Едва первые лучи красного солнца проникли в узкие окна-бойницы, как Алекс был уже на ногах. Любовно погладив приобретенное странным образом оружие, он заторопился на улицу по малой нужде, открыл дверь и… обомлел. Первым его порывом было сразу рвануть назад, но тело будто оцепенело.
Перед ним стоял огромный коричневый пес. Его голова высилась на уровне груди контрабандиста, два внушительного вида клыка торчали из-под верхней губы, желтые глаза пса с вертикальными зрачками, как два кинжала впились в человека. Придя в себя, не отрывая взгляда от собаки, Алекс осторожно сделал шаг назад, кляня себя за то, что вышел без оружия.
В глазах пса читалось недоверие, внезапно сменившееся торжеством. Не дожидаясь пока человек захлопнет перед его носом дверь, он бросился вперед, и сбил контрабандиста с ног. Упав на спину, Алекс инстинктивно закрыл лицо руками, мысленно уже попрощавшись с ними – такое чудовище откусит по локти и не заметит. Крик, пытавшийся вырваться из его горла, застрял где-то еще в легких, ужас вновь парализовал тело и сковал волю.
Но… Ничего не произошло. Руки до сих пор оставались на месте, только в них уткнулось что-то холодное. Контрабандист осторожно развел руки, и тот час теплый влажный язык лизнул его в лицо, оставив липкий, не очень приятный след на носу.
– Гартош, я так давно тебя ждал, думал, ты уже никогда сюда не вернешься! – словно гром с ясного неба раздался чей-то незнакомый голос.
Вытирая нос, носитель скосил глаза, пытаясь рассмотреть за собакой того, кто говорил, но дверной проем был пуст. Насколько он понял, кушать его никто не собирался, во всяком случае, пока – пес выглядел довольно дружелюбно.
– Извини, что напугал тебя, но я так обрадовался, что не сдержался, – произнес все тот же голос.
И это говорил… Пес! Собака разговаривала! О боги! Что же это делается, уже и собаки с ним разговаривают. Еще немного в этом мире, и с ним заговорит избушка. Интересно, сколько отсюда до ближайшего психиатра? А может это он вчера перегрелся на солнце? Солнышко здесь уж больно интересное…
Контрабандист снова сделал попытку подняться. Пес вежливо снял свои огромные лапы с его груди. Клыкастый, по-видимому, ждал ответа, или какой либо реакции на свои слова, и Александр решил не злить собаку такого размера.
– Гм, – сказал он.
– Я вижу, ты обескуражен нашей встречей еще больше, чем я, – продолжал разглагольствовать пес. – Наверное, и не надеялся, что кто-то будет дожидаться тебя здесь так долго?
Пес выдал лающий хрип, чем-то похожий на самодовольный смешок. Носитель, наконец, сумел выдать членораздельно:
– Простите, с кем имею честь?
– Это же я, Аруш! – недоуменно воскликнул пес. – Ты что, не узнаешь меня? Мы конечно давно не виделись, но я узнал тебя сразу.
– Что-то не припомню, – ответил Алекс, и сделал несколько шагов назад, поближе к оружию.
Пес задумчиво, совсем как человек, сдвинул брови, затем подошел к человеку, обнюхал его, и обескуражено отступил:
– Я уже было подумал, что ошибся, и перепутал тебя с кем-то очень похожим. Но твой запах невозможно спутать и с миллионом других, даже за десять лет невозможно забыть, как пахнет твой лучший друг. Хотя… Внешне ты немного изменился. Прибавилось шрамов, и выглядишь старше. Но это определенно ты. Неужели ты совсем меня не помнишь, ведь мы через столько прошли вместе?
Аруш с надеждой смотрел на человека, но тут и вспоминать нечего, он определенно не знал этого пса, хотя слова про лучшего друга немного успокаивали. Но все-таки нужно поговорить с ним, выяснить, откуда внешняя схожесть с Гартошем? Да и про запах не забыть. А еще, кто на самом деле этот лорд?
– Так сколько говоришь, мы не виделись?
– Десять лет.
– Боюсь, ты ошибся. С тех пор, как я потерял память, а это было около двадцати лет тому назад, я не встречал такой собаки как ты.
– Я не собака! Я каррлак! – возмутился Аруш, и уже спокойно спросил: – Так ты говоришь, что потерял память?
– Да, но это было не десять, а двадцать лет тому назад, – напомнил двойник лорда Гартоша.
– Это не имеет значения, – отмахнулся каррлак. – Там, куда ты собирался, время могло идти по-другому.
– А куда я собирался? – заинтересовался Алекс.
– Не знаю. Ты поручил мне охранять императора, а сам отправился отвлечь внимание заговорщиков. Больше я тебя не видел.
– Императора???
– Неужели ты не помнишь Витана? То есть, императора Витана? Снова удивился Аруш. Контрабандист отрицательно покачал головой. – А свою семью – жену, Лиситу, сыновей, Мартана и Зоктера, малышку Милену? Неужели ты не помнишь даже их? А своего брата, Катана, деда, лорда Руткера?
Называя каждое новое имя, каррлак с надеждой смотрел на человека. Но тот ни чем не мог его порадовать:
– Эти имена ничего мне не говорят.
Как ни хотелось ему порадовать этого верного пса, точнее, каррлака, но помочь ничем не мог. Аруш нервно заметался по комнате. Проходя мимо рюкзака, он мимоходом сунул туда морду, вытащил кусок окорка, и с задумчивым видом его сжевал. Алекс судорожно сглотнул слюну, вдруг вспомнил, что и сам сегодня еще не ел.
– А что ты помнишь? – прожевав, спросил каррлак.
– Только свою жизнь за последние двадцать лет.
– Но ты ведь как-то вспомнил это место, где мы скрывались от заговорщиков и где ты оставил свое любимое оружие. Которое, как я вижу, ты уже нашел. Уж оно-то точно не могло ошибиться, я же чувствую, как оно радуется.
– Я его не вспомнил, мне его показали.
– Кто?
Молнией мелькнула ужасная догадка.
– Алаза, как ты узнала про это место? Разнюхала что-то из моего прошлого, чертова всевидящая?! Так?!
– «Так, так, – нехотя признала Алаза. – Я кое-что узнала о твоем прошлом во время сна, когда твой разум бывает приоткрыт. И не говорила тебе ничего, для твоей же пользы».
– Какая может быть польза от того, что я не знаю своего прошлого? – кипел от негодования носитель.
– «Твоим близким угрожает опасность, и как только ты узнал бы об этом, сразу бросился бы им на помощь. Но сейчас ты ничем не сможешь им помочь, ты еще не готов. И только погубишь и их, и себя».
– Ну ты, и… змея.
– «Приму это как комплимент», – беззлобно ответила змея.
Аруш удивленно смотрел на своего друга (теперь уже действительно друга):
– С кем это ты разговариваешь?
– Вот с нею, – носитель раздраженно ткнул пальцем в атрат.
Каррлак с интересом на нее посмотрел.
– «Чего уставился, пес переросток? Ни разу не видел настоящий атрат?» – почему-то начала грубить Алаза, видимо ее брала досада на саму себя.
Но Аруш не обратил внимания на ее грубость:
– Атрат, у тебя есть настоящий атрат?
– Да, свел бог, – скривился контрабандист.
– Боевой?
– Нет, поисковый.
Морда каррлака разочаровано вытянулась:
– А почему я не слышал всего вашего разговора, а только тебя?
– Ее может слышать только тот, с кем она сама захочет общаться.
– Где ты её взял? – продолжал допытываться Аруш.
Алекс вкратце рассказал историю своей жизни на земле, и то, как к нему попал атрат.
– Честно говоря, я второй раз вижу атрат, а разговаривающий, так впервые. Но мне почему-то кажется, что она не очень дружелюбна.
– Не обращай внимания, – махнул рукой носитель. – С ней такое часто бывает, она становится злой на весь мир, но быстро отходит.
– «Если бы я знала, что тебя здесь кто-то ждет, то трижды подумала бы, прежде чем тебя сюда привести», – проворчала змея.
– Очень хорошо, что ты этого не знала, – не менее въедливо ответил носитель. – Лучше расскажи, что ты еще знаешь про мое прошлое?
– «Пусть лучше расскажет твой мохнатый друг», – немного поколебавшись, сказала Алаза.
– И то правда, а то от тебя правды не дождешься.
– «Да не в этом дело! – досадливо воскликнула змея. – Мои знания о твоем прошлом отрывочны, как и твои сны. И у меня нет полной картины».
Контрабандист выжидательно посмотрел на каррлака.
– Я не так уж много знаю, – неуверенно сказал тот. – Мы познакомились за два года до тех событий, что привели нас сюда. А о том, что было до нашей встречи, ты не очень любил распространяться. Даже не знаю с чего начать.
– Начни с нашего знакомства.
Аруш немного постоял, смотря в открытую дверь:
– Хорошо, слушай.
Я охотился на кзентов, нашу основную добычу в мире Кутуру, где я жил до встречи с тобой. Кзенты неразумны, он очень хитры. Они, как и мы владеют магией, и могут в определенных пределах менять форму. Так что кзенты очень непростая добыча. Обычно они выглядят, как трехрогий бык или корова. Они умеют общаться мысленно, что делает их особо опасными. Я был вожаком своего племени, и мог охотиться в свое удовольствие, а основными добытчиками у нас являлись каррлаки помоложе.
Так вот, я уже полдня шел за стадом кзентов, выискивая брешь в их обороне. Они очень осторожны, и могли засечь не только мой запах, но и мои мысли. Поэтому я блокировал свой разум и чуть было не пропустил сигнал тревоги из племени. Я бросился туда, и то, что открылось моим глазам, вызвало у меня злость и отчаянье одновременно – на наше племя напали охотники за каррлаками. Таким охотникам нужны только несмышленые сосунки, взрослые особи их не интересовали, поэтому их безжалостно убивали.
Наша природная способность менять форму и размеры, а так же природное владение магией, делало наших детей лакомой добычей. Из молодых каррлаков можно вырастить и воспитать воинов, охранников, охотников и убийц. Взрослый же каррлак не даст себя держать в неволе. Мы славимся своей преданностью, но на службу должны пойти добровольно, силой завоевать нашу дружбу и доверие невозможно. Любой каррлак, который уже может разумно соображать, скорей убьет себя сам, чем позволит содержать в неволе.
Пробираясь в стойбище, я встретил нескольких каррлаков из нашего племени, среди них находилась и моя подруга, Гвала. Им удалось вывести из-под удара часть молодняка. Почти все взрослые каррлаки оказались ранены. Они мне рассказали, что мы потеряли около трети взрослых членов племени. Причем многих, с помощью усыпляющих стрел, захватили живыми. Насколько я понял, взрослые каррлаки нужны были захватчикам для того, чтобы размножать наш народ в неволи. Такая участь хуже смерти. Я решил собрать всех выживших членов племени и напасть на стойбище. Освободить, кого сможем, остальных убить. Все согласились с моим решением.