— Господин, обед закончен, давайте приступим к работе.
— Да иду я, иду, — недовольно пробурчал я.
А вечером мы немного отпраздновали мой день рожденья, народу было мало, в основном наши женщины, у остальных было много дел. Женщины выпили немного вина, я им сыграл на гитаре, а потом всё пошли спать, завтра тяжелый день.
Через три месяца, мы стояли перед громадой герцогской башни, восхищались её монументальностью и хищными изгибами заостренных зубцов парапета. Наружный слой башни был укреплен до состояния черного стекла, от чего вид башни вызывал жутковатый трепет. Мы бы закончили её гораздо раньше, но бабушка хотела соответствующего внутреннего интерьера, колонн с завитками, барельефы на стенах, широких лестниц с каменными перилами. Всё это создавали художники и скульпторы, а я только крепил их работу. Кроме всего, она попросила всё это сделать гладким и покрыть тонким слоем сильно укрепленного материала. В итоге интерьер внутренних помещений башни был из черного глянцевого стекла, которое, после того как расставили кадки с растениями, отражало синий и зеленый свет. Даже мне, бывшему жителю Земли двадцать первого века, повидавшему множество фильмов ужасов, стало жутковато. Я тогда подумал, вот в таком месте должен жить очень богатый темный властелин. А бабушка от интерьера была в восторге, и сказала: "Вот теперь нам есть где встречать гостей, друзей и недругов!". Угу, подумал я, после такого приёма, с нами не будут связываться ни те, ни другие.
Пока я наслаждался видом своего детища, ко мне сбоку тихо подошел Оркус, и заговорщическим шёпотом произнес:
— Ну что господин, теперь можно и золотишком заняться?
Мы с ним про это говорили, что как только закончим с башней, вернемся к теме с золотом. Оркус выполнил мою просьбу, и недалеко от стройки башни, выкопали яму, в которую натаскали песка с того ручья. И я вечерами ненадолго погружался в неё, пытаясь отделить от основной массы наиболее тяжелые частицы и выделить их в отдельную кучку. Не сразу, но вскоре у меня начало что-то получаться, а потом я старался развить этот навык. Сиргус когда узнал о моей задумке, похвалил меня, сказав, что вот эти занятия приблизят меня к желаемой специализации. Просто до этого, он увидел, как я ломаю рукой камни, и сказал, что если я хочу стать магом гранита и делать шикарные статуи для первого кольца Арона, то могу продолжать в том же духе. Всё же тут тонкая граница, между разнородным грунтом и гранитом.
Только я набрал воздуха в грудь и открыл рот, чтобы дать Оркусу положительный ответ, как с другого бока послышалось.
— Ваше сиятельство, что насчет целей ордена? Вы обещали помочь после гона, — спросил незаметно подошедший Крив.
Как ангел и бес, подумал я. Я начал быстро вспоминать, чего же ему такого наобещал, и вроде как выходило, что ничего.
— Я говорил, что мы можем помочь, и то, что обсудим это после гона. А вот обещаний я никаких не давал.
— Понятно, — поджал губы Крив.
А у меня возникло такое чувство, как будто я стал пиздаболом. А я теперь герцог, и моё слово должно быть твёрже камня. Подумав о том, что нужно следить за своей речью, когда, кому и что говоришь, я со вздохом произнес:
— Мы сейчас займемся золотом. Крив, ты должен понять, у нас в герцогстве большинство жителей беженцы, оставшиеся без имущества. И добытое нами золото, хоть немного поможет исправить ситуацию. А как только мы пройдем этот ручей, так сразу и займемся подземельем, — сказал я, думая о том, вырастит ли у меня сейчас нос как у Пиноккио, от моих слов.
— Спасибо, ваше сиятельство, я начну пока готовить людей, — просиял он лицом.
— Крив, — остановил я его, — вы бы нам лучше завтра помогли отбиться от тварей, пока я буду добывать золото. Так мы сможем быстрее закончить с этим.
— Хорошо, — кивнул он, — завтра утром мы пойдем с вами.
Глава 17
Форт Золотой был окружен тварями, больше десятка матёрых жрачей недовольно перерыкивались друг с другом, позади них группками стояли мальки, боясь подходить ближе к сильным тварям. Вдалеке был виден стригой, поджидавший удобного момента для нападения. А вот пауки-кентавры ползали по самому форту, пытаясь найти проход. И это только те, кого можно было рассмотреть через бойницы.
— Стрелки! Разобрать цели! Готовсь! Целься! Пли!
Большая часть жрачей попадала замертво, как и несколько пауков-кентавров, а к нам потекли росчерки росы. Стрелки повторили залп стрелами и болтами с калитовыми наконечниками, и добили ближайших тварей. Остались только два паука-кентавра на крыше форта, но туда устремились паладины Чистого, в белых кожаных доспехах. Как мне пояснил Крив, эти ловкачи называются солерсы, а сам он и другие закованные в металл паладины, называются фортисы. Вот пятерка этих солерсов быстро разобралась с тварями на крыше, и туда поспешили стрелки, занять позиции. А после с крыши сбросили веревки, и по ним начали спускаться воины, сразу же вступая в схватку с подбежавшими тварями. Из-за кустов вылез гигантский осьминог, и пытался сходу закусить паладином, схватив фортиса за ногу, но два больших болта с калитом, выпущенные бойцами из спецотряда, охладили его пыл, он обмяк и только слегка подергивал своими щупальцами.
С помощью ордена, нам быстро удалось зачистить ближайшую к форту территорию. А после бойцы начали выстраиваться вдоль ручья, воины ближнего боя перемежались через одного со стрелками, тем самым взяв участок ручья под охрану, а я в одних коротких шортах, полез в холодную воду. Ручей был всего по колено, но так как я погрузился в грунт, мне вода была по шею. Вода мешала и не давала сосредоточиться, как и постоянный шум боя вокруг меня. Я уже хотел всё отменить, но постарался взять себя в руки, и отрешиться от всего. И вот, я как будто большими невидимыми руками перемешиваю грунт вокруг себя, а в нем попадаются тяжелые вкрапления. Я стараюсь их вытеснить вбок, в одну кучку. Тут в груди появилась тянущая боль, а из носа потекла теплая кровь. Перенапрягся, подумал я! Вдруг в метре от меня упала верхняя половинка паука-кентавра, и с неё в меня потекла роса, после чего боль сразу отступила.
— Извините! — послышался сбоку женский голос паладина солерса.
— Ничего. Надо бы повторить.
— Сиятельству нужна роса! — прокричала она.
— Сейчас всё будет! — ответил ей мужской голос.
И уже через минуту, рядом со мной, плюхнулось в воду изрубленное тело матерого жрача, с которого я поглотил росу. Почувствовав подъём сил, я продолжил просеивать песок. Так и двигались дальше, бойцы рубили тварей, периодически подкидывая мне полутрупы, из которых я поглощал росу. Несмотря на холод и боль во всем теле, вскоре я приноровился, и просеивать песок мне удавалась всё быстрее. А за мной шли рабочие, которые грузили в корзины, приготовленные мною кучки. Так мы прошли примерно километр, после чего Рик скомандовал: "Возвращаемся в форт, на сегодня достаточно!".
Вечером, укутавшись в шерстяное одеяло, сидя на шикарной резной кровати в своей комнате, обставленной предметами искусства, попивая чай, я смотрел на пол за переливающимися бликами от огня из огромного камина, и пытался согреться. Такую экстремальную экспресс прокачку своих навыков, наверное не практикует ни один аристократ империи, подумал я. Тут послышались крики и ругань, услышав знакомый голос, я подумал… А, опять Оркус в грязных сапогах пришел, топтать чистый пол герцогской башни. Бабушка строго следит за чистотой в башне, и даже я, герцог и владетель, после работы захожу в башню только приняв душ и сменив рабочую одежду с обувью. Двухстворчатые глянцевые двери открылись, и в проеме показался босой Оркус.
— Не, ну это хрень какая-то! А если я со срочным донесением, война там или гон? Мне что, сначала нужно помыться и переодеться, только потом заходить? — возмущался он.
— Ой, не перегибай. Просто недавно служанки полы везде помыли, а ты опять в грязных сапогах пройти решил, вот они тебя и не пускали. Бабуля им строго-настрого наказала, грязнуль не пускать. Вдруг нас завтра решит посетить император, а у нас полы немытые, — закрыл я рот ладонью, округлив глаза.
— Ага, так титулов и лишаются, — гоготнул он.
— Ну давай, не томи, сколько золота там вышло?
— Саха сказал, что если всё переплавить, и в столице поменять на монеты, выйдет примерно, — сделав интригующею паузу и подняв вверх указательный палец, торжественно произнес, — аж десять тысяч золотых.
— А чё так мало? — завозмущался я, — там золотого песка и зерен было много, да и немаленькие самородки попадались.
— Ну, ваше сиятельство, если теперь для вас десять тысяч золотых, это мало, ничем помочь не могу, — сказал он обиженным тоном.
— Ой, не ёрничай, — махнул я на него рукой, — просто столько сил было вложено, стольких высокоранговых воинов задействовали, а выхлоп всего-то около сотни килограмм золота, ну или сто тысяч рабов мастеровых.
— Ты что, золото в рабах меряешь? — удивленно спросил Оркус.
— Ну я просто расценок на другие товары не знаю, — смущенно сказал я, — один золотой, это раб мастеровой или выручка мастера за месяц, вот тут я не совсем понимаю.
— Один рукастый раб, который что-то умеет делать или месячная выручка серьезной мастерской, которая выполняет множество заказов, и в которой трудится немало рабочих. Десять тысяч золотых, это немалые деньги даже для герцогства. И ещё, Лео, кроме золота, мы также хорошо прокачали своих воинов, и вырезали кучу элитов из серьезных тварей. Элиты передали Сиргусу, и он завтра будет их приживлять рекрутам на инициации. Среди участников вылазки потерь нет, были только раненые, но и их уже излечили. Так что я считаю, этот поход за золотом, вышел очень удачным.
— Да, ну тогда ладно, ты прям успокоил мою меркантильную душонку. Надо же с золота ещё премии выдать всем участвующим.
— Да, мы уже насчет этого позаботились. Деньги выдадут после реализации золота.
— Ну, — вскочил я на ноги, и уже повеселевшим тоном продолжил, — что ж мы тут сидим, чаи гоняем. Пошли на ужин, хряпнем по маленькой для согреву.