— Куда собралась?
— К бабушке, поплакаться на тяжёлую судьбу.
— Одна?!
— Ну, я же буду с бабушкой, — я одобрительно ущипнула Виса за щёчку, оставив на ней чёрный угольный отпечаток: — Не волнуйся, смелый рыцарь! Твоя прекрасная дама умеет за себя постоять!
Рыжий ткнул большим пальцем через плечо, в Мелкого и Мориса, с нарастающим раздражением делящих спасительное лекарство:
— Тебя вот эти два придурка на раз скрутили. Думаешь, справишься с профессиональным убийцей?
— А, так вы, стало быть, не профессиональные? — поймала на слове я.
— Мы не убийцы, — серьёзно поправил Вис. — А вот тот, кто за тобой следит, — да. Так что идём до твоей бабули вместе, а там плачься, сколько влезет. Если что, — он приподнял воротник плаща и чмокнул губами воздух, — можешь порыдать мне в жилетку.
Не желая спорить, я свистнула в два пальца, привлекая внимание горе-работничков, мотнула головой в сторону калитки, мол, проваливайте, и сама направилась вслед за ними. Вис не отставал, ступая так бесшумно, что я могла покляться — никого позади нет. Хорош, чертяга! Очень хорош. И его я поймала. Насколько же хорош тот, другой, которому удалось ускользнуть?
Ведунки смертны. Мы долго живём, сохраняя молодость, меньше болеем и быстрее выздоравливаем. Но кистень, клинок, а то и просто камень, метко запущенный в темечко, уравнивает нас с обычными людьми.
А ещё солнце садится, и умный человек подождал бы до утра, а не тащился через лес ради диалога с бабулей.
А глупому человеку охрана… или компания и правда не помешает. Тем более, что бабуля наверняка доведёт меня до белого каления своим упрямством, стало быть, хорошо, если найдётся, на ком сорвать злость.
— Платить не стану, — предупредила я, поймав его за лацкан.
— Это не охрана, а всего лишь увеселительная прогулка, — Вис задрал руки, сдаваясь, и хитро подмигнул: — Кто же берёт плату за свидание?
— Не свидание!
— То есть, ты всё же предлагаешь мне деньги? Ну, тогда я просто вынужден выполнить все обязательства, которые берёт на себя подобный работник… Ты предпочитаешь с ужином или сразу запрёмся в комнате?
— Ты заткнёшься наконец?
Он легкомысленно пожал плечами:
— Ты же знаешь, что нет. Ну, где там твоя бабуля живёт?
— На кладбище. Она девяносто восемь лет как мертва.
Гарита успела отскочить от распахнувшейся калитки, а вот выпрямиться — нет.
«Надо бы щёлочку в заборе повыше проковырять, — подумала я, — а то бедная женщина скоро спину застудит, подглядывая».
А вслух поздоровалась:
— Доброго вечера, Гарита! Что нового?
Ой, зря я это! И правда ведь рассказывать начнёт…
Начала, причём, пока жаловалась, так зорко обыскивала взглядом моих гостей, что даже Вис одобрительно присвистнул.
— А я Николу сразу говорила, дурной год пошёл! Тучи видела, сразу как урожай собрали? Видела? С багряным подпалом! Ну вот, я о том и толкую! Это, значится, раз.
Гарита частенько начинала беседу с середины невовремя оборвавшегося спора. Видно, муж хлопнул дверью и отправился заливать брагой впечатления от счастливой семейной жизни, а соседке не терпелось хоть с кем-то поделиться прозорливостью. Беседа, впрочем, не мешала ей собирать информацию для новых склок, ведь спутники у меня подобрались и правда колоритные.
— Град неделю, как только весна началась, шёл? Шёл. Это два. Черная птица над воротами летала? Летала! Это три… — торжествующе загибала пальцы она. — Дурные предзнаменования, как есть говорю! Ой, детонька! На вот сладенького!
Подслеповато щурясь, соседка взлохматила жиденькие волосики Мориса, попытавшегося обогнуть тётку, и вынула из передника какой-то засохший огрызок: собаке, небось, несла.
— Ну-ка руки! — шлёпнул её по ладони коротышка. — А то без них останешься!
Гарита шарахнулась от языкастого «ребёночка» и налетела на Мелкого, который, я знала это по себе, при первой встрече впечатление производил неизгладимое.
— Вы не пугайтесь только, — добродушно пробасил горняк, приподнимая бабу над землёй и аккуратно отставляя с дороги, — он у нас руки никому не рубит, для этого обычно меня зовут.
— А… это… — слабо покачиваясь, она задрала голову, прикинула размеры Мелкого и, на всякий случай, ухватилась за моё плечо.
— Это мои родственники, — торопливо сочинила я. Вис прыснул, испортив легенду, и я добавила: — Дальние. Очень-очень дальние и нелюбимые.
Когтистая лапка изящно перехватил ладошку Гариты и наклонился, касаясь её губами:
— Миледи бессовестно врёт. Лично я — точно ей не родня. Я всего лишь безнадёжно и страстно влюблённый кавалер, который жаждет внимания и снисхождения.
— А получает тумака, — закончила я за него.
— Холодна и недоступна, — Вис приложил руку к груди, но увлёкся, поправляя любимый плащ, так что изобразить скорбь не вышло. — Но мы ещё посмотрим, кто кого.
— Кто кого что? — подозрительно уточнила я.
Морис пошленько заржал, Мелкий покраснел. Вис невозмутимо ответил:
— Убедит. Кто кого убедит.
Гарита медленно перевела взгляд с подтянутого обнажённого пуза Мелкого (выше смотреть было страшно) на макушку Мориса, а с неё — на румяную физиономию рыжего нахала. Сильнее вцепилась в моё плечо, но поддержки не почувствовала, поэтому попятилась:
— Знаешь, Варна, пойду я. У меня там…
— Каша убегает? — ехидно предположила я.
— Ага, она. И я тоже того… побегу. И… знаешь что?
Соседка поманила меня, косясь на троицу мужиков: не подслушают ли?
— Чего?
— Только ж ты никому!
— Гарита, за кого ты меня принимаешь? Разве мы с тобой станем сплетни разносить? — не скрывая иронии, поинтересовалась я.
Она хмыкнула, но предпочла не заметить укола.
— Городничего-то нашего того… ограбили!
— Да что вы говорите? — шёпотом встрял Вис, невесть как оказавшийся рядом, наклонившийся к нашим лицам и навостривший ушки. Удивление он при этом изображал куда лучше, чем мы с Гаритой вместе взятые. — Вот же люди! Как земля таких носит?! И что стащили?
Гарита мгновенно переключилась на более благодарного слушателя:
— Да мне-то почём знать? Разве кто будет рассказывать простой женщине про украшенный каменьями подсвечник, шкатулку с драгоценностями и флягу того… как её? Колленкционную, во!
Вис, только что приложившийся к фляге с травяной настоечкой, закашлялся, поспешно заткнул пробку и спрятал бутыль во внутренний карман плаща.
— Кошмар!
— Ужас! — поддержала Гарита.
— А подсвечник на сколько потянет? — деловито уточнил Мелкий, но тут же получил от Мориса пинок под колено. — Ай, ты чего дерёшься?
— Лет на шесть каторги, — прищурилась я на рыжего. И без того ясно, кто в этой шайке заводила.
Но тот только озорно улыбнулся краем рта и чуть приподнял плечи, мол, что я могу поделать? Случайно как-то вышло…
Я посмотрела на его медные кудряшки, непрестанно шевелящиеся на ветру, на веснушки, точно перебегающие с места на место… и решила не злиться. В конце концов, городничий не обеднеет.
Вскоре Гарита поспешила убраться. Теперь же нужно не только новость про городничего разнести, но и рассказать про непотребные отношения ведунки сразу с тремя разномастными мужиками! Кроме неё, с таким делом никто достойно не справится.
Избавиться же от элитного охранного оказалось куда сложнее. Вис намекал, подмигивал, отпихивал то одного, то второго, но коротышка и гигант, терпко попахивающие потом, грязные, замученные (я старалась!) и крайне этим недовольные, всё равно тащились следом.
— Ребят, ну честное слово, мы прогуляемся без вас, — с нажимом повторял рыжий. — Девушке нужно побыть одной, так сказать, почувствовать связь с предками. Я вполне смогу защитить её, если что.
— Угу, — поддакивал сердитый Морис. — Ты пальчик занозишь — и сразу в крик. Толку от тебя, как от рыбы сыра!
В какой-то момент Вис ухитрился положить мою руку на сгиб своего локтя, но к тому времени, как я обратила на это внимание, вырываться было уже поздно.
— Ребята, вы устали, — убеждал их вор. — Вам домой хочется.
— Да ничего, мы ещё пошатаемся! — благодушно возразил Мелкий.
Вот уж не думала, что лис умеет злиться, но, кажется, у него и правда от раздражения заскрипели зубы.
— Ребята, — взмолился он, прикрыв рот ладонью, чтобы я не расслышала (но я, конечно, расслышала), — у меня ж тут жара пошла! Ну что вы как эти, ну?
«Ребята» понимающе переглянулись и злодейски потёрли ладошки: им явно с самого начала хотелось куда-то тащиться куда меньше, чем подгадить другу. И тут я их прекрасно понимала: не сделать подлянку Вису — это ж какой силой воли надо обладать!
— Что говоришь? — подчёркнуто громко уточнил Морис.
Мелкий тоже приложил к маленькому ушку огромную ручищу:
— Ась?
— Я говорю… — безнадёжно попытался повторить лис.
— Он говорит, жара у него тут пошла, — не выдержала и заржала я, согнувшись пополам и повиснув на локте воришки. — Вот только извини, бельчонок, но у тебя ничегошеньки не идёт!
— Это мы ещё посмотрим… — мстительно пробормотал он.
Вдоволь навеселившись и наизображавшись сладкую парочку, следующую за нами под ручку (Морис был вынужден идти на носочках и тянуться вверх, а Мелкий, напротив, шагать на полусогнутых), они всё же отстали.
А мы, я и вор, которому точно не следует доверять, отправились знакомиться с бабулей.
В городе Вис был спокоен. Только проходя мимо стражников приподнял воротник и невзначай наклонился, якобы шепча мне что-то ласковое на ушко, скрывая физиономию. Но мужикам оказалось не так интересно, с кем это ведунка направляется из ворот на ночь глядя, как допрашивать надувающего щёки и краснеющего от негодования толстяка. Купец, а даже я видела, что это купец, приехавший заранее на завтрашние торги, клялся Угольком, что едет в гости к куму, а пузатые мешки на телеге — это гостинцы, а никакой не товар. Старший по караулу согласно кивал, но без пошлины не пропустил бы и родную матушку.