым простым путем сгладить это впечатление было бы предоставление мне необходимого кредита. — Ясмин поняла, что это прозвучало довольно резко. — Я представлю информацию о предложении пообедать с вами своему совету директоров и посмотрю, разрешат ли они мне принять приглашение. Однако сомневаюсь, чтобы это произошло раньше осеннего сбора урожая.
— Вы все обратили в шутку.
— Извините. Считайте это глупым разговором. Мне действительно надо идти. Еще раз спасибо за потраченное время.
Совершено удрученная, Ясмин вернулась домой и, войдя в прихожую, услышала, что Франсуаза говорит с кем-то по телефону. Она замахала Ясмин рукой.
— Конечно, мадемуазель. Мадемуазель Ясмин только-только вошла, даю ей трубку.
Ясмин хмуро подошла к телефону.»
— А вот и я! — зазвенел в телефоне голос Хиллари. — Немедленно приезжай в отель «Ритц»! Надоело сидеть одной, и к тому же я умираю от любопытства!
— Хиллари, я буду у тебя через полчаса, — воскликнула Ясмин, чувствуя, как стопудовая тяжесть падает с плеч. — Не могу выразить, до чего же я рада слышать твой голос! У меня было две кошмарных недели, и мне необходимо поговорить с кем-нибудь, кто не заряжен пессимизмом.
— В таком случае ты попала именно на нужную леди, — лукаво заметила Хиллари. — Чтобы была здесь через пятнадцать минут… Для начала я закажу в номер шампанское и икру. Номер 602!
Ясмин швырнула кейс на диван в библиотеке и устремилась вверх по лестнице, на ходу расстегивая жакет. Она переоделась в твидовые штаны и свитер, обмотала шею шарфом. Потом, вспомнив, что направляется в «Ритц», схватила в охапку пальто и крикнула уже от двери:
— Франсуаза, я все-таки не буду ужинать дома. Приехала моя лучшая подруга из Америки, мы очень давно не виделись, и нам так надо поговорить!
— Желаю приятно провести время! — услышала Ясмин радостный ответ Франсуазы и захлопнула за собой парадную дверь.
Стоя перед номером Хиллари, и дожидаясь, когда подруга наконец откроет, Ясмин дрожала от нетерпения. Ей было интересно, изменилась ли Хиллари внешне и как она найдет саму Ясмин.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла очаровательная, ярко накрашенная, пышная маленькая блондинка.
— О Боже! — только и смогла выдохнуть Ясмин.
— Сними этот дурацкий шарф, — критическим взглядом Хиллари окинула Ясмин с ног до головы. — Нет, сначала все же войди. Ничего удивительного, что у тебя выдался скверный денек.
— Но я не носила сегодня этот шарф, — попыталась оправдаться Ясмин, в то время как Хиллари с силой затащила ее в комнату и заключила в жаркие объятия.
— Дай-ка мне посмотреть на тебя. — Хиллари отклонилась назад. — Ясмин… почему ты так носишь волосы? Тебе надо их распускать. О Господи, опять я за свое — вечно всех переделываю, пытаясь сделать людей привлекательнее. Представить себе не можешь, сколько это доставляет мне неприятностей!
— Но ты сама великолепна! Вероятно, мне следует прислушаться к твоим советам.
— Что ж, дорогая, я этим займусь. Но твоя беда в том, что ты сама не хочешь работать над собственной внешностью. Такое впечатление, что ты хочешь быть как можно проще. Я права?
— Налей-ка мне лучше вина, — засмеялась Ясмин, заметив на столике две бутылки шампанского в ведерке со льдом и серебряную чашку с белужьей икрой. Хиллари, очевидно, отнеслась к встрече всерьез. — Ах, Хиллари, до чего же я рада тебя видеть!
— Прошу. — Хиллари вручила Ясмин великолепный круглый бокал, до краев наполненный искрящейся жидкостью. — Посуда здесь ни к черту не годится, ну да черт с ней. Выпей одним духом, и ничего не заметишь. А теперь прежде всего расскажи мне о своем отце. Что с ним случилось?
— Хорошо. — Ясмин сделала глоток и сбросила пальто на кресло. — Но это будет довольно длинная история. Видишь ли, Хиллари, я ужасно много должна рассказать тебе еще и о себе. Для того чтобы тебе стало понятно, что случилось со мной с того времени, когда мы расстались, я должна начать действительно с самого начала.
Ясмин всегда полагала, что она никогда и никому не сможет рассказать о себе всю правду, но тут неожиданно для себя поведала изумленной Хиллари всю свою историю — от начала до конца. И почувствовала огромное облегчение.
— Ну и дела, Ясмин, — обрела наконец дар речи Хиллари.
К тому времени они успели выпить две бутылки шампанского и опустошить чашку с икрой. — Просто невероятно! Ну и досталось же тебе! Слов нет. Ты действительно честно говоришь мне, что не имеешь никакого интереса к Хасану? Судя по твоему рассказу, он меня очень привлекает. Есть шанс, что он станет моим третьим мужем. Как думаешь?
— Забери его, пожалуйста, — засмеялась Ясмин. — Можешь добавить за компанию и моего банкира.
— Господи, ты выпускаешь из рук таких потрясающих мужиков! И столько лет постишься. Как ты только выдерживаешь? Знаешь, это вредно для твоей кожи. А знаешь, еще как говорят? Дают — бери, бьют — беги. Ясмин, тебе нужна помощь! Я приехала очень вовремя, теперь мне это очевидно.
— Но я вовсе не пощусь и при чем тут моя кожа, — вспыхнула Ясмин. — Я хочу любить и быть любимой.
— Ха! Ты никогда не полюбишь, если не дашь кому-то шанс… если не будешь встречаться с мужиком хоть какое-то время. Переспать, чтоб познакомиться. А как иначе узнать, что он вообще собой представляет. Ясмин, ты в одно и то же время умница и тупица.
— Но все они только и хотят, что заниматься любовью.
— Ну и что тут такого? Не хочешь заниматься любовью — только скажи!
— Все это такая неразбериха, Хиллари… моя жизнь, я имею в виду.
— Твоя жизнь! Да ты просто не понимаешь значения слова «неразбериха», моя дорогая. Моя жизнь — сплошная катастрофа, но я по крайней мере нахожу ее забавной. Каждый из моих мужей забавлял меня — когда надоедал, я разводилась. Но есть же и другие мужики. Твоя жизнь стерильна, как одноразовый шприц, и я бы руки па себя наложила, будь я на твоем месте — просто от скуки!
— Но разве ты не видишь — я вовсе не скучаю…
— Ты так скучаешь, что сама не знаешь, как ты скучаешь. Послушай, пока я здесь, я намерена показать тебе, как нужно проводить время, и тогда ты поймешь, что такое настоящие забавы, и может быть, сама им научишься. Господи! Мне приходится нянчиться с такой взрослой бабой!
— Ах Хиллари, — хихикнула Ясмин, — ты всегда меня смешишь… вот за что я тебя люблю. Спасибо большущее, что приехала!
— Ты можешь отблагодарить меня, познакомив со своим арабом. Я чувствую, что он сексуален. Как, говоришь, его зовут? Впрочем, какая разница? Я все равно забуду. Я всегда забываю имена. Это еще одна уловка, которую тебе следует запомнить, дорогуша. Никогда не называй мужиков по имени. Зови их «дорогой». Это избавит тебя от неприятностей в самый горячий момент, ты понимаешь, что я имею в виду. Непонятно почему, но у них всегда все опускается, если в самом разгаре забав ты спутаешь имя мужика. Ну не придурки ли?