В то время как эти мысли проносились в голове Бриджит, краска сползла с лица Пешека. Свет улыбки тоже померк, лицо его стало просто лицом усталого старика.
— Что ж, — сказал он, запустив пятерню в седые волосы. — Чего же еще ожидать от сына Обана! Про его отца можно много чего сказать, но никто не скажет, что он был образцом храбрости. — Он задумчиво покачал головой и опустил руку на стол. Бриджит заметила, как дрожат его пальцы. — Полагаю, Храбан думал, что в его положении нельзя быть слишком разборчивым. Многие по-прежнему любят и боятся императрицу Медеан. — Его голос стал жестким. — Что вы и ваша госпожа собираетесь предпринять насчет этой измены?
— Все уже сделано. Уло мертв.
Пешек притих. У Бриджит появилось зловещее ощущение, что старик оценивает находящиеся в комнате вещи на предмет их использования в качестве оружия.
— Теперь вы можете уехать, лорд-мастер, — серьезно сказал Сакра, но Бриджит заметила, как пристально он при этом смотрел Пешека. — Лорду Храбану уже сообщили, чтобы он готовил людей. К концу праздников мы так или иначе покончим с правлением Медеан.
— Дворцовый переворот посреди зимы? — Пешека словно подменили: взгляд его стал расчетливым и переместился с Сакры на столешницу. Бог его знает, что он там увидел, но вполне возможно, что это была карта. Если Пешек знал ее… родителей, то он мог быть солдатом в той стародавней войне.
— План не самый плохой, — признал он. Несколько секунд он молча барабанил пальцами по столу. — Но вам, агнидх Сакра, и вашей госпоже следует знать, что у вас ничего не выйдет. Да, зима замедлит распространение этой новости и реакцию на нее, но рано или поздно весна наступит. И когда это случится, что мы получим? Волости, тянущие одеяло в шести направлениях, и Старцев Хун-Це, нависших над тем, что осталось от империи. И что Ананда будет делать тогда?
Он вскинул голову, и его глаза горько блеснули:
— Позовет на помощь своего папочку? Все будут от этого просто в восторге. Особенно южные земли.
Сакра опять скромно улыбнулся. К своему удивлению, Бриджит обнаружила, что ей начинает нравиться эта улыбка. Она могла принадлежать только человеку, который понимает абсурдность своего положения так же ясно, как и его неумолимую серьезность.
— Можно только удивляться, как вы, с таким отношением, вообще согласились поддержать это предприятие.
— Можно, — сухо ответил Пешек и провел рукой по столу, словно стирая то, что он там видел. — Наверное, я сделал это потому, что надеялся убедить Медеан, — задумчиво добавил он, глядя на свою ладонь. — Наверное, я надеялся…
Но вместо того чтобы закончить предложение, он лишь опять покачал головой.
Однако Сакра, похоже, не собирался оставлять лорд-мастера в покое.
— Так на что вы надеялись?
— Я надеялся, что смогу открыть ей глаза на опасность, которой она подвергает себя и Изавальту.
Пешек посмотрел в окно. Черное небо на востоке посерело. Рассвет, или почти рассвет. Скоро дворец оживет. Многие слуги уже наверняка на ногах. Тревожные звоночки зазвенели у Бриджит в голове. Калами проснулся. Возможно, он уже заходил ее проведать и обнаружил, что она исчезла. Если он займется поисками и найдет ее здесь… Бриджит не представляла себе, что тогда.
— Могу вам сказать одно, госпожа Бриджит, — обратился к ней Пешек, и речь его зазвучала быстрее и резче, чем раньше. Он тоже понимал, чем грозит приближение рассвета. — Что бы здесь ни говорилось, вас ни в коем случае не должны видеть вместе с агнидх Сакрой. Если Медеан узнает, что вы сговорились с ее врагами…
Он запнулся и смущенно потер руки:
— То вам придется плохо, потому что она не в себе последнее время.
Бриджит решила, что ей представился случай получить еще кое-какие ответы.
— Калами сказал, что у нее старческое слабоумие, — вставила Бриджит.
Это заявление ошеломило Пешека. Он нахмурился, и на его лице отразились одновременно гнев и недоумение.
— Зачем Калами это делать?
— Потому что он вступил в сговор с Хун-Це для того, чтобы развалить империю, — спокойно ответил Сакра.
— Что?! — Пешек подскочил как ужаленный. Сакра твердо встретил его взгляд, и по мере того как он говорил, лорд-мастер понемногу успокаивался.
— Это действительно так, и это часть того, о чем я вам собирался сообщить. Калами — ярый поборник независимости Туукоса. Поэтому он хочет помочь Хун-Це захватить Изавальту, при условии, что Туукос снова будет свободной страной.
Пальцы Пешека медленно сжались в кулаки. Он отвернулся от Бриджит и Сакры, словно не мог их больше видеть, но Бриджит успела заметить, как его черты исказились от закипающего бешенства. Тяжелой походкой лорд-мастер подошел к окну, ухватился обеими руками за створки, и Бриджит показалось, что сейчас он разорвет их.
Однако все это не вызвало у нее никаких эмоции. Все ее чувства были вырваны с корнем, осталось лишь кристально ясное осознание того, какая чудовищная ложь была во всем, что говорил ей Калами. Он сказал, что привезет ее в Изавальту ради императрицы, а потом обнаружилось, что императрица не в своем уме; он клялся, что хочет спасти империю, а на деле предал Изавальту. Он сказал, что у него нет причин для неприязни к этой стране, в то время как сам толкал ее к пропасти. И он собирался каким-то образом использовать ее для этих планов!
Пешек понемногу овладел собой и вытер ладони о полы кафтана.
— Я бы задушил его собственными руками, если бы от этого была хоть какая-то польза.
— Только если бы вы добрались до него раньше меня, — прошипела Бриджит.
Двое мужчин пораженно уставились на нее, и только тогда Бриджит поняла, что произнесла свою мысль вслух.
— Простите, — смутилась она.
— Да не за что, госпожа, — ответил Сакра почти весело, и Бриджит почувствовала, что ее вспышка ненависти к Калами разрядила обстановку. Сакра обернулся к Пешеку: — Если вы, лорд-мастер, все еще пользуетесь доверием императрицы, вы еще можете его остановить.
— Я могу попытаться, Сакра, — поправил его Пешек, глядя в окно усталыми глазами. — Она еще не арестовала меня. Возможно, она собирается это сделать сразу же после нашего совместного завтрака. Может, тогда мне удастся переубедить ее.
— Но вы же сказали, что она не совсем в порядке… — начала Бриджит.
— У нас с Медеан долгое прошлое, — оборвал ее Пешек. — Сейчас это может сыграть нам на руку. А если не выйдет…
Он легонько постучал пальцем по стеклянному ромбу, прежде чем повернуться на пятках и взглянуть в лицо Сакре.
— Если не выйдет, наступит ваша очередь делать все, что в ваших силах. Я прошу только… — он замялся.
— О чем? — тихо спросил Сакра.
— Я прошу вас помнить, какой она была когда-то, агнидх , — сказал он наконец. — О том, что она сделала для государства. Возможно, не от чистого сердца, возможно, не раз потом жалела об этом. Но все же она спасла нас, всех до единого. И если ваша госпожа захочет отомстить, заклинаю…
Сакра поклонился в пояс, закрыв глаза ладонями:
— Я внял вашим словам, лорд-мастер, с величайшим вниманием и тщанием.
— Спасибо, агнидх. Что ж, — Пешек расправил плечи. — Я всего лишь старик, который только что услышал массу дурных известий. Думаю, мне стоит воспользоваться привилегиями старости и вздремнуть часок перед завтраком.
Он раскланялся перед Бриджит:
— Надеюсь, нам еще доведется поговорить, госпожа.
Бриджит в свою очередь склонила голову:
— Я тоже на это надеюсь, сударь. Думаю, что… — Бриджит поспешно прикусила язык, а потом приняла решение: — Мне бы хотелось расспросить вас о… об Ингрид и Аваназии.
Пешек, конечно, заметил, что она не назвала их родителями, но ничего не сказал на этот счет.
— Я буду счастлив рассказать вам все, что знаю. Доброго утра.
Он повернулся и направился к двери: осанка прямая, в походке ни следа усталости. Но только он приоткрыл дверь, как тут же застыл и едва слышно произнес:
— Калами.
Глава 13
— Бриджит, беги! Там есть проход. — Сакра махнул рукой в сторону дальней стены библиотеки.
Бриджит не нужно было долго упрашивать. Она подхватила полы юбки и побежала в направлении, указанном Сакрой. Там она увидела небольшую дверцу, спрятавшуюся между шкафами с книгами. Бриджит протиснулась сквозь нее и плотно прикрыла за собой. На двери был небольшой засов, и Бриджит хотела было его запереть но потом решила, что Сакре или Пешеку этот выход тоже может понадобиться.
Обернувшись, Бриджит лицом к лицу столкнулась с огромным, как медведь, человеком, чья белоснежная борода спускалась до самого пояса скромного белого кафтана. Больше всего он напоминал Санта Клауса, который еще не успел надеть свою красную куртку и колпак.
— Доброе утро, дочка, — добродушно сказал Санта. — Захотелось встретить рассвет святого праздничка?
Бриджит вдохнула полной грудью, чтобы прийти в себя.
— Да, знаете ли, — сказала она, оправляя юбку. — Я рано встаю.
Сайта закивал с одобрением:
— Похвальная привычка, которая ведет ко многим добродетелям. Так пойдем же и воздадим дань уважения.
Они прошли по короткой галерее с простыми оштукатуренными стенами без украшений и вошли в огромный круглый зал с куполом вместо потолка. Это была церковь. Ничем другим это помещение быть не могло. На расписном куполе изображался восход солнца на затянутом облаками небе. Стены на уровне пояса были покрыты фресками с пейзажами — лесами, горами и долами. А между «небом» и «землей» в позолоченных рамах красовались портреты мужчин и женщин в различных позах, с коронами на головах. Величественную строгость храма немного портили охапки вечнозеленых растений и веток остролиста, а также плотно закрытые крышками корзины. Воздух был напоен запахами смолы и соломы.
В самом центре зала стояли два изваяния, раскрашенные яркими красками и одетые в настоящую одежду. Одно из них изображало мужчину с каштановыми волосами и глазами, возведенными к небу, который держал в поднятой руке пику. У второй статуи, золотоволосой женщины, руки были протянуты вперед, словно бы в приветственном жесте. В одной она держала золотой кубок, в другой — кинжал.