— Ты действительно хочешь познакомиться с Хасаном? — неуверенно спросила Ясмин.
— Завтра же утром зайду к тебе в офис, и ты нас познакомишь. Не беспокойся. Я преподам тебе урок того, как следует обводить мужчину вокруг пальца. — Хиллари помахала своим ухоженным пальчиком перед глазами Ясмин.
— Возможно, мне и нужен такой урок.
— Не возможно, а совершенно определенно. Теперь слушай, мне пора бай-бай. Когда я собираюсь заарканить мужика, я называю это — намотать ядовитого змея (можем мы рассматривать Хасана как ядовитого змея?) вокруг пальца, моя красота нуждается в здоровом, крепком сне. Ты хочешь остаться здесь?
— Нет. Я возьму такси и поеду домой. К сожалению, мой рабочий наряд висит в моем шкафу, а не в твоем. Еще раз спасибо.
— Ладно, — слабо махнула рукой Хиллари, провожая Ясмин к двери. — Увидимся завтра в час. И мы отправимся на ленч или на обед — на твое усмотрение. Договорились?
— Замечательно, — усмехнулась Ясмин.
В ту ночь, лежа в постели, Ясмин думала о Хиллари и о том, как просто она решает жизненные проблемы, и очень хотела быть похожей на подругу.
«Может быть, Хиллари и вправду сможет мне помочь, — размышляла Ясмин, — Но что касается Хасана — вряд ли он ей по зубам. Хотелось бы мне посмотреть!» — подумала Ясмин, погружаясь в глубокий сои.
И она увидела. На следующий день Хиллари маленьким ураганом ворвалась в офис Ясмин — вся в шелках, мехах и драгоценностях. Поначалу Хасан был раздосадован неожиданным присутствием подруги Ясмин, но вскоре растаял под шквальным огнем многозначительных взглядов Хиллари. В конце концов Халифа пригласил обеих подруг на ужин, после которого вызвался проводить Хиллари в ее гостиницу. Хиллари не возражала, но взгляд ее при этом был полон скуки от заурядности происходящего.
Целуя Ясмин в щеку, перед тем как сесть в такси, Хиллари прошептала ей на ухо:
— Записывай первый рецепт: изображение скуки — необходимая часть спектакля. Я позвоню тебе позже. А ты займись банкиром, договорились? Приношу мужикам свои глубочайшие соболезнования.
Ясмин проводила взглядом отъехавшее от тротуара такси, пока оно не скрылось за углом, после чего, не в силах более удерживать па лице серьезное выражение, расхохоталась и вернулась в офис.
«Действительно, заняться банкиром», — подумала она и тут же сказала вслух:
— А почему бы и нет?
Лукаво улыбаясь, Ясмин набрала номер «Кредит Франсез». Мадам Клодель быстро соединила ее с опешившим от неожиданного звонка Шарлем Ламарке, мгновенно согласившимся поужинать завтра с Ясмин и ее американской подругой.
— А я-то уже думал, что никогда больше вас не увижу, — признался Шарль.
— Ну это просто случайность, — сказала Ясмин серьезным тоном. — Хиллари приехала сюда на месяц и никого не знает в Париже. Как ни странно, но я тоже мало кого здесь знаю. Надеюсь, Хиллари вам понравится. Она очень интересный собеседник.
— Судя по вашей рекомендации, мне предстоит встреча с толстой библиотекаршей с огромной бородавкой на носу, — вздохнул Ламарке, очевидно, все еще сбитый с толку серьезностью тона Ясмин. — Нет, я не против. Чтобы встретиться с вами, я готов поужинать хоть с носорогом.
— Не волнуйтесь, — рассмеялась Ясмин. — Хиллари мало походит на носорога. Итак, увидимся завтра. В шесть часов. Вы знаете адрес?
— Разумеется, — сказал Шарль и повесил трубку.
Но назавтра вечером Ясмин стало не до смеха, когда без четверти шесть ей позвонила Хиллари и отказалась идти на ужин.
— Хиллари! Как ты можешь так поступать со мной? Сейчас слишком поздно звонить Шарлю Ламарке и отменять приглашение, и потому мне придется идти туда одной.
Хиллари сладко захихикала:
— Ну и что тут такого? Ты что, боишься его?
— Не говори глупостей! Просто мне он неинтересен — вот и все.
— В любом случае выйди с ним в свет. Может быть, он познакомит тебя с кем-нибудь из своих друзей, и тебе кто-нибудь из них понравится. Вот как это делается, дурочка!
— Но Ламарке — мой банкир, и, что еще хуже, он не дает мне ссуду, в которой я позарез нуждаюсь.
— Не исключено, что он и даст тебе ссуду, если ты правильно себя с ним поведешь.
«Хиллари задумала это с самого начала», — мелькнуло вдруг подозрение.
— Ну что ты замолчала? Ты действительно обиделась?
Это самая обычная страховка. Я просто хотела быть уверенной, что у меня будет интересный запасной вариант, в случае если твой арабский приятель окажется неудачником.
— И насколько я понимаю, он не оказался неудачником?
Сегодня Ясмин с удивлением отметила, что Хасан пришел па работу только к обеду, это было на него не похоже.
Хасан любил назначать деловые встречи по утрам. Он ничего не сказал Ясмин о Хиллари, а она не спрашивала.
— Скорее наоборот. — Голос Хиллари смягчился. — Но скажу тебе одно: этот мужик — не свадебный вариант, даже в качестве третьего мужа. Но он умеет доставить удовольствие. Я решила встретиться с ним опять сегодня вечером, вот почему не могу прийти. Я сказала Хасану, что не уверена относительно своих планов на вечер и что позвоню ему позже. Я жду до последнего момента — пусть понервничает. Прости, что позвонила тебе так поздно, но…
— О Господи! Держу пари, ты нарочно все это заварила.
— Заварка — мой конек, дорогуша.
— Послушай, я поговорю с тобой на эту тему завтра, а сейчас попытаюсь хорошо провести время с Шарлем. Тебе же желаю хорошо провести время с Хасаном.
— Непременно, дорогая. Поверь мне, я уж своего не упущу, — хмыкнула Хиллари и повесила трубку.
И тут же раздался звонок в дверь.
Ясмин вышла в холл как раз в тот момент, когда Франсуаза впустила Шарля. Ясмин с удивлением отметила, что раньше Ламарке не казался ей таким высоким. И опять же Ясмин была поражена красотой этого мужчины. Он стоял в холле в своем прекрасно сшитом коричневом костюме и рубашке в полоску. Брюки облегали крепкие мускулистые ноги. Даже если бы Ясмин не знала, что Ламарке прекрасный лыжник, об этом нетрудно было догадаться.
— Выглядите очаровательно, — похвалил Ламарке, окидывая Ясмин взглядом с головы до ног.
Предполагая, что они пойдут ужинать с Хиллари, Ясмин уделила своему наряду больше внимания, чем обычно. На ней было кремового цвета шерстяное платье с накладными плечиками. Спереди платье имело глубокий вырез, а на талии его плотно перехватывал кожаный пояс.
Не зная, как поступить с волосами, по боясь, что Хиллари непременно раскричится, если Ясмин соберет их в пучок, она оставила волосы распущенными, свободно падающими на спину.
— А где носорог? — шепотом поинтересовался Ламарке.
— Она не сможет пойти с нами, — сообщила Ясмин, снова почувствовав досаду на Хиллари. — Боюсь, вам придется довольствоваться только моим обществом.
При этом известии по лицу Шарля растеклась широкая улыбка.
— Perfectement![51] — заявил он радостно. — Так мы можем идти?
К величайшему своему удивлению, Ясмин провела с Ламарке замечательный вечер. После ресторана они бесцельно побродили по улицам, пока не захотели пить. Первым местом, куда они зашли, было небольшое бистро на левом берегу Сены. Сидя на улице, в приятной свежести весеннего вечера, они пили перно, пока не почувствовали легкое головокружение. Тогда они двинулись дальше и сами не заметили, как оказались на Лионском вокзале.
— У меня появилась идея, — неожиданно предложил Шарль. — Я покажу вам самый импозантный интерьер в Париже.
— Звучит заманчиво.
— Bien[52]. Ресторан называется «Голубой экспресс».
И Ясмин действительно нашла место замечательным.
Выполненный в стиле барокко интерьер ресторана изобиловал лепными украшениями, фонтанами и радовал глаз орнаментами. Ясмин чувствовала себя так, словно они оказались в купе старинного спального вагона и могли наблюдать за окном суетливую и волнующую вокзальную жизнь.
Прибывали и отправлялись поезда, сновали туда и сюда пассажиры, расторопные носильщики везли на тележках бесчисленные чемоданы и коробки; все это окрашивалось в золотистый цвет благодаря сиянию гигантских люстр. Ясмин и сама была готова в любую минуту пуститься в путь.
Шарлю замечательно удавалось рассмешить Ясмин, и впервые за долгое время она чувствовала себя непринужденно.
Непринужденно, просто и естественно. Вопросы и ответы в их разговоре крутились вокруг событий жизни каждого, были ироничны и непосредственны. Ясмин развеселилась, слегка флиртовала и ощущала себя словно вернувшейся на много лет назад, когда они с Хиллари, тесно прижавшись друг к другу, у окна в своей комнатке в пансионе обсуждали проходивших внизу прохожих и рассуждали о любви, жизни и глобальных проблемах бытия.
После ужина Ясмин и Ламарке поднялись на Эйфелеву башню и полюбовались на огни раскинувшегося перед ними Парижа. Шарль положил руку на плечо Ясмин, с тем чтобы защитить ее от ночной прохлады, но дальше этого жеста не пошел. И когда они возвращались в такси к дому Ясмин, Шарль продолжал смешить ее, описывая периоды взлетов и падений в развитии телефонной сети Парижа с 1910 по 1971 год. Столь необычно выбранная для первого свидания тема разговора совершенно очаровала Ясмин.
— Bien sur[53], — согласился Шарль, когда Ясмин указала ему на эту странность. — Женщины засыпают как мухи, только я начинаю рассказывать о парижской телефонной сети. Это один из лучших способов провести естественный отбор в системе обольщения женских сердец. Я счастлив, что вам было интересно.
Когда Шарль проводил Ясмин до дверей ее дома, он ограничился лишь поцелуем в щеку и спокойно сказал:
— Я прекрасно провел время.
— Я тоже, — отозвалась Ясмин.
— Может быть, как-нибудь повторим?
— Мне бы хотелось.
— Я вам позвоню.
Ламарке двинулся по улице, беспечно засунув (руки в карманы брюк и насвистывая модную мелодию, ужасно при этом фальшивя.