Они шли молча. Киоко думала о том, что ей предстоит упражняться по возвращении в комнату, а Иоши шёл рядом и не издавал ни звука, не считая мерных шагов по дорожке и едва слышного дыхания. Несколько раз Киоко хотела заговорить – она умела с лёгкостью заводить и поддерживать беседы на любые светские темы, – но каждый раз обрывала себя. Иоши просто выполняет приказ, не обязательно его развлекать. К тому же он не выглядит обременённым молчанием. Идёт, ни о чём не переживает, смотрит только вперед.
Они шли через сад, и Киоко отдала всё внимание цветам. Бутоны уже закрылись, пряча своё сердце от ночной прохлады, а лепестки отливали золотом в свете торо[12]. Казалось, будто над садом рассыпали волшебную пыль, – войди, и случится чудо. Жаль, что только казалось.
– Я приду сюда на рассвете, – сказал Иоши, когда они остановились у входа во дворец Лазурных покоев.
Киоко, витающая мыслями в цветах и волшебной пыльце, не сразу поняла смысл сказанного.
– Сюда? Зачем?
– Киоко-химэ, меня приставили вас охранять, – Иоши слегка улыбнулся. Надо же, он это умеет. Острая скула смягчилась, и на щеке появилась ямочка. Ох, зря он улыбается так редко. Подобные улыбки высоко ценятся среди придворных дам.
– И правда. Прошу прощения, я задумалась и спросила прежде, чем вспомнила об этом, – опустить ресницы вниз, выглядеть смущённой своей глупостью и мечтательностью. Какая нелепица эти правила.
– Нет нужды извиняться, – Иоши открыл дверь и опустил голову. – Доброй ночи, Киоко-химэ.
– Доброй ночи, – она ответила лёгким поклоном и вошла внутрь. Стражники, стоявшие по обе стороны от входа, старательно делали вид, что не имеют ни глаз, ни ушей и вообще не очень живы. Исключительная способность сливаться с окружающей обстановкой, присущая всем, кто служит во дворце.
Мэзэхиро-сама встал, и все поднялись вслед за ним. Император ушёл раньше, после чего самураи ещё долго обсуждали предстоящее путешествие.
– На заре всем быть у конюшни, – напомнил сёгун напоследок и вышел за дверь. Хотэку не стал задерживаться, и, пока остальные воины переговаривались, предвкушая дальний путь в Восточную область, он выскользнул из зала и направился к воротам, спеша домой.
– Не торопись, – голос сёгуна за спиной заставил сбавить шаг. – Я пройдусь с тобой до стены, если не возражаешь.
Хотэку, хотя его и насторожило лишнее внимание, возражать не посмел, только кивнул и сбавил шаг, приноравливаясь к Мэзэхиро-сама. Тот, в свою очередь, пошел еще медленнее и теперь едва переставлял ноги.
– Что ты думаешь о Сердце дракона, Хотэку? – сёгун смотрел вперед, но Хотэку чувствовал, что всё внимание военачальника приковано к нему.
– Всё, что мне известно, я узнал в вашей школе, Мэзэхиро-сама. Там не было времени изучать легенды.
– Это верно… Но всё же что ты думаешь? Каково твоё мнение?
– Я буду рад, если у людей появится столь сильный защитник.
Сёгун кивнул. Похоже, Хотэку угадал с ответом.
– Император запретил обыскивать дома ёкаев, но я вижу в них угрозу. Людям ни к чему красть Кусанаги. И хотя эти легенды всегда казались мне наивными сказками – нам не помешает столь… необычный воин.
Он помолчал. Хотэку тоже не спешил нарушать тишину.
– Ты останешься преподавать юной госпоже военное искусство.
Это прозвучало так неожиданно, что Хотэку даже споткнулся и едва не потерял равновесие. Потратив несколько мгновений на осмысление новости, он всё же уточнил:
– Вы хотите, чтобы я обучал Киоко-химэ?
– Именно этого я и хочу.
– Но почему я?
Мэзэхиро-сама остановился и повернулся к Хотэку. Тот внезапно заметил, что они уже дошли до ворот.
– Ты самый юный из отряда. И пусть твои способности в некотором роде незаменимы – хотя не могу сказать, что они мне по душе, – всё же я не могу оставить более опытного воина во дворце, когда у нас есть столь важная задача. Думаю, это ты понимаешь.
Хотэку понимал. Он даже не расстроился – поход сулил ему множество неприятностей или, во всяком случае, трудностей. Он всё-таки предпочитал ночевать дома в своей комнате вдали от посторонних глаз.
– Конечно. Чему именно мне стоит её обучить?
– Основам дзю-дзюцу, это первостепенно. Она слабая девушка, потому ей стоит научиться использовать силу врага против него самого. И научи её владеть танто[13], длинный меч женщине ни к чему.
– Это в моих силах, – согласился Хотэку.
– И ещё, – Мэзэхиро-сама понизил голос. – Понаблюдай за ней. Если увидишь что-то странное или необычное, что-то услышишь, узнаешь – немедленно сообщи мне.
– Что вы имеете в виду?
– Всё, Хотэку. Что угодно. Хоть что-то покажется тебе необычным – тут же сообщай мне. Принцесса – единственная продолжательница рода Миямото и невеста моего сына. А знаешь… Отчитывайся мне обо всех победах и неудачах госпожи. Хочу следить за её успехами.
– Как прикажете, господин.
– Ступай, отдохни как следует и начинай обучение завтра. Я сообщу императору о своём решении.
Хотэку поклонился и вышел за ворота. И стоило ему это сделать, как он вспомнил, что так и не купил для мамы ни стихов западного поэта, ни нового романа её любимого писателя…
Только когда дверь за Каей закрылась и они с Норико остались вдвоём, Киоко почувствовала, как на самом деле устала. Ноги гудели, спина болела от напряжения, а в голове всё ещё шумели отзвуки громкой музыки.
Она легла на кровать и испустила вздох облегчения.
– Устала? – Норико запрыгнула на одеяло и села в изголовье так, чтобы заглянуть в глаза. Её усы пощекотали Киоко лицо.
– Норико, не так близко, – она фыркнула и перевернулась на бок, потерев нос тыльной стороной ладони. – Ужасно щекотно.
– Извини, забываю, – Норико отстранилась и села чуть дальше. – Как прошло собрание? Я слышала твой разговор с отцом на балконе. Он тебе поверил?
– Как ни странно, да, – Киоко села. Воспоминания о её попытках в Светлом павильоне заставили усталость отступить. – У меня ничего не получилось, но отец и не сказал никому обо мне. Пока он говорил с сёгуном – я пыталась как-то повторить его жизненную силу, но ничего не вышло. Зато теперь я неплохо чувствую чужие ки, – она не сдержала довольной улыбки. – Это ведь уже хорошо?
– Конечно. А что обсуждали? – Норико даже не потрудилась изобразить радость.
– Ты о чём?
– Сёгун с императором что обсуждали?
– М-м-м, легенды, но я плохо слушала, была занята. О, ещё кое-что произошло. Ко мне приставили личного охранника на время отсутствия отряда сёгуна во дворце. Угадай кого, – Киоко поджала губы и снова откинулась на спину.
– Понятно кто, – Норико заползла ей на грудь и снова наклонилась к лицу. – Кстати, не хочешь всё-таки открыть его подарок?
– Точно, подарки! – Киоко сбросила с себя кошку, на что та недовольно фыркнула, и подскочила, озираясь по сторонам. – Ты права, нужно открыть. Куда Кая их положила?
– За цветами, – Норико спрыгнула с постели и направилась к окну, рядом с которым раскинулся миниатюрный сад. Киоко пошла за ней.
– А ещё, представляешь, зачем-то решили обучать меня военному искусству.
– А вот это уже странно. С каких пор девушкам доступна такая привилегия?
– Вот и я думаю, глупости какие-то. Наверное, они не всерьёз. Можешь представить, чтобы я мечом махала?
Норико сдавленно хохотнула, потом, видимо, передумала и попыталась сохранить серьёзную морду, но всё-таки не выдержала и рассмеялась. Киоко засмеялась вместе с ней.
– Если честно, я не уверена, что ты его даже удержишь, – отсмеявшись, сказала Норико.
– А вот тут ты заблуждаешься, катаны лёгкие. К тому же я много занималась танцами, и у меня не такие слабые руки, как кажется, – Киоко подхватила подарок Иоши и начала искать, где спрятан кончик платка. – Удержать-то удержу, ничего трудного, но вот сражаться с кем-то – это лучше без меня.
Наконец она нашла нужное место и освободила кончик.
– Если берёшь в руки оружие – должен быть готов пролить кровь. Я к такому никогда не буду готова…
Бумага послушно шелестела под пальцами, пока полностью не развернулась. Внутри оказалась небольшая шкатулка с изображением белого нарцисса. Киоко усмехнулась.
– Видишь? Ничего не меняется…
– Да ладно, отдай ему должное, в этот раз подарок изысканнее! – Норико понюхала шкатулку и задумчиво мяукнула: – Открой…
Киоко подняла шкатулку и послушно открыла.
– Что там? – Норико забралась передними лапами на колени Киоко и вытянула шею, – покажи, не видно же. Эй, ты чего застыла?
Киоко осторожно опустила шкатулку на пол, позволяя кошке рассмотреть содержимое.
– Это кандзаси? Он ведь знает, что дамы при дворе волосы не заплетают?
Киоко молчала. Её взгляд был прикован к белым волнистым лепесткам, так похожим на крылья взлетающей птицы.
– Это цветок на заколке, да? Какой необычный. Как он называется?
– Белая цапля, – просипела Киоко. – Орхидея.
Я буду думать о тебе даже во сне.
Он не мог ей это подарить. Наверняка он даже не догадывается о значении этого цветка…
– Киоко, ты цветом лица сейчас с этой орхидеей сравнишься. Ты чего так побледнела?
– А? Прости, я просто… Как думаешь, он сам понял, что подарил?
– В смысле, заколку? Ну да, странный выбор для той, кто ни разу в жизни не собирала волосы.
Киоко провела рукой по волосам. Чёрные, густые, длиной ниже пояса. По меркам придворных дам – слишком короткие. Идеально – до пят или дальше, чтобы тянулись покрывалом вместе с кимоно. Никогда не стриги, никогда не заплетай. Это богатство должно быть всегда на виду.
– Этот цветок из шёлка, – она погладила лепестки. – Тончайший шёлк, искусная работа умелого мастера. Наверняка очень дорогая вещь. Но как думаешь, он выбирал именно этот цветок?
– Тебя беспокоит то, что он хотел этим сказать?