То, что я увидела, привело меня в полный восторг. Я верхом проехала до края плато, за мной ехал Драс. Он молчал, но было видно, что он гордится проделанной работой.
— Драс, ты устроил все даже лучше, чем я это видела, здесь очень хорошо. Я точно хочу остаться здесь жить. Я так благодарна тебе, Драс. Вообще-то я хотела извиниться за мои настойчивые утверждения на ярмарке, а особенно — за то, что не послушала тебя, и мы не остались в деревне, теперь я все поняла — у нас много груза, лошадей, и мы были легкой добычей для волков, — я посмотрела на него. Он слушал чуть, опустив голову, с легкой улыбкой.
— Самое страшное, Сири, что в любой другой ситуации, которая не будет касаться коров или волков, ты снова будешь рвать зубами всех в порыве отстоять свое решение. Но, у нас впереди много времени холодов, много людей — мужчин и женщин. Сегодня все устроятся как-нибудь, а завтра мы внимательно все осмотрим, и решим, какие работы сейчас самые срочные.
Глава 46
Утром я вышла из комнаты, которую мне выделили в женском доме. Еще все спали, и рассвет только начал пробиваться сквозь белую пелену, в которую сливались огромные хлопья снега. Было так тихо, что даже не верилось, хоть этот мир и не содержит привычных нам шумов: звуков авто, сигнализаций, даже привычного всем шума холодильника. Чуть слышно фыркнула лошадь в сарае, и ей ответила другая, взлетела птица с верхушек сосен. Я не могла поверить, что это наконец произошло — я оказалась там, где мне мечталось жить. Сейчас проснутся люди, очень много людей, работу и жизнь которых нужно как-то упорядочить, сделать ее хорошей и приятной.
— Я думал, ты привыкла спать до света, или как его, солнца? — голос Драса заставил улыбнуться, или тот факт, что он запомнил название светила.
— Драс, у меня нет слов, чтобы высказать тебе всю благодарность, — я обернулась, он шел ко мне от второго дома. В руках у него были две дымящихся кружки.
— За что? Давай точнее, за что именно ты мне благодарна, за отвар, или за то, что ты ночевала здесь не в палатке, а в хорошей и теплой комнате? — он подал мне кружку, и отвел глаза на лес, что сейчас был практически не виден, из-за стены снега. — У вас там нет комнаты, а то я не засну с этими медведями, что храпят, словно рой пчел.
— Ты тоже храпишь как рой пчел, Драс, но мне это не мешало, наоборот, я так привыкла слышать твой храп за стеной, что сегодня с трудом заснула, — неужели он мне так дорог, и сейчас мне спокойно потому что он рядом со мной, или это место действует на меня так релаксирующе?
— Идем, наши ребята уже приготовили завтрак. Решили не ждать женщин. Видимо, вы так устали в дороге, что забыли о том, что людям сейчас нужно работать? — он взял меня за локоть, и повел к дому, из которого только что вышел. Если бы я была в своем прошлом мире, то стоило обвинить его в эксплуатации женского труда, хотя бы шуткой. Но здесь это было совершенно неуместно, так как каждая единица имела свои обязанности.
Больших домов было пять. Они стояли веером — их входы были с одного, достаточно большого «пятачка». Шестой дом стоял боком к средней площадке. Драс сказал, что в нем никто не живет — там проходят сборы дружины, там дежурят по два человека. Туда приводили южан для расспросов. Я обозвала этот дом администрацией поселка. Один дом, такой-же длинный как остальные, примерно метров десять — двенадцать, был вообще без окон. Там жили южане. С ними постоянно находились шесть дружинников. Но, как сказал Драс, Южане очень спокойно ведут себя, и многие работают вместе с остальными. Там, в отдельной комнате сейчас живет Ваал.
За домами находятся постройки для скота, хранилища, небольшие стихийные огороды. Я подумала о том, что улицы теперь лучше делать либо лучами — диаметрально, либо же кругами вокруг этих домов, и оставлять улицы широкими, чтобы лет через двести потомки не материли планировщиков, как в случае с Питером, где с трудом можно разъехаться.
Мы вошли в дом, где возле большого котла суетился народ. Мужчины накладывали в миски кашу и отходили к столам, либо вовсе отходили на улицу.
— Драс, есть же свободные дома?
— Да, есть, один. Просто мы не топим его пока там некому жить.
— Там есть печи?
— Да, три, как и везде, — он посмотрел на меня с гримасой «только вот не говори, что тебе он нужен для чего-то очень важного».
— Да, Драс, так толпиться — не дело. Пока все вот так, и людей не так много, там будет кухня днем и школа вечером. Мы, конечно, поговорим с тобой еще о деталях, но, думаю, пора начинать строительство обычных домов — на семью. У нас много одиноких женщин и мужчин, что вернулись с юга, вот увидишь, тридцать — сорок сытых светлых, и у них начнется период любви, — я указала Драсу на дружинника, что оглядываясь запихивал за пазуху хлеб, и брал вторую кружку отвара. — Думаешь, он медведей пошел кормить, или так же как и ты, кормить девушку завтраком, — я подняла свою кружку.
— Думаешь, у меня настал период любви? — Драс смеялся, глядя мне в глаза.
— Нет, ты что, ты шел с двумя кружками только потому, что одной тебе мало, — раз уж мы решили потроллить друг друга, значит он на меня больше не обижается, а это самое важное.
— Я хотел сделать тебе приятное.
— А почему?
— Потому что… ты хорошая, — он не знал, что ответить мне, и начинал смущаться, опускать глаза.
— А Гор плохой? По-моему, ему вообще кружки не хватило, — мы засмеялись, наблюдая за тем, как Гор заставляет людей пить быстрее и освободить хоть одну кружку. Так вот, ребята, кто раньше встал, того и валенки!
— Ладно, мне нужно собирать ребят в лес, а ты, пожалуйста, разберись здесь.
— Да, да, конечно, как только мои лентяйки проснуться, я проведу с ними беседу, покормлю, и начнем переезжать.
— Куда, — он аж остановился, и серьезно посмотрел на меня.
— В другой дом. Здесь ребята спят, нам нужен отдельный дом для еды, — я покачала головой и расширила глаза как могла, давая понять, что здесь спорить не о чем. Это уже решено.
Хорошо, до вечера. Нам придется начинать учебу снова с самого начала, как я понимаю?
— Нет, с людьми, что были здесь я буду заниматься отдельно, и понемногу мы сравняем знания. Иначе, люди, которые знают больше, просто заскучают, теплого света тебе, карл Драс, — нужно было дать ему понять, что пора заняться делами, иначе, он так и стоял бы, смотря на мои губы.
Сига пришла заспанная, и видно ее поднял Гор, потому что она подбежала ко мне, и виновато начала оправдываться, что, мол, долго не могла заснуть, а только глаза закрыла, и уже утро.
— Сига, не переживай. Завтракай, тепло одевайся, и мы с тобой займемся обходом, пока остальные собираются, — я пошла к себе в комнату, где в тюках были еще чулки и свитера, что положила мне с собой Иста.
Мы вышли на обход, когда женщины по одной потянулись в сторону запаха еды — а нечего было организовывать кухню в мужском доме, ясно, что они не знали, что и как, а котлов в их доме нет.
У меня было настроение, как у первоклашки, которая начинает новую тетрадь, и обещает писать в ней только аккуратно, только чисто, без помарок и клякс. Новая тетрадь пахнет чистым, как сегодняшнее утро, ее страницы белоснежны, как этот снег, что укрыл землю, словно покрывало. Это моя самая главная тетрадь, и я пообещала себе, что писать в ней буду только красиво и только правду.
Один дом полностью занимали женщины, но там было достаточно тесно — некоторым пришлось спать по двое. Два дома занимали мужчины, один дом я обозвала тюрьмой — Драс удачно расположил его между мужскими домами, в которых были окна, как и во всех остальных, кроме тюрьмы. Если представить циферблат, и считать, что главный дом, как я обозвала администрацию — дом для собраний дружины, это цифра двенадцать, то дальше по часовой стрелке был мужской дом, потом наша тюрьма, потом снова мужской дом. Потом дом, что был свободен, и женский дом.
С женщинами мы затопили печи в пустом доме, и начали с того, что перенесли столы и лавки из мужского дома. В кухню перенесли всю посуду и в одну из комнат — все запасы продуктов. Пока там подметали, кипятили воду и чистили столы, я вышла на улицу. Зимой здесь много волков. Живность живет в хороших рубленных закутах, а вот люди, если выйти ночью могут стать прекрасным ночным дожором для тех больших белых волков. Надо соединить дома высоким забором, и следить, чтобы между домами не надувало снега. Так мы получим закрытую территорию в центре.
Нужно сосчитать всех людей, увидеть их в лицо, нужно распределить обязанности. С женщинами все просто, но послушаются ли мужчины? Лучше действовать через Драса. Если я быстро не надоем ему, все будет хорошо. А мужчины пусть думают, что это его идеи и его правила. Что в том, что в этом мире с гендерной составляющей все очень похоже. Ну, хоть что-то.
Обед был готов еще до того, как мужчины заглянули в дом, обнаружив, что из их дома пропали лавки и столы, посуда, и даже одеяла, которые женщины решили протрясти и оставить на улице, пока снег остановился.
Обедали шумно и женщины пытались реабилитироваться в глазах мужчин, и показать, что если у них не отнимать посуду, то все будет готово в нужное время. Охотники принесли птицу и оленя, освежевали, и женщины сразу после их ухода начали готовить ужин. Нужно было понаблюдать за ними, и понять — кто нужнее на кухне, а кого занять другими делами.
Девушка, что сама сообразила про одеяла и раскиданные вещи, была назначена главной по одежде и постельным принадлежностям. Я попросила ее выбрать себе в помощь еще одну, и проверить вещи, что валялись в общей комнате. Что-то нужно зашить, а что-то просушить. Мы решили, что в комнаты мужчин заходить не стоит больше. Нужно договориться, чтобы они оставляли вещи, которым требуется ремонт в общей комнате в определенном месте. Поставили там ящик, который был кормушкой для лошадей. Сообразят, что кормушки не стало, сделают новую, как раз увидим, кто тут по дереву мастер.
Одежду мужчины стирали сами, два раза в неделю топилась баня. Нужно делать еще одну, потому что сейчас столько народа, что неделю по очереди придется мыться.